Последовала продолжительная пауза.

О, да, — ответила она. — Но вы знаете, все ведь знают, что он заранее отобрал только самых перспективных детей.

Воистину, не было границ раздражению, которое эти люди были способны вызвать во мне. Кто были эти «все» и откуда они «знали», что доктор Ловас отобрал лишь самых перспективных детей? Обе статьи — для широкой публики и научная — вышли в свет совсем недавно. Неужели «все» немедленно бросились в Калифорнию, взяли интервью у этих семей, просмотрели все материалы, касающиеся эксперимента? Да даже если бы это было так, может быть Анн-Мари как раз была «перспективной»?Если Дубровская и Мерфи на самом деле знали о статье, то почему они не рассказали мне о ней, чтобы я хотя бы знала, какие существуют возможности? В конце концов мы же говорили о будущем моего ребёнка.

Я бросила трубку, трясясь от ярости, и села, пытаясь собрать вместе свои мысли. Тяжело избавляться от старых привычек, начала понимать я. Я всё ещё действовала, наивно уповая на то, что придёт «эксперт» и скажет, что мне делать. Я брала свою надежду и несла её к «авторитетам». Я просила их поставить штамп одобрения. Я просила их разрешения верить.

Но мне не нужно было их разрешение. Если Дубровская, Мерфи и другие им подобные не хотели помочь нам или хотя бы ободрить нас в нашем намерении начать программу домашней терапии, то мы просто оставим их и обойдёмся своими силами.

Возможность испытать в деле это ощущение независимости представилась несколько дней спустя. Я говорила с доктором Перри — ещё одним психиатром, встреча с которым была назначена у нас на следующей неделе. Я объяснила ему, что мы слышали об успехе доктора Ловаса, и что мы хотели бы начать программу домашней терапии так скоро, как найдём специалистов. — Дети, больные аутизмом, неизлечимы, — холодно сказал он. Я помню рефлексивный страх, чувство поражения, полного разгрома, вызванного абсолютной непоколебимостью его голоса. Я склонилась перед его словом. Но тут же встряхнула головой, пытаясь снова подняться. Нет. Он может верить в это, но он не может сделать это правдой. Это слова человека, не Бога. Мне была дарована надежда, я знаю, что вдохновлена высшей силой. У меня есть начало разгадки, и Бог покажет нам, как сделать, чтобы это осуществилось. Для Бога нет ничего невозможного. Как много раз я должна была повторить себе этот девиз в течение последующих месяцев. Там, где есть жизнь, есть надежда; и всё возможно, если веришь.

Однажды отдавшись в руки надежды, нет дороги назад. Будут отклонения от пути, какие-то ошибочные начинания, потраченная зря энергия, но есть только одна цель. Она реальна и возможна. Мы устремили свой взгляд на вершины гор, на сами звёзды. Анн-Мари будет нормальной. Она будет говорить и улыбаться, и любить. Она вылечится.К началу Решить — это одно; воплотить идею в жизнь — совсем другое. Начало бихевиорисгической программы было настоящим испытанием для всех нас.

Марк заказал книгу и кассеты по экспресс-почте.* Доктор Коэн прислал нам статью из «Журнала консальтирующей и клинической психологии». Мы с Марком работали вместе по вечерам, обрабатывая материалы, обсуждая и анализируя их. Я начала рассылать объявления о работе во все учебные заведения города, на факультеты специального воспитания и психологии.

Статья звучала многообещающе. Марк, неплохо понимающий в математике, расшифровывал для меня статистические данные. Мы прочли статью так много раз, что практически выучили её наизусть. Мы обнаружили информацию, которая ещё более обнадёжила нас: оказывается, состояние детей в эксперементальной группе, даже тех, кого не удалось вылечить, значительно улучшилось. Многие из них были распределены в классы для детей с отставанием в развитии речи. Фактически, только десять процентов попали в классы для отсталых детей/детей-аутистов. Я хотела, чтобы Анн-Мари выздоровела, но меня утешало и то, что с помощью этого метода, она сможет хотя бы общаться на относительно нормальном уровне.

Чтение статьи уменьшило мою панику и возродило уже было потерянную надежду. Но книги и кассеты были другое — мы ненавидели их. Мы ненавидели вид этих детей — у всех них было мрачное выражение лица и деревянные движния. Мы ненавидели голос терапевтов. Я помню одну сцену, где терапевт просил маленького мальчика найти одинаковые карточки. «Положи на такую же», — снова и снова гнусавил терапевт. — «Положи на такую же. Положи на такую же». Мальчик без улыбки брал каждую карточку и клал её в нужную стопку. В другой сцене мать держала на руках маленькую девочку. Терапевт стоял лицом к девочке. Я не помню, какую именно команду он давал, это было что-то вроде: «Хлопай в ладоши». Каждый раз, когда звучала команда, мать поднимала ручки девочки и «подсказывала» ей нужное движение.

Потом терапевт клал девочке в рот какую-то клейкую еду. Мы чувствовали отвращение. Эта терапия казалась нам самым манипулятивным и антигуманным «лечением», которое мы могли себе представить. Мы вспомнили, что в статье Поля Чэнса в журнале «Психология сегодня», упоминалось о физическом наказании, которое применялось в случаях, когда неблагоприятное поведение повторялось особенно часто. В эксперементальной программе наказанием служил один шлепок по бедру.

— Ни одного, — поклялась я Марку, — я не подниму руку на собственную дочь. — Сама идея казалась мне оскорбительной. Муж был согласен со мной, он тоже не испытывал ни малейшего энтузиазма по поводу того, что мы видели и читали. Тем не менее в наших полуночных дискуссиях мы пришли к выводу, что по крайней мере нам стоит попробовать. В конце концов занятия будут проводиться у нас дома. Естественно, мы сможем контролировать происходящее под нашей крышей.

Через неделю-две после визита к доктору Коэну я стала получать отклики на объявления о работе и начала проводить собеседования с некоторыми студентами. Они все казались доброжелательными молодыми людьми и были полны энтузиазма, но ни один из них прежде не работал с детьми-аутисгами. Мы подумывали о том, чтобы нанять одного-двух и тем самым окончательно подчинить себя тому факту, что мы, сами не зная толком, что надо делать, должны были научить других, как спасти нашу дочь. Всем студентам я дала копию руководства доктора Ловаса «The Me Book», попросив тщательно изучить его, и пообещала вскоре позвонить. * «The Me Book», стандартное руководство доктора Ловаса по лечению аутизма бихевиорисгическим методом, наряду с серией вспомогательных видеозаписей, можно заказать по адресу:

Pro-Ed 8700 Shoal Creek Boulevard Austin, TX 78758-6897 Tel. (512) 451-3246 Fax. (512) 451-8Через какое-то время мы познакомились с Бриджит Тэйлор. Это было воистину даром провидения. Тогда же я не видела в ней ничего особенно хорошего. В те первые недели всё было так мрачно и запутанно, что я бы не отличила слитка золота от куска угля, и только благодаря воле Божьей мне удавалось принимать верные решения. В самом начале Бриджит казалась мне необходимым злом, и я с трудом терпела её.

Ей было двадцать-три года. У неё были длинные светлые волосы, голубые джинсы, высокие кожаные спортивные ботинки. Она заканчивала степень магистра на факультете специального воспитания, в педагогическом колледже колумбийского университета. Она выглядела ребёнком. Я сразу же невзлюбила её. Что эта пигалица могла знать о детях, не говоря уж о детях-аутисгах? Я строго допрашивала её. Она отвечала с серьёзной сдержанной вежливостью. Она не была ни дружелюбной, ни враждебной, но казалось, что она была вполне довольна самой собой и своими знаниями.

И она-таки знала немало об аутизме. Она была единственной из всех, откликнувшихся на наше объявление, кто работал один на один с детьми-аутисгами разных возрастов. Она также знала о методе модификации поведения: «Это то, чем я занимаюсь», — доложила она мне. Я достала «The Me Book» и пустилась в рассказ об этом подходе и его техниках. Она перебила меня: «Я знаю эту книгу вдоль и поперёк. Все, кто используют бихевиорисгический метод в работе с детьми-аутистами, знакомы с этой книгой и доктором Ловасом Потом она выложила передо мной рекомендательные письма из агенсгв, на которые она работала.

— Итак, — сказала я, — я хочу кое-что прояснить. — Я была холодна к ней и очень напряжена. — Это мой дом. Я ответственна за эту программу. Никто не применит физического наказания по отношению к моей дочери.

-Хорошо, — спокойно ответила она, — я и так не применяю наказания. По крайней мере до сих пор не было такой необходимости.

Я была немного смущена. Я не ожидала такой лёгкой победы в вопросе наказаний. Я приготовилась к спору, но не встретила никакого сопротивления.

-Вы слышали об эксперименте доктора Ловаса, в результате которого ему удалось вылечить несколько детей от аутизма? — спросила я её. — Да, — ответила она, — но я ещё не читала статьи. У вас есть копия? — Да. Я дам вам одну. — Я помолчала, а потом решила испытать её. — А вы верите в то, что выздоровление возможно?

Повисла минутная пауза.

-Я никогда этого не видела, — сказала девушка. — Некоторые дети действительно функционируют на очень хорошем уровне, но у них всё равно имеются остаточные социальные дефекты, несмотря на их неплохие языковые способности. (?)

-Я верю в выздоровление, и Анн-Мари обязательно выздоровеет, — сказала я, протягивая ей «Спасти Грэйс» и статью из научного журнала.

Январь 24, 2019 Общая психология, психология личности, история психологии
Еще по теме
Я попробовала последовать её рекомендациям.
ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТЬ СТИМУЛА: ЗАКОН БЛОХА.
9.4.4. ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТЬ БАЗОВОЙ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТИ И ГЛАВНОГО ЦИКЛА
ИНТЕНСИВНОСТЬ И ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТЬ ВОЗДЕЙСТВИЯ
Влияние продолжительности звучания аудиального стимула на его восприятие
Августова К ВОПРОСУ О ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТИ ЖИЗНИ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ НАУКИ
ОСОБЕННОСТИ СОСТОЯНИЯ МОЗГА ПРИ ВЫПОЛНЕНИИ ТРЕНИРОВОЧНОЙ РАБОТЫ В ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОМ РЕЖИМЕ
Смолова Л.В. ЗАВИСИМОСТЬ ЛИЧНОСТИ УЧИТЕЛЯ ОТ ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТИ РАБОТЫ В ШКОЛЕ
ГЛАВА 2 0. ЭМОЦИИ В АВИАЦИОННОМ СПОРТЕ КАК ВАРИАНТ ВОЗМОЖНОГО ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОГО РАЗВИТИЯ ИХ
ВЗАИМОСВЯЗЬ ПОКАЗАТЕЛЕЙ СЕКСУАЛЬНОЙ ФУНКЦИИ С ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТЬЮ И ВОЗРАСТОМ НАЧАЛА СИСТЕМАТИЧЕСКОГО УПОТРЕБЛЕНИЯ АЛКОГОЛЯ У МУЖЧИН, СТРАДАЮЩИХ АЛКОГОЛЬНОЙ ЗАВИСИМОСТЬЮ И ЭРЕКТИЛЬНОЙ ДИСФУНКЦИЕЙ
Разумное решение задач.
Использование паузы
ЧЕЛОВЕК КАК ТАКОВОЙ
Добавить комментарий