ПРЕДЛОЖЕННАЯ КОНЦЕПЦИЯ ЕЩЕ НЕ ПРЕДОСТАВЛЯЕТ ВОЗМОЖНОСТИ ЭМПИРИЧЕСКОГО ИЗУЧЕНИЯ

Развития, диагностики и коррекции личности как субъекта жизни. С целью решения исследовательских и практических задач необходимо ввести и обосновать систему переменных, в комплексе отражающих основные проявления субъектности жизни. В силу того, что система смысловой регуляции составляет функциональное «ядро» психической саморегуляции, эти переменные могут быть универсальными параметрами смысловой регуляции жизненного пути личности. При этом параметры должны адекватно раскрывать возрастные и дифференциальные различия в развитии смысла жизни и тем самым в уровне субъектности жизни. Выделение значимых параметров смысловой регуляции жизненного пути личности способствует реализации индивидуального подхода, поскольку с учетом суммы различий по этим параметрам можно индивидуализировать степень развития субъектности жизни.

Необходимо подчеркнуть, что в психологической литературе накоплен значительный объем теоретических параметров субъектной зрелости личности. Серьезными препятствиями для привлечения этих параметров является чрезмерная абстрактность, высокая степень условности, теоретическая громоздкость, недоступность эмпирической верификации, а также внутренняя несовместимость параметров, которая проистекает из того, что их авторы стояли на разных методологических и теоретических позициях. В этой связи актуализируется задача вычленения тех параметров, которые наиболее адекватны смысловому подходу в понимании субъектности жизни.

В теоретическом анализе значимых параметров смысловой регуляции жизненного пути могут существенно помочь общепсихологические представления о параметрах смысловой регуляции. Системное представление об индивидуальных параметрах смысловой регуляции, не редуцируемых к характеристикам уровня возрастного развития смысловой сферы личности, развивает Д.А.Леонтьев. Он выделяет параметры, по совокупности которых можно системно описать смысловую регуляцию:

— телеологичность — каузальность как биполярная характеристика преимущественной ориентации субъекта на смысловые (телеологичность) или причинно-следственные (каузальность) связи в отражении действительности и доминирующую склонность сообразовывать свои действия с одним из этих типов связей;

— общий уровень осмысленности жизни как индивидуальная энергетическая характеристика смысловой регуляции, демонстрирующая меру насыщенности деятельности субъекта единым стабилизирующим смыслом, который «цементирует» ее общую направленность;

— баланс ценностной и потребностной регуляции как отражение относительного вклада двух универсальных смыслообразу-ющих структур — индивидуальных потребностей и личностных ценностей — в смысловую регуляцию активности данного конкретного индивида;

— структурная организация динамических смысловых систем как комплексная характеристика индивидуальной смысловой регуляции. Эта качественно-количественная характеристика комбинирует три параметра структурной организации смысловой сферы личности — широту смысловых связей, уровень их иерар-хизации и меру структурированности;

— степень осознанности смысловой регуляции как показатель индивидуального соотношения неосознанной смысловой регуляции и сознательной смысловой саморегуляции, как мера рефлексивной опосредованности смысловой регуляции личности;

— временная локализация ведущих смысловых ориентиров, которая отражает относительную плотность распределения различных смысловых структур личности на оси психологического времени — в прошлом, настоящем и будущем [144, с. 291-301].

Следующий шаг по логике настоящего исследования — это преломление выделенных универсальных параметров смысловой регуляции на смысловую регуляцию жизненного пути личности. При этом необходимо помнить, что интегральной структурой смысловой регуляции жизненного пути является смысл жизни, в связи с чем указанная проекция не может быть чисто механической. Она предполагает качественную модификацию предложенных параметров таким образом, чтобы они отражали структурно-функциональные особенности регулирования жизненного пути динамической системой смысла жизни. Правда, некоторые параметры, предложенные Д.А.Леонтьевым, изначально ориентированы на индивидуализацию смысловой регуляции не отдель-

ной деятельности, а целостного жизненного пути. К ним относятся общий уровень осмысленности жизни и временная локализация ведущих смысловых ориентиров. Данные параметры были экстрагированы в период разработки Д.А.Леонтьевым теста смысложизненных ориентации и сохраняют интимную связь с регуляцией жизненного пути личности смыслом жизни . Остальные параметры нуждаются в адаптации применительно к предмету настоящего исследования. В этой связи перед нами стоит ряд задач: 1) проанализировать существующие концепции личности как субъекта жизни сквозь призму выделенных параметров; 2) модифицировать общие параметры в рамках исследования психической регуляции жизненного пути смыслом жизни; 3) по возможности расширить круг параметров для определения качества личности как субъекта жизни. Следует предупредить, что система параметров является открытой и может быть обогащена новыми характеристиками смысловой регуляции.

Одной из первых психологических теорий личности, в которой имплицитно заложена идея субъекта жизни, является индивидуальная психология А.Адлера. И хотя эта идея не прописана у А.Адлера в явном виде, при разработке методологических оснований своего учения, концепций неврозов, смысла жизни, жизненного стиля и схемы апперцепции он непосредственно затронул субъектный аспект проблемы индивидуального жизненного пути. Согласно воззрениям создателя индивидуальной психологии, фундаментальным свойством жизнедеятельности индивида является телеологичность, которая понимается как управляемость активности внутренними смыслами в противовес внешним каузальным факторам, а также как направленность личности на отдаленные жизненные цели и смыслы. «Человеческие существа живут в мире значений и смыслов. Мы не воспринимаем обстоятельства в чистом виде, но лишь в том значении, которое они для нас имеют. Наше восприятие определяется нашими целями и намерениями» [12, с. 15]. Все остальные движущие силы активности признавались вторичными, производными от смыслов, которые индивид приписывает им. «Это не первичные, а вторичные факторы, вызванные скрытыми целями личности, но и их надо понимать телеологически» [Adler, 1956, p. 219; цит. по 225, с. 126].

Основным смыслообразующим и мотивирующим фактором активности индивида является смысл жизни, от которого происходят конкретные поведенческие смыслы. Смысл жизни придает человеческому существованию «финалистскую», телеологиче-

скую ориентацию, позволяет преодолеть каузальную детерминацию прошлым. «Смысл жизни нельзя вывести из каузальных отношений, и тем более из личных воображаемых представлений, а лишь… из преследования цели, из поиска решения задачи, заданного через ее условия» [Adler, 1982, p. 82- 83; цитпо 144, с. 31]. С этой точки зрения вся индивидуальная психология декларировалась как учение о смысле человеческих действий и смысле че-ловече ской жизни [11; 13].

Не прибегая к детальному обзору теоретических положений индивидуальной психологии, следует отметить, что, с точки зрения А.Адлера нормальное функционирование личности, которое ассоциируется с субъектностью жизни, заключается в способности достигать жизненные цели, адекватно понимать смысл жизни, конструктивно сотрудничать с окружающими людьми и активно концентрировать усилия на реализации смысла жизни. Единственным признаком подлинных смыслов жизни является их содержание, которое не отрывает человека от проблем всего человеческого рода, а наоборот, сближает, роднит его с окружающими людьми. Такие смыслы жизни всегда основываются на общечеловеческих ценностях, разделяемых большинством людей, и пронизаны социальным интересом [12, с. 16]. Напротив, невротическое развитие, которое приравнивается к несубъектному способу существования, выражается в поглощении личности комплексом неполноценности, неспособности к интеграции с окружающими и к подчинению жизнедеятельности общезначимым смыслам и ценностям [11; 13]. Дефектными Адлер полагает те смыслы жизни, которые отделяют человека от проблем человечества и замыкают его на удовлетворении собственных потребностей, в которых преобладает мотивация превосходства [12, с. 18].

Важными условиями нормального развития и функционирования личности А.Адлер считал телеологическую ориентацию активности, полное и адекватное понимание смысла жизни и жизненного стиля, доминирование социального интереса над стремлением к личному превосходству, что проявляется в преобладании социальных ценностей над эгоистическими потребностями личности, а также высокий уровень творческой активности личности в сфере проектирования жизненных целей и реализации смысла жизни. Создание условий, благоприятствующих личностному росту и исцелению личности от неврозов, провозглашалось как основная задача психотерапии. В конечном итоге все усилия

психотерапевта, согласно А.Адлеру, должны быть направлены на активизацию творческой субъектной энергии личности, понимание смысла жизни и пробуждение социального интереса.

Таким образом, в контексте индивидуальной психологии личности как субъекту жизни атрибутируются следующие признаки: телеологичность личностной активности как устремленность на смыслы, а не на каузальные факторы, насыщенность жизнедеятельности сквозным смыслом жизни, адекватное и полное понимание смысла жизни, активность в реализации смысла жизни, а также доминирование социально полезных смыслов жизни над мотивацией возвеличивания и эгоцентрическими потребностями.

К.Г.Юнг также приблизился к проблеме субъекта жизни при разработке одного из основных понятий аналитической психологии — понятия индивидуации. «Разрабатывая вопрос о трансформации и развитии личности на разных этапах индивидуации и достижения самости, Юнг подходит к решению фундаментальной философской проблемы о значении для мира, для бытия всего сущего появления человека как осознающей себя личности, как субъекта своей жизни» [20, с. 15]. Анализируя движущие силы поведения человека, К.Юнг опровергает тезис о том, что активность управляется прошлым по реактивному принципу. В качестве альтернативы ученый защищает положение о том, что с приходом человека мир обустраивается по проекту человеческих ценностей и смыслов, действительность приобретает новое смысловое измерение. Как существо, порождающее смыслы и ценности, человек преимущественно настроен на будущее, а главный вклад в детерминацию его активности вносит именно поиск смысла. «Человек может претерпеть тяжелейшие испытания, если он видит в них смысл. Вся трудность заключается в создании этого смысла» [244, с. 182]. Согласно представлениям Юнга об онтогенетическом развитии человека установка на осмысление своей жизни и обнаружение ее смысла актуализируется во второй половине жизни, которая совпадает с началом процесса индивидуации [247, с. 84-86].

Самим К.Юнгом и его интерпретаторами индивидуация понимается как процесс прогрессивного осознания человеком глубинных пластов бессознательного и открытие собственной самости, которая таит истинный смысл жизни [20; 249]. Нахождение смысла жизни увенчивает и амплифицирует процесс индивидуации, способствует возрастанию субъектности. Личность, познавшая свое призвание и осознавшая смысл жизни, отличается наи-

высшей стойкостью и жизненной мудростью, резко изменяет качество осуществления собственной жизни — «из правильного усмотрения проблемы сразу переходит к правильному действова-нию» [249, с. 251]. С точки зрения аналитической психологии понимание смысла жизни представляет для человека особую рефлексивную задачу, от качества решения которой напрямую зависит качество способа человеческого бытия. Понимание смысла жизни помогает личности правильно выбрать жизненный путь и пролонгировать его как линию практической реализации своего призвания [245, с. 211]. На пути индивидуации личность подстерегает опасность отчуждения от истинного смысла своей жизни в том случае, если она приемлет навязанные ей извне социальные роли или выдуманный смысл. В этом случае рушиться смысловое измерение человеческой жизни и активностью человека завладевают хаотические силы. Все, что необходимо сделать личности — это проникнуть в смысл своей жизни и «добровольно принести себя в жертву своему призванию» [245, с. 217].

Для экспликации элементов концепции субъекта жизни из аналитической психологии важно обратить внимание, что К.Юнг привязывал смысл жизни преимущественно к культурно-духовным ценностям и, наоборот, отвязывал его от врожденных материальных потребностей человека. Возвышенность смысла жизни до уровня духовных ценностей является признаком душевного здоровья, а падение смысла жизни до уровня элементарных, базаль-ных потребностей — симптомом деградации личности. Высшие ступени индивидуации должны быть насыщены общепризнанными этическими, эстетическими, религиозными и прочими духовными ценностями . «Чувство ширящегося смысла существования выводит человека за пределы обыденного приобретения и потребления. Если он теряет этот смысл, то тотчас же делается жалким и потерянным» [244, с. 80].

Из своей терапевтической практики К.Юнг вынес твердое убеждение о том, что смысл жизни является одним из наиболее важных факторов психического здоровья, при потере которого личность поражается «духовной болезнью». Бессмысленность приводит к «психологическому оцепенению» личности, снижает полноту и качество жизни. По этому поводу К.Юнг писал: «Отсутствие смысла играет критическую роль в этиологии невроза. В конечном счете невроз следует понимать как страдание души, не находящей своего смысла… Около трети моих случаев — это страдание не от какого-то клинически определимого невроза, а

от бессмысленности и бесцельности собственной жизни» [Цит. по 254, с. 471].

Таким образом, в рамках аналитической психологии в качестве критериев субъектности жизни обозначены следующие признаки: ориентация личностной активности на смысл жизни и производные от него смыслы в противовес стимулам, социальным нормам, давлению внешнего окружения; высокий уровень осмысленности жизни; одухотворенность смысла жизни культурными ценностями и его независимость от простейших потребностей; глубина и адекватность понимания смысла жизни.

Ценные для психологической концепции субъекта жизни положения содержатся в одной из первых гуманистических теорий личности и ее жизненного пути, основанной Ш.Бюлер. Разработанная Ш.Бюлер концепция личности демонстрирует характерную для всего корпуса гуманистических и экзистенциальных психологов приверженность к телеологической схеме объяснения движущих сил личностной активности. Современные исследователи отмечают, что телеологическая схема интерпретации механизмов личностного бытия наложила отпечаток практически на все теоретические концепции и идеи психологов экзистенциально-гуманистического направления . Первопроходцем в этом направлении явилась Ш.Бюлер, которой специально подчеркивалась ценностно-смысловая детерминация человеческого развития и бытия. По ее мнению, бытие человека отличается от существования других форм жизни тем, что человек преследует цели, в которые вкладывает смысл своего бытия . Человеческая жизнь предстает у Бюлер как процесс развертывания смысловых структур личности — «интенционального ядра» или «самости». Самость толкуется как «интенциональность или направленность всей личности. Эта целенаправленность ориентирована на испол-ненность лучших потенциалов, исполненность экзистенции человека» [259, s. 75]. Постулируется, что самость личности несет в себе истинный смысл жизни человека и служит основой при конкретизации жизненных целей. Предпосылкой самоосуществления полагается самоопределение — понимание личностью смысла своей жизни. «Чем понятнее человеку его призвание, т.е. чем отчетливее самоопределение, тем вероятнее самоосуществление» [152, с. 155]. В качестве важного параметра для дифференциации биографий Ш.Бюлер использовала меру активности личности по реализации смысла жизни. На этом основании возникла периодизация жизненного пути личности, в которой характеристика каж-

дой фазы дается через указание на активность само исполнения. Выделены пять фаз жизненного пути личности с присущими им «всплесками» и «спадами» активности самоосуществления . В концепции Ш.Бюлер, таким образом, указаны три особенности личности как субъекта жизни: интенциональная, телеологическая направленность активности, самоопределение по отношению к смыслу жизни и активность реализации этого смысла.

Прикоснувшись к гуманистически-экзистенциальной концепции Ш.Бюлер, вкратце проанализируем положения других гуманистически-ориентированных психологов. Особый интерес в связи с обсуждением концепции личности как субъекта жизни представляет психология человеческого бытия А.Маслоу. Как и все психологи гуманистического направления, А.Маслоу аксиоматизирует роль ценностей и смыслов для полнокровного функционирования и личностного роста человека. При аргументации «краеугольных» принципов психологии человеческого бытия он акцентирует тезис, что самым значимым для человека является ценностное измерение, в котором он черпает смыслы и ценности своего существования.

Психология человеческого бытия в редакции А.Маслоу небезразлична к содержанию смысла жизни. Нормальное развитие личности мыслимо только в том случае, если смысл ее жизни укоренен в высших, бытийных ценностях. В противном случае -при фрустрации базальных потребностей — личность обречена на метапатологии, которые представляют собой особые неврозы духовности. «Но сегодня уже не вызывает сомнений, что на неврозы следует смотреть как на расстройства духа, что, говоря о неврозах, следует обязательно иметь в виду такие вещи, как утрата человеком смысла существования, сомнения по поводу целей жизни, горе и злость по поводу неразделенной любви, переосмысление человеком своего жизненного пути, потерю мужества и надежд, неприятие самого себя, осознание того, что жизнь прожита напрасно, неспособность радоваться и любить и т.д.» [157, с. 44]. В психологии человеческого бытия Маслоу делает логическое ударение на то обстоятельство, что немаловажным фактором полноценного существования является осознанность смысла и абсолютных ценностей жизни. «Чем больше люди узнают о себе, чем больше они осознают себя, тем проще им принимать решения» [157, с. 40]. При этом функцию сознания Маслоу усматривает не в том, чтобы придумывать ценности, а в том, что-

бы их открывать как уже существующие в мире. «Ценности следует искать (раскрывать или обнаруживать), а не изобретать, конструировать или создавать» [157, с. 162].

Изучая «самоактуализирующихся людей» — тех, которые сумели повернуть свою жизнь в конструктивное русло, А.Маслоу заметил, что их восприятие реальности и руководящие принципы поведения до предела нагружены ценностями и смыслами. Для них «когнитивный процесс становится одновременно и процессом определения ценностей. То, что существует, принимает свойства должного. Факты становятся оценками. Реальный мир, увиденный и понятый, превращается в мир ценимый и желанный. Мир, который «есть», становится миром, который «должен быть» [157, с. 121-122]. Согласно Маслоу, способность человека услышать «ценностный зов долженствования», «воспринять действительное сквозь призму ценностного» поднимает его над обстоятельствами собственной жизни.

Кстати отметить, что другие гуманистические психологи также делают акцент на необходимости для личности «ценностного взгляда» на окружающую действительность и индивидуальную жизнь. Г.Олпорт, например, настаивает на том, что зрелый человек должен обладать цельной жизненной философией, которая программирует систему его жизненных ценностей и «озаряет» объединяющим смыслом все его поступки . Кроме того, Г.Олпорт склоняется к убеждению, что жизнь зрелой личности организована скорее по проактивному, нежели по реактивному принципу. Это означает, что взрослый человек движим осознанной и отнесенной в будущее мотивацией, и не побуждается бессознательными страстями детского периода и стимулами внешней среды. Проактив-ность человеческого существования выражается в том, что люди «стараются не только сохранить свою жизнь, сколько стремятся сделать ее осмысленной» [256, р. 180]. «Ддром» психологической структуры личности, по мнению Г.Олпорта, является проприум, или самость. Этой составляющей личности приписывается функция программирования жизненных целей и идеалов, планирования жизненных событий, консолидации личностной идентичности. Важной и наиболее онтогенетически поздней частью проприума выступают «собственные стремления», которые стимулируют процессы актуализации личности и индивидуализации ее жизненного пути. Г.Олпорт отмечает, что собственные стремления отражают внутреннюю логику, которую личность намеревается при-

дать собственной жизни. Реализация собственных стремлений -единственно верный путь к функциональной автономии, в которой заключена целостность и независимость личности .

Таким образом, с точки зрения гуманистических психологов личность как субъект жизни характеризуется выраженной ориентацией на ценности и смысл жизни при осуществлении жизнедеятельности, глубоким уровнем понимания смысла жизни и самопонимания (цельной жизненной философией), приоритетом бытийных общечеловеческих ценностей над естественными потребностями в структуре смысла жизни, перспективной направленностью мотивов, составляющих смысл жизни.

В плеяду гуманистических психологов, посвятивших свои труды проблеме саморазвития и самодетерминации личности, следует поместить также известного немецкого ученого Х.Томе. На базе результатов многолетних медико-психологических лонгитю-дов и критической интеграции достижений «психологии жизненного развития» им разработана «биографически фундированная когнитивная теория личности». Концептуальный аппарат данной теории синтезирует идеи гуманистической, когнитивной, экзистенциальной психологии с положениями одного из наиболее популярных направлений современной психологии жизненного пути — направления саморазвития. Теория личности Х.Томе унаследовала основной методологический пафос данного направления: личность является инициатором, творцом и регулировщиком своего развития, детерминантой индивидуального жизненного пути [107, с. 225]. При построении оригинальной теории личности и ее жизненного пути Х.Томе полемизирует с биологизаторскими и социологиза-торскими направлениями в психологии развития, считая, что формирование личности осуществляется в процессе ее активного взаимодействия с социальным окружением и объективными обстоятельствами жизненного пути [217, с. 175]. Утверждается, что личность не программируется генетической наследственностью и не чеканится социальной ситуацией развития, равно как не зависит от превратностей детского возраста. Наиболее рельефно активный характер личностного развития выдается в юношеском возрасте, психологию которого Х.Томэ предлагает исследовать сквозь призму теории «тематического структурирования». Согласно данной теории, доминирующие ценности, из которых сконструирован смысл жизни индивида, задают вектор развития его личности, а также способ перцепции и когнитивной репрезентации жизненных событий [217, с. 182]. Юношеский возраст явля-

ется переломным периодом личностного развития, во время которого происходит выбор индивидуального стиля регулирования жизни. Первоначально Х.Томе дифференцировал два противоположных жизненных стиля — «гомеостатический» и «творчески ориентированный» [217, с. 182 — 182]. Если гомеостатическая «тематика бытия» предполагает стремление индивида к равновесию со средой, пассивное приспособление к ней, то творчески ориентированная «тематика бытия» имеет под собой функциональную автономию индивида от жизненных обстоятельств и «импровизирующий» образ жизни. В этом теоретическом различении угадывается оппозиция свойств личности как субъекта и не субъекта жизни. В более поздних исследованиях Х.Томе эту контрастную дихотомию разбавил двумя промежуточными стилями жизни [25, с. 12]. С точки зрения исследователя жизненные стили объективно отличаются отношением личности к временному измерению своего жизненного мира, его ценностно-смысловым содержанием и индивидуальной мерой напряженности усилий по реализации жизненных ценностей. Результаты лонгитюдных исследований показывают, что творчески ориентированный стиль жизни корреспондирует с общечеловеческими ценностями, которые, тем не менее, вариативны и испытывают влияние исторической эпохи, широкой временной перспективой и активными «техниками бытия» [25, с. 12]. Предложенная классификация жизненных стилей представляется продуктивной применительно к целям психобиографических исследований и, по мнению Х.Томе, обусловливает возможность типологического подхода к личности как источнику и «двигателю» собственного развития.

Значимые особенности личности как субъекта жизни можно экстрагировать из положений экзистенциальной психологии, которая занимается основной «человеческой дилеммой» — проблемой соотношения личностной свободы и судьбы [273; 276]. Психологи экзистенциального направления солидарно отвергают каузальную детерминацию личностной активности, поскольку причинное объяснение страдает механистичностью и физикализмом [216, с. 199]. Вместо каузальной схемы превозносится телеологическая схема детерминации личностной активности, где в качестве центрального объяснительного конструкта фигурирует «интенциональ-ность», а формообразующим модусом человеческого бытия объявляется будущее. С точки зрения Р.Мэя — основоположника экзистенциальной психологии — человеческое существование ин-тенционально, то есть ориентировано на смыслы и ценности, что

позволяет человеку противостоять неудержимым факторам судьбы. Интенциональность Р.Мэй называет «сердцем человеческой воли и свободы», поскольку самодетерминация личности возникает при условии осознания смыслов, управляющих ее поведением и развитием. Главным в иерархии смыслов и ценностей полагается смысл жизни в силу того, что «человеческие существа не могут жить в условиях бессмысленности и пустоты долгое время: если они не нацелены на смысл, они не могут сопротивляться судьбе, отчаиваются и предаются деструктивным формам активности» [275, р. 22].

Судьба понимается как совокупность телесных, психических, пространственно-временных и прочих ограничений, налагаемых на человека его жизненной ситуацией или, другими словами, как система жизненных обстоятельств, которые человек не в силах контролировать, изменять или отменять [273, р. 89-90]. Судьба не несет абсолютную предопределенность жизни: человек волен выбирать свой жизненный путь и его смысл в границах, дозволенных судьбой. «Контрагентом» судьбы является свобода -«способность личности знать о своей предопределенности» [276, р. 175]. Свобода личности завязана на смысл жизни, который, с точки зрения экзистенциальных психологов, потенцирует не детерминированные судьбой варианты жизненного пути. Свобода вытекает из способности человека осознавать свою судьбу и смысл своей жизни и делать выбор между несколькими альтернативами. В каждой конкретной точке своей жизненной траектории человек колеблется между полюсами свободы и судьбы, и близость полюса свободы символизирует меру его субъектнос-ти. «Парадокс заключается в том, что свобода обязана своей жизнеспособностью судьбе, судьба же обязана свободе своей значительностью» [273, р. 17]. Таким образом, в концепции Р.Мэйя личность как субъект наделяется способностью искать и находить смысл жизни (осмысленность бытия), а также способностью осознавать этот смысл как бытийный контраст личной судьбы (осознанность бытия).

В экзистенциально-гуманистической теории Д.Бьюджента-ля источником основных экзистенциальных проблем человека считается постоянное напряжение между полюсами автономии и судьбы. Пафос теории Д.Бьюдженталя созвучен концепции личности как субъекта жизни, поскольку в своих теоретических размышлениях исследователь исходит из того, что жизнь человека зависит от его собственных усилий, и он способен осозна-

вать и улучшать ее [60, с. 215]. Человек как субъект активности наделяется интегративным свойством — субъективностью. Ключевое значение субъективности в жизни человека заключается в следующем: «человеческим существам присуща автономия, которая избавляет нас от тюрьмы объективного детерминизма и которая пребывает в нашей субъективности» [60, с. 24]. Истинное ядро субъективности, которое мобилизует жизнетворчество человека, Д.Бьюдженталь усматривает в интенциональности. Ин-тенциональность определяется, с одной стороны, как производная от родовой способности человека искать и обретать смысл, а с другой, как необходимая для инициации его активности, самопричинения и самодетерминации. «Интенциональность — это смысл того, что мы создаем / выражаем посредством наших жизней» [60, с. 217]. Функция интенциональности состоит в опосредовании жизненных выборов личности смыслами ее бытия в мире. С точки зрения экзистенциально-гуманистической теории, интенциональность защищает активность субъекта от вклинивающихся извне детерминант, преграждает и пресекает влияние биологических и социальных факторов, олицетворяющих судьбу, на внутренний мир личности. Благодаря развитию интенциональности жизнь человека — первоначально «сырой» биографический материал — формуется по субъективному замыслу.

В своих поздних работах Д.Бьюдженталь дополняет концепцию интенциональности еще одним важным понятием — «жизненность». Жизненность трактуется как «внутреннее зрение», которое облегчает и кристаллизует понимание личностью смыслов, совершенствует и утончает ощущение интенциональности. Жизненность проявляется в полном и адекватном осознании смысла жизни и является «ключом» к построению уникальной жизни, аутентичной этому смыслу . «Для жизни, наполненной смыслом, существенно развитие чувства личной идентичности» [60, с. 218]. Но рефлексия и самоотчет человека относительно смысла жизни сами по себе еще не обеспечивают личностный рост и гармонизацию бытия. По версии Д.Бьюджен-таля, необходим «перевод интенций в действие» — претворение смыслов в действительность. Активность человека в этом деле разнится в зависимости от меры личностной готовности к опредмечиванию своих намерений или, другими словами, от меры «воодушевленности». Напористая и уверенная активность, созидательная и воодушевленная работа человека над собственной жизнью рассматривается как необходимый «мост» между

желаемым и действительным бытием. В этом случае жизнь человека превращается в «процесс того, что мы делаем» и начинает выступать как «поле» личностной самореализации [60, с. 217,220].

Несмотря на теоретическую сложность, теория Д.Бьюджен-таля не является лабораторной или кабинетной по той причине, что она имеет широкий выход в практику «жизнеизменяющей психотерапии». Жизнеизменяющая психотерапия преследует цель повышения качества человеческой жизни за счет снятия или уменьшения преград реализации субъективности, расширения активности и углубления сознательности человека как субъекта жизни. «Жизнеизменяющая психотерапия — это попытка пациента и психотерапевта помочь первому проанализировать, как он отвечает на экзистенциальные вопросы жизни, и попытаться пересмотреть некоторые из ответов так, чтобы сделать его жизнь более аутентичной и, таким образом, более реализованной» [60, с. 23]. Можно утверждать, что в концепции Д.Бьюдженталя способность человека строить свою жизнь корреспондирует с ин-тенциональной ориентацией личностного поведения, субъективной осознанностью смысла жизни и высокой активностью личности в реализации этого смысла.

Неоценимый вклад в развитие концепции субъекта жизни внесли положения логотерапии и логотеории В.Франкла. Необходимо заметить, что понятие «субъект жизни» не встречается у Фран-кла как самостоятельная единица тезауруса. Тем не менее его работы проливают свет на экзистенциальные параметры психического здоровья и нормальной жизнедеятельности личности в модусе повседневности и в экстремальных условиях. Следует принять во внимание, что общее экзистенциальное прочтение психического здоровья заключается в признании личности автономным и ответственным создателем собственной судьбы, активным решателем экзистенциальных проблем, бросающим вызов своей «человеческой дилемме». Напротив, личность, одержимую экзистенциальным недугом, захлестывают неразрешенные проблемы — одиночество, отчаяние, неприкаянность, бессмысленность, безволие в отношении собственной жизни [157; 227; 254]. Решающим критерием психического здоровья считается субъек-тность жизни, а основным синдромом нездоровья — «паралич» личностной способности быть субъектом жизни. Отталкиваясь от такой трактовки психического здоровья те важные параметры, которые приводит В.Франкл, можно отождествить с особенностями личности как субъекта жизни.

Первым неотъемлемым условием психического здоровья личности является высокий уровень общей осмысленности жизни, удовлетворение базовой потребности в смысле. Осмысленность жизни рассматривается Франклом как энергетическая характеристика личностного существования, суть которой составляет напряжение между сущим и должным — наличными жизненными достижениями и императивными требованиями смысла. Осмысленность задает индивидуальной жизнедеятельности телеологическую ориентацию на цели, производные от смысла жизни. Субъективное состояние бессмысленности — это «экзистенциальный вакуум», блокирующий реализацию стремления к смыслу и невротизирующий личность. Фрустрация потребности в смысле наступает при условии, если человек не понимает своего жизненного призвания, ослеплен искусственно вымышленным смыслом или смирился с поедающим чувством бессмысленности [224, с. 37-38].

С точки зрения логотеории, жизнь ни при каких обстоятельствах не теряет свой объективный смысл. Это означает, что человеческая экзистенция всегда имеет определенную интенцио-нальную направленность. «Смысл смысла в том, что он направляет ход бытия» [224, с. 285]. В свете данного положения задачу личности как субъекта жизни В.Франкл усматривает в отыскании и акцептации объективного смысла. Озадаченность вопросом о смысле существования выступает как специфическая человеческая проблема, которая снимается путем поиска и открытия смысла, но никак не путем его изобретения. По мнению Франкла, выдумать смысл невозможно потому, что это неизбежно повлечет рассогласование с объективной смысловой направленностью жизни и разочарование в созданной концепции смысла. Выдуманный смысл может быть лишь ненадежным прикрытием вопиющего смыслового вакуума, временным утешением в состоянии фрустрации стремления к смыслу. В контексте логотеории задача на нахождение смысла раскрывается как задача на осознание личностью объективно сложившейся интенци-ональной направленности жизни.

В.Франкл ставит вопрос о содержании смысла в условиях экзистенциальной нормы и патологии. Он последовательно развенчивает традиционные концепции, которые склоняют человека искать смысл в погоне за счастьем, предаваться наслаждениям, изо всех сил самоактуализироваться и «охотиться» за предельными переживаниями. «Нормальное ощущение счастья не выс-

тупает в качестве цели, к которой человек стремиться, а представляет собой скорее сопутствующее явление, сопровождающее процесс достижения смысла» [224, с. 30]. «Чем сильнее человек стремиться к наслаждению, тем сильнее оно от него ускользает» [224, с. 34]. «Подобно счастью, самоактуализация является лишь результатом, следствием осуществления смысла» [224, с. 58-59]. Обобщающим признаком всех неконструктивных смыслов жизни является замкнутость на индивидуальное существование, в то время как подлинные смыслы жизни трансцендентны по отношению к личностному бытию. Франкл утверждает, что человек конституирует себя в качестве субъекта только лишь благодаря выходу его бытия за пределы самого себя, благодаря его устремленности к объекту смысла [224, с. 72]. Источниками подлинных смыслов служат ценности — смысловые универсалии, которые были аккумулированы в опыте человечества и социальных групп. Смыслы жизни, которые сокрыты в ценностях, всегда трансцендентны по отношению к индивидуальному бытию, поскольку генерализируют смысловой опыт многих поколений и неисчислимых жизней [224, с. 288-290]. Нормальный человек — субъект жизни — в первую очередь старается осуществить трансцендентные смыслы и ценности, не думая об удовлетворении собственных влечений и потребностей, и в ходе этого осуществления реализует самого себя. Невротик, который зациклен на своих потребностях или охвачен мыслью о самоактуализации, игнорирует требования внеположенных ценностей; в конечном итоге он оказывается в «порочном круге» зависимости от собственных влечений.

В.Франкл подчеркивает, что проблема смысла жизни является не только проблемой познания, но также проблемой призвания. Это подразумевает необходимость активной реализации смысла жизни, который растекается по уникальным смыслам конкретных жизненных ситуаций. Упустить шанс реализации уникального смысла ситуации равно тому, что не внять требованию универсального смысла жизни, который лежит за смыслом отдельных ситуаций [224, с. 294]. О необходимости воплотить смысл или о потерянной возможности сделать это человеку подсказывают моральные переживания. Франкл онтологизирует совесть как «орган смысла» и моральные чувства как напоминание о необходимости деятельного осуществления смысла. «Самая большая ошибка, которую мы можем совершить в жизни, — это почить на лаврах. Никогда не следует довольствоваться достигнутым.

Жизнь не перестает задавать нам все новые и новые вопросы, не позволяя остановиться. Только самоодурманивание делает нас нечувствительными к постоянным уколам совести, которые посылаем нам жизнь. Стоящего неподвижно обходят; довольный собой — потерян… Каждый день, каждый час требуют от нас новых свершений» [224, с. 244].

Таким образом, согласно теории В.Франкла личность как субъект жизни обладает высоким уровнем осмысленности жизни, глубоким рефлексивным пониманием и стремлением к активной реализации этого смысла, а также укоренением индивидуального смысла в универсальных человеческих ценностях. Быть субъектом жизни значит «быть обращенным к смыслу, требующему осуществления, и ценностям, требующим реализации. Это значит жить в поле напряжения, возникающего между полюсами реальности и идеалов, требующих материализации» [224, с. 285].

В экзистенциальной персонологии С.Мадди, на положения которой мы уже ссылались ранее, личности как субъекту жизни приписываются две глобальные особенности — наличие смысла жизни, дающее чувство осмысленности, и высокая степень осознанности этого смысла. Осмысленность жизни согласно С.Мадди равнозначна телеологической регуляции личностной активности, но самой осмысленности для становления личности индивидуалистического (субъектного) типа недостаточно. Раскрывая значение сознания в регуляции жизнедеятельности личности, Мадди апеллирует к группе специфических для человека потребностей — «психологических потребностей» в воображении, суждении и символизации, которые помогают вывести смысл жизни на уровень сознания. Доминирование этих потребностей является залогом развития личности как субъекта жизни, а не по конформистскому (несубъектному) пути, проложенному биологическими и социальными потребностями . Следует отметить, что в концепции С.Мадди наряду со смыслом жизни рассматриваются регуляторы личностной активности не смысловой природы — социального и биологического происхождения. В этой связи исследователь указывает, что смысл жизни преимущественно стимулирует активность индивидуалиста, в то время как конформная личность реагирует главным образом на биологические стимулы и социальное окружение. При этом ориентация личности на смысл жизни сочетается с выбором будущего (неизвестность), а концентрация на биологических и социальных потребностях соотносится с выбором прошлого (неизменность) .

К проанализированной теории личности близка по духу концепция экзистенциального мыслителя и психотерапевта И.Ялома. Как клинициста его в наибольшей мере волнуют проблемы психического здоровья личности в экзистенциальном измерении бытия, а также условия предупреждения и исцеления экзистенциальных личностных расстройств. В целом Ялом придерживается экзистенциального понимания личностной нормы как способности человека преодолевать бытийные проблемы, проявляя необходимые свободу воли и ответственность, а также конструктивно адаптироваться к базовым «экзистенциалам» человеческого существования — смерти, свободе, изоляции, бессмысленности.

«Экзистенциальная терапия основана на модели психопатологии, согласно которой тревога и ее дезадаптивные последствия представляют собой реакцию на эти четыре конечных фактора» [254, с. 542].

В системе этих факторов И.Ялом расценивает бессмысленность как «первостепенный экзистенциальный стресс», который портит здоровье личности в экзистенциальном модусе и истощает ресурсы организации человеком своей жизни. Сущность потребности в смысле видится как необходимость обладания перцептивной схемой жизни и системой ценностей, которые бы придавали прагматическую определенность всем поступкам и действиям человека [254, с. 520]. Культурными способами придания жизни смысла являются мировоззренческие смысловые системы, преданность делу, творчество, альтруизм, гедонизм, самоактуализация и самотранс-ценденция [254, с. 477-494]. В любом из этих случаев конечной психологической целью, которая во многом оправдывает средства, является повышение уровня осмысленности жизни. Как психотерапевт И.Ялом все же небезучастен к содержанию смысла жизни пациентов и даже полагает его внутреннюю содержательность ценным терапевтическим фактором. С точки зрения И.Ялома, общим «лейтмотивом» адаптивных смыслов жизни является альтруистичность — установка на служение другим людям, стремление трудиться на их благо, готовность к самопожертвованию и самоотдаче. Напротив, патологическим является такое содержание смысла жизни, которое подвигает человека на копание в своих личных проблемах, сужает кругозор на его же собственной персоне, отгораживает от проблем окружающих. Психотерапевтическая практика показывает, что эгоцентрическое содержание смысла жизни выступает как фактор демобилизации и деморализации личности, в то время как альтруистичность смысла жизни работает как фактор исцеления и самоактуализации [253, с. 34].

Важным условием нормальной жизнедеятельности является адекватное понимание человеком смысла своей жизни. Однако здесь Ялом предупреждает о неправильной и во многом патогенной установке на самоисследование и уход в себя для выработки смысла жизни. В условиях бессмысленности такая установка еще сильнее проблематизирует жизнь человека и замут-няет существо проблемы смысла. Нормальной реакцией на бессмысленность является активная вовлеченность в личностно значимую деятельность, которая придает жизни вектор и объективную ценность. Созерцательный, рефлексивный способ реагирования на проблему бессмысленности, напротив, не приносит желаемого облегчения симптомов ноогенного невроза и не позволяет сделать жизнь осмысленнее. Поэтому в практике экзистенциальной терапии Ялом рекомендует использовать прием дерефлексии вместе с техниками вовлечения пациента в реальное дело, могущее перерасти в дело всей жизни [254, с. 536]. При этом необходимость адекватного и полного понимания пациентами своей «жизненной миссии» остается неоспоримой и незыблемой.

И.Ялом, таким образом, акцентирует значимость трех параметров регуляции жизненного пути личности смыслом жизни. Это — высокий уровень осмысленности жизни, осознанность смысла жизни и альтруистичность содержания смысла жизни.

Положения классиков и основоположников экзистенциальной психологии получают теоретическое продолжение в работах польских экзистенциально мыслящих психологов — М.Страс-Ро-мановской и К.Попельского. М.Страс-Романовской принадлежит авторство экзистенциально-персонологической концепции судьбы, в которой поднимаются не только проблемы жизненного пути человека, но также закладывается теоретический фундамент смысловой концепции личности . Выстраивание собственной оригинальной концепции исследовательница начинает с критики тех положений академической психологии, которые «затворяют» сознание человека перед миром смыслов и ценностей, сводят механизмы регуляции личностного бытия к причинно-следственным закономерностям. Систему таких положений Страс-Романовская называет объективистской психологией и противопоставляет ей психологию личности, фундированную на смысловом подходе к человеческому бытию [281, s. 10-31]. Собственная концепция автора слагается из трех логически связанных частей: учения о смысле, учения о личности и учения о судьбе. Общий предмет персоналистической психологии судьбы фиксируется как систе-

ма экзистенциальных смыслов и переживаний человека по поводу своей жизни [281, s. 64].

Понятие смысла является центральной категорией экзистен-циально-персонологической концепции судьбы. При возведении концепции автор опирается на положения философской антропологии о модусах или сферах человеческого бытия и предлагает следующую структуру существования: индивидный, социальный, субъек-тно-личностный и духовно-метафизический уровни [281, s. 45]. Критерием для структурирования этих уровней существования выступает логика регуляции активности человека, специфичная для каждой из сфер бытия. Перебираются различные логики регуляции, основанные на принципе удовольствия, удовлетворении потребностей («Я хочу») и характерные для индивидного бытия, на чувстве долга и конвенциональных предписаниях («Я должен»), на принципе реальности, осознании собственных возможностей и ограничений («Я могу») и годящиеся для адаптации в системе социальных отношений [281, s. 60-61]. Духовно-метафизический уровень Страс-Романовская обозначает как уровень преодоления всяческих детерминаций и выхода в сферу принципиально не соподчиняемых по принципу иерархии абсолютных ценностей. Основное же внимание Страс-Романовской приковывает сфера субъектно-личностного бытия, которая раскрывается как система взаимодействий в плоскости «человек — мир». На этом уровне взаимодействия с действительностью личность не заботится об удовлетворении своих потребностей, адекватности респонден-тного поведения, конечности своих возможностей; здесь основное содержание бытия составляют процессы самореализации и саморазвития, самодетерминации и самотрансценденции, при помощи которых личность созидает неповторимую судьбу. «Здесь — благодаря субъектности — человек становится свободным существом, которое не детерминировано полностью внешними образцами и подкреплениями, принимающим решения и действующим в соответствии с личным выбором, основанным на переживании мира и его смысла» [281, s. 49].

Мотивация активности в этой сфере бытия человека не подпадает под влияние социальных образцов, внешних реагентов, внутренних нужд, внушенных целей и интроецированных приказов; личность как субъект побуждается смыслами и ценностями, существующими в мире. Поиск смысла и смысловая регуляция активности являются основой способности человека к дистанцированию от самого себя и своей жизни и, тем самым, предпосыл-

кой автономии. Чем выше уровень развития личности и чем значительней «смысловая» дистанция между ней и ее жизнедеятельностью, тем она свободнее в определении своего жизненного пути. «В этой связи развитие человека на субъектном уровне обусловлено им самим через систему его индивидуальных смыслов и жизненных выборов, а потому является саморазвитием, самопознанием и самореализацией» [281, s. 50].

В связи с проблемой смысловой регуляции активности М.Страс-Романовская оперирует триадой понятий «смысл — переживание — интенциональность». «Смыслы выражаются в интенци-ональности субъекта, а, значит — в способе переживания и интерпретации событий, в содержании жизненных целей, в общем — в способе жизни» [281, s. 62]. Рассматривая соотношение смыслов и переживаний, М.Страс-Романовская пишет, что смыслы являются надситуативными и устойчивыми элементами внутреннего мира личности, а переживания — зависимыми от ситуации феноменологическими проекциями смыслов. С этой позиции интенциональность представляет собой функциональный механизм перевода смыслов в переживания, а переживаний — в практическое действие. Тем самым интенциональность понимается как универсальный механизм смысловой регуляции активности человека [2 81, s. 66]. Из интенциональность выводится осмысленность как способность человека к наполнению континуума жизни сквозным смыслом. «Осмысленность как атрибут человеческого способа существования проявляется в том, что активность человека направлена к определенной цели… Интенциональные действия одновременно являются осмысленными потому, что они направляются смыслами» [281, s. 71]. Интенциональность объективируется в определенном направлении деятельности и жизненного пути человека и, поэтому, векторность, устремленность активности человека служит объективным показателем осмысленного бытия [281, s. 72].

Система смысловой регуляции наделяется набором важных функциональных признаков. Базовым признаком смысловой регуляции является финализм или телеологичность, который расшифровывается как детерминированность будущим. С точки зрения исследовательницы смыслы опережают и предвосхищают поступки человека, создают их субъективную сторону и целенаправленность [281, s. 67]. Не менее важным признаком является общий регуляторный принцип, на котором базируется вся система смысловой регуляции: при ориентации на смысл человек задается вопросом о конечных целях поступка «ради чего», а при ориентации

на причину — вопросом «зачем». Предполагается, что в каждом конкретном поступке за ведущую роль в детерминации активности человека конкурируют внутренние смыслы и внешние причины. Исход этого противостояния, противоборства каузальной и смысловой регуляции определяет психологическую судьбу личности. Кроме того, способность субъекта управляться с жизненными событиями, распоряжаться своей судьбой в большом временном масштабе ставится в зависимость от такой особенности смысловой регуляции, как «целостность субъективирования жизни» [281, s. 113].

Страс-Романовская разводит объективную истину и субъективную правду в понимании поступков и судьбы человека. Объективная истина зиждется на максимально полном и всестороннем раскрытии причинно-следственных закономерностей между судьбой человека и силами его окружения. Субъективная правда связана со смысловой логикой регуляции активности индивида; в ее основе лежит смысловое переживание человеком окружающего мира. Подчеркивается, что для личности как субъекта не столько важна объективная истина о собственной жизни, сколько субъективная правда о ней. С позиции исследователя психологически понять поступок — добраться до смысла, который человек вложил в него.

Специально обсуждается вопрос об образовании и дифференциации системы внутренних смыслов. Смыслы постулируются как «экстракт» индивидуального жизненного опыта или как субъективная правда личности [281, s. 113]. С точки зрения М.Страс-Романовской, противоположностью смыслов являются конвенциональные значения, которые есть синтез общественного опыта и конструируются в процессе социальной практики. Среди множества смыслов Страс-Романовская особо выделяет экзистенциальные смыслы — те, влияние которых ощутимо в контексте целостного жизненного пути, которые руководят судьбой человека. В качестве основного экзистенциального смысла функционирует смысл жизни. Воздействие смысла жизни на судьбу человека обнаруживается в богатом спектре регуляторных функций. Во-первых, смысл жизни действует в качестве критерия оценивания и ранжирования событий жизненного пути по их значимости для человека, определяя при этом направление его активности и содержание экзистенциальных переживаний. Во-вторых, смысл жизни способствует актуализации в памяти человека давних переживаний и воспоминаний, чем обусловлено присут-

ствие «прошлого и будущего в настоящем», «экзистенциальная реминисценция». В-третьих, смысл жизни балансирует всю смысловую систему человека, участвует в селекции, дроблении и коррекции более мелких смыслов. В-четвертых, смысл жизни является источником жизненных принципов и базисом для жизненных целей человека. В-пятых, смысл жизни стабилизирует, удерживает своеобразие жизненного стиля человека. В-шестых, смысл жизни, будучи «органом совести», контролирует неотступное соответствие поступков человека его жизненному призванию, а в случае отступления человека от своего предназначения, запускает механизмы экзистенциальной вины и ответственности. Наконец, смысл жизни конституирует субъектность человека по отношению к его индивидуальной жизни, что составляет его наиглавнейшую функцию [281, s. 63].

По мнению М.Страс-Романовской, осознанность смысла жизни является важной предпосылкой развития личности и формирования у нее «психологического иммунитета» к жизненным кризисам. В том случае, если человек не осознает или ошибается в понимании смысла своей жизни, он неуклонно соскальзывает в жизненный кризис. Жизненный кризис проявляется в регрессе развития личности как субъекта жизни, что конкретизируется в неукротимой жажде удовольствий, в хронической экзистенциальной тревоге, в общей неудовлетворенности жизнью. «Потеряться в жизни — это жить вопреки своему смыслу жизни или не знать его» [281, s. 63]. Существуют два принципиальных пути нейтрализации жизненного кризиса. Первый путь связан с изменением условий жизни под требования смысла жизни, второй — с изменением системы смыслов под условия жизни.

Далее М.Страс-Романовская переходит к анализу категории «судьба» и классифицирует ее теоретическое понимание на три разновидности: фаталистическое, биологически-детерминистическое и креационистическое понимание [281, s. 57]. Она присоединяется к «креационизму» — положению о том, что человек в силах создавать и преобразовывать свою жизнь по собственному замыслу. «В экзистенциально-персоналистической перспективе судьбы человека не является ни предназначением, ни детерминацией. Судьба человека — это индивидуальное творение, история жизни, написанная человеком как субъектом жизненных выборов и самореализации» [281, s. 58]. Из этого положения она исходит при разработке концепции личности как субъекта жизни. «Человек как свободное существо формирует себя своими жизненными выбо-

рами. Выборы, учитывающие смыслы и ценности личности, являются аутентичными, обеспечивают осуществление смысла жизни и минимизируют воздействие случайных сил на индивидуальную судьбу» [281, s. 58].

Обобщая результаты анализа категории «судьба», М.Страс-Романовская приходит к убеждению, что существование человека можно разделить на два принципиальных способа. Первый способ — каузальный, на котором человеческая жизнь детерминируется социальными и биологическими причинами. Второй способ — это способ жизни человека как хозяина собственной судьбы, телеологический или финалистический способ, который «связан с личностной детерминацией, поиском смысла событий и смысла жизни, с осуществлением экзистенциальных выборов, формулированием жизненных целей и осмысленной активностью» [281, s. 64]. В каждой индивидуальной биографии переплетаются оба способа существования, а их пропорция является неповторимой биографической характеристикой личности.

Таким образом, в персоналистической психологии судьбы М.Страс-Романовская устанавливает следующие особенности личности как субъекта жизни: превосходство смысловой регуляции над остальными системами психической детерминации активности, телеологичность регуляции индивидуального жизненного пути, обладание смыслом жизни и высокий уровень осмысленности жизни, сознательность и активность реализации смысла жизни.

Польский психолог-теоретик К.Попельский является последователем В.Франкла, который сумел существенно обогатить и расширить исходные постулаты логотеории применительно к бытию личности как субъекта жизни [278-280]. Он зацепился за высказанную В.Франклом идею «димензиональной онтологии», которая гласит, что бытие человека протекает одновременно в нескольких неперекрывающихся измерениях, каждому из которых присущи свои регулятивные принципы и законы. Соответственно, К.Попельский идентифицирует свою теорию как учение о «многомерности бытия и многовекторности становления человека». В краткой редакции он называет свое учение ноотеорией, поскольку оно сфокусировано на ноэтическом измерении человеческой экзистенции. Ноотеория покоится на серьезных антропо-психологи-ческих постулатах и допущениях о природе человека и его месте в мире. Основным из них является положение о том, что «экологическая ниша» человека — это мир ценностей и смыслов, в то

время как природный мир человеческий род населяет и обживает совместно с другими биологическими видами . Человеку атрибутируются такие родоспецифические характеристики, как открытость миру ценностей и смыслов, активность в строительстве и умножении своего жизненного мира, отсутствие изначальной предзаданности бытия и смысла [279, s. 16-17].

Отправляясь от этих характеристик, К.Попельский вводит представление о ноэтическом измерении в структуре личности, которое концентрирует в себе усвоенные и произведенные человеком ценности и смыслы. Ноэтическое измерение надстраивается над психофизиологическим и психосоциальным уровнем человеческого бытия и конституирует собственно «субъектно-личностный способ осуществления жизни». Объективное отличие этого способа бытия заключается в том, что уже не биологические и социальные обстоятельства господствуют над человеком, а он как свободный субъект властвует над ними, модифицирует их в соответствии с требованиями смысла. Основным принципом функционирования личности в ноэтическом измерении бытия является следующий девиз: «ради чего и в направлении чего осуществляется активность». С точки зрения Попельского, элементарной структурно-функциональной единицей ноэтического измерения в структуре личности является смысл. Смысловая регуляция активности открывает перед человеком некоторые преимущества: она профилирует направление и внутреннее содержание его экзистенции, позволяет воспроизводить жизнь как неделимую целостность, допускает не приспособительный, а преобразующий образ жизни, делает возможным прикосновение к ценностям и смыслам предыдущих поколений. Потребность в смысловой регуляции исследователь ведет от специфики филогенетической эволюции вида. Появление смысловой регуляции элиминировало те онтологические проблемы, которые испытывал человек в связи со своей неприспособленностью к природной среде и отсутствием четкой биологической специализации. Для ориентации в мире человек создал культуру как мир символизации смысла и сформировал ноэтическое измерение как мир смыслов в себе [279, s. 18—20].

Особый раздел в учении К.Попельского составляет психология индивидуального субъекта. В этом разделе анализируются параметры субъектно-личностного бытия человека и выявляются причины, патологизирующие этот уровень существования . Достойным ответом на эти причины является ноотерапия — психологическая практика борьбы с экзистенциальными заболева-

ниями и профилактики ноогенных нарушений личностного бытия. К.Попельский предпочитает рассматривать особенности уклада и функционирования ноэтического измерения в сравнительном ключе — в сопоставлении с психофизическим и психосоциальным уровнем в структуре личности. Общий принцип соотношения этих уровней в структуре личности таков, что вышележащий уровень снимает и сублимирует нижележащие. При подъеме от психофизиологического к ноэтическому уровню наблюдается прирост, меняется качество личностной свободы. На ноэтическом уровне личностная свобода выражается в субъектной самодетерминации и принимает форму индивидуального жизненного пути [279, s. 27-34]. От уровня к уровню сменяется также личностная «компетенция», то есть границы и содержание тех вопросов, которые решает человек как биологический индивид, социальный индивид и субъект жизни. Общая тенденция заключается в пропорциональном увеличению свободы приросте ответственности. Так, на ноэтическом уровне личность держит ответ за свою судьбу в целом [279, s. 34-36]. При переходе между уровнями трансформируются также содержание и движущие механизмы активности личности. Ноэтичес-кий уровень личностной активности — «это измерение конструирования субъектно-личностного «Я», как центра процессов осознания, осмысления и принятия жизненного важных решений, являющегося субъектом и соавтором личной биографии, способного к духовному облагораживанию смысла и ценностей жизни» [279, s. 41]. На этом уровне личностную активность побуждают экзистенциальные переживания по поводу судьбы, а жизненные решения инициируют личностные представления о смысле жизни. Характеризуя параметры субъектно-личностного бытия, К.Попельский сосредоточивает внимание на потребности личности в смысле жизни. Эта потребность конкретизируется как стремление человека придать своей жизни единую интенциональ-ную ориентацию. Потребность в смысле жизни можно считать удовлетворенной, если личность осознает содержание смысла жизни (онтический аспект), а ее жизнь реально имеет высокую степень интенциональной интегированности и осмысленности (онтологический аспект) [279, s. 45]. Вслед за Франклом исследователь подчеркивает невозможность интеллектуализации смысла жизни, полагая его «единством интеллектуальных, эмоциональных и ценностно-смысловых процессов». Осмысленность жизни и субъективная понятность смысла человеку являются наиболее важными предпосылками субъектно-личностной активности. Соб-

ственно смысл жизни трактуется как субъективированная форма переживания личностью общей направленности жизни, которая проявляется в глубинных мотивациях к жизни и нацеливает личностную активность на определенную группу ценностей. «Смысл связан с внутренним убеждением личности об осмысленности и целенаправленности собственной жизни» [279, s. 50]. Не менее важными, чем осмысленность, параметрами личностного бытия, являются высокий динамизм осуществления смысла жизни и растянутость этого процесса во времени и пространстве жизни. К.По-пельский, таким образом, в качестве параметров субъектно-лич-ностного бытия полагает подчинение активности смысловой логике регуляции, высокий уровень осмысленности жизни и осознанности смысла жизни, динамизм осуществления смысла жизни и большой пространственно — временной масштаб этого осуществления.

Вообще с позиций экзистенциальной психологии «человеческая дилемма» свободы и судьбы разрешается в пользу свободы при условии, что личность реализует смысловой потенциал собственной интенциональности. Функции интенциональности устойчиво идентифицируются с функциями смысловой регуляции личностной активности и, в частности, с процессами порождения, трансформации, осознания и реализации смысла жизни. Это позволяет заключить, что в контексте экзистенциальной психологии смысловая регуляция жизненного пути и, в особенности, смысл жизни является предпосылкой формирования личности как субъекта жизни. В качестве значимых для автономного (субъектного) существования особенностей смысловой регуляции экзистенциальные психологи постулируют следующие: превалирование особой интенциональной логики смысла в поведении и жизненных выборах личности, телеологическую ориентацию личностной активности, высокий уровень осмысленности жизни и осознанности смысла жизни, а также просоциальное ценностное содержание этого смысла.

В рамках исследуемой проблематики несомненную важность представляет трансактный психоанализ Э.Берна, в фундаменте которого залегает оппозиция «свобода- судьба». Наибольшее влияние эта оппозиция оказала на ту часть теории, которая описывает и объясняет структурирование человеческой жизни в целом. Э.Берн выделяет различные варианты проживания человеком своей судьбы и, в частности, сценарный, несценарный, насильственный и независимый типы жизненного пути [37, c. 192]. Полярными типами жизненного пути являются сценарный и незави-

симый, поскольку первый предполагает полную предопределенность судьбы человека «жизненным сценарием», а второй — полный волюнтаризм и авторство человека в деле созидания собственной жизни. Жизненным сценарием Э.Берн называет постепенно развертывающийся жизненный план, который формируется еще в раннем детстве под влиянием родителей и более отдаленных родственников. «Большинство людей подсознательно имеют свой жизненный план, или сценарий, согласно которому они структурируют более длительные периоды времени — месяцы, годы или даже всю свою жизнь, заполняя время ритуальной деятельностью, времяпрепровождениями, развлечениями, играми» [37, с. 174]. Жизненные сценарии основываются в большинстве случаев на родительском программировании — внушающем воздействии, которое дает жизни ребенка цель и подсказку о способах ее достижения [37, с. 180]. Сценарный механизм подразумевает определенную сюжетную канву жизненного пути, репетицию сценарных ролей и действий в отдельных жизненных ситуациях, подбор действующих персонажей, комплиментарных к роли главного исполнителя, динамику событий завязки и кульминации, а также сценарный исход — прогнозируемый результат жизненного пути.

Необходимо отметить, что с позиции Э.Берна детерминация жизненного пути личности не редуцируется только к жизненному сценарию, но помимо него включает внешние силы и обстоятельства, именуемые судьбой, и свободные устремления человека, могущие сорвать реализацию жизненного сценария. «Судьба каждого человека определяется в первую очередь им самим, его умением мыслить и разумно относиться ко всему происходящему в окружающем его мире. Человек сам планирует свою жизнь. Только свобода дает силу осуществлять свои планы, а сила дает ему свободу осмысливать, если надо и отстаивать и бороться с планами других. Даже если жизненный план человека определен другими людьми или в какой-то степени обусловлен генетическим кодом, то и тогда вся его жизнь будет свидетельствовать о постоянной борьбе» [37, с. 175]. С точки зрения Э.Берна, сценарий многократно обкатывается, репетируется и прогоняется, что делает его узнаваемым и рефлексируемым для человека и для терапевта. Человека как свободного субъекта жизни с этой точки зрения отличает способность осознания, критики и редактуры жизненного сценария. Сознательное планирование жизненного пути при этом преобладает над детскими решениями и подсознатель-

ными программами, которые некритически пересаживаются в жизнь. Не случайно одной из главных целей терапевтического метода Э.Берна является стимуляция рефлексии, при помощи которой происходит осознание и отреагирование детских иррациональных установок на способ жизни. Таким образом, в контексте транзактного психоанализа ключом к независимому способу жизни является осознанность жизненных целей и способов поведения, подспудно навязываемых субъекту жизненным сценарием.

В отечественной психологии концепция личности как субъекта жизни получила развитие в работах, посвященных онтологии человеческой жизни [88; 89; 192], в философско-психологической концепции субъекта общественной жизнедеятельности [4; 5; 8], в рефлексивно-гуманистической психологии сотворчества и жизне-творчества [62; 203; 211]. Некоторые психологические особенности личности как субъекта жизни акцентировались также при разработке концепции психологического времени личности [8; 112], экзистенциальной концепции понимания , а также динамического подхода к психологическому анализу личности [21-23].

Общая установка онтологического анализа личности как субъекта жизни — «определение параметров человеческого бытия, по которым определяется уровень человеческой жизни» [192, с. 365]. С точки зрения психологической онтологии С.Л.Рубинштейна, отличительная особенность человека как субъекта жизни — «детерминированность через сознание, иными словами, преломление мира и собственного действия через сознание, — вот основное для понимания проблемы свободы человека и детерминации бытия» [192, с. 358]. Несмотря на то, что в авторской концепции субъекта жизни главный акцент сделан на рефлексию, С.Л.Рубинштейн убедительно показывает, что даже осознанная активность человека в мире нуждается в системе надситуативных ценностно-смысловых опор и является не просто осознанной, но и осмысленной [192, с. 370]. Осмысленность человеческого бытия, по убеждению С.Л.Рубинштейна, содействует способности человека транцендировать за границы наличной жизненной ситуации и превозмогать ее сиюминутные объективные требования. Примечательно то, что С.Л.Рубинштейн связывает осмысленность человеческого бытия с его устремленностью в будущее: «человек есть существо, имеющее «проект». «Проект» он потому, что в нем существование предшествует сущности, в нем нет готовой сущности, он сам ее делает; отсюда его сущность — свобода. Здесь только повернутость к будущему, посредством которого

человек якобы отрывается от прошлого и его детерминации» [ 192, с. 361]. И далее: «Возможность человека определять свое будущее есть возможность определения каждого из прошедших этапов своей жизни, поскольку и он был в свое время будущим» [192, с. 362]. В концепции С.Л.Рубинштейна просматривается не только онтологическая характеристика смысла жизни, но также и этические притязания к его содержанию. Созвучие содержания смысла жизни общественным идеалам и ценностям — главнейший критерий истинности смысла жизни и предусловие формирования личности как субъекта жизни. Напротив, отвращение человека от служения всеобщему благу, порабощение человека потребностями, гедонизм, погоня за удовольствиями — симптом опустошенности жизни и извращенности ее смысла [192, с. 369]. В конечном итоге преодоление человеком «притяжения» ситуации и всевозможных детерминаций возможно благодаря тому, что в каждой ситуации для человека как субъекта жизни «просвечивает» ценностно-смысловой «проект» будущего — смысл жизни.

К концепции субъекта жизни, созданной С.Л.Рубинштейном, присоединяются психологи, исследующие общий онтологический статус человеческой субъективности (субъектности). Так, В.И.Слободчиков утверждает, что рефлексия является специфическим механизмом дистанцирования человека от своей непосредственной жизнедеятельности. Она позволяет сделать «разрыв» в детерминации и взять на себя контроль над течением жизни [197; 198]. На этот же счет В.П.Зинченко лаконично замечает: «Осознание жизни превращает ее в подлинное бытие. Отсутствие осознания оставляет ее всего лишь существованием» [94, с. 35].

Вслед за С.Л.Рубинштейном субъектный подход к личности пропагандирует К.А.Абульханова-Славская, которой принадлежит одна из наиболее влиятельных в современной российской психологии развернутых теорий личности как субъекта жизни [4-8]. К.А.Абульханова-Славская подходит к исследованию личности как субъекта жизнедеятельности, вовлеченного в диалектический процесс общественного воспроизводства, поэтому ее теория претендует скорее на статус философской, нежели конкретно-психологической концепции. Несмотря на высокий категориальный уровень теории, из ее положений с достаточной очевидностью выводятся некоторые психологические характеристики личности как субъекта жизни.

Одной из первых в ряду таких характеристик стоит способность личности к овладению системой жизненных отношений.

Освоение и присвоение личностью жизненных отношений определяет субъективирование жизни и личностное саморазвитие. Применяя марксистский принцип воспроизводства, К.А.Абуль-ханова-Славская рассматривает развитие субъекта жизни как личностное становление в единстве с динамикой развития жизненных отношений. «Развитие отношений — это не движение во времени жизни, вдоль жизни, а подъем вверх, к новому качеству ее осуществления, что приводит к глубине личности и к глубине жизни» [7, с. 35]. Уровень развития личности как субъекта жизни проявляется в способности определять и удерживать жизненную траекторию, самоопределяться в жизненных отношениях. На высших уровнях своего развития личность вносит определенность не только в отношения к отдельным событиям жизни, но самоопределяется по отношению к жизни в целом. Следует отметить, что с точки зрения автора жизненные отношения -это бытийные отношения личности к биографическим фактам и жизненному пути в целом, носящие ценностно-смысловой характер и опосредованные диалектикой индивидуальной жизнедеятельности. Жизненные отношения, таким образом, характеризуют онтологическую сторону организации человеческой жизни. В онтическом (психологическом) плане жизненные отношения презентированы как личностные отношения, упорядоченные в жизненную диспозицию. Соотношение жизненных и личностных отношений, жизненной позиции и диспозиции личности проливает свет на диалектику объективных условий и субъекта жизни (объективного и субъективного). Индивидуальная мера субъектности жизни тем выше, чем активнее личность в овладении и практической реализации жизненных отношений.

По мнению автора, овладение системой жизненных отношений является условием формирования особой личностной логики воспроизводства жизненного пути [5, с. 108-109]. Эта логика называется «субъективной» или «логикой субъекта» и раскрывается на основе тех связей, которыми личность «завязывает» в единый узел разомкнутые события жизненного пути. При этом К.А.Абульханова-Славская подчеркивает, что наводимые личностью связи сосуществуют с объективными причинно-следственными межсобытийными связями, дополняют и могут даже отводить или отклонять каузальные закономерности жизни. «Эти связи замыкает только субъект. Именно его участием события замыкаются во времени, пространстве, причинных связях» [5, с. 119]. Соединяя события по «субъективной логике», личность строит

линию жизни, отражающую индивидуальный смысл бытия. Те жизненные обстоятельства, которые не вписываются в смысловую логику, личность купирует — обходит, перенаправляет или активно изменяет, а те обстоятельства, которые благоприятствуют реализации субъективной логики, личность организует и связывает воедино. Таким образом, личность как субъекта жизни отличает особая «субъективная логика», на основании которой замыкаются смысловые связи между разрозненными событиями, прочерчивается индивидуальная жизненная линия.

Кроме того, «важнейшей характеристикой личности в качестве субъекта жизнедеятельности выступает знание, чего она хочет, знание своих и объективных возможностей…» [7, с. 36]. Здесь «знание» является синонимом осознанности терминальных и инструментальных оснований жизнедеятельности. В структуре жизненной диспозиции особо подчеркивается уровень осознанности и качество способа интерпретации личностью смысла жизни. На основании индивидуальных различий в уровне осознанности жизненных отношений К.А.Абульханова-Славская проводит раздел двух типов личностного отношения к жизни. Первый тип -нерефлексивное, некритическое отношение, которое подталкивает личность к автоматическому и реактивному воспроизводству жизни, и второй тип — сознательное отношение, которое содействует прерыванию стихийной детерминации жизненного пути личности, терминирует «слепое» существование [5, с. 114].

Помимо осознанности важным фактором жизненной диспозиции личности утверждается деятельная активность, которая позволяет «взломать» жизненную ситуацию не только в сознании, но в действительности. «Среди форм субъективирования важнейшей является деятельное отношение субъекта к действительности, поскольку оно способно изменять объективное соотношение индивида с действительностью» [5, с. 120]. С этой позиции бытие личности в роли субъекта жизни сводится не к осознанию жизненных отношений, но также имплицирует их деятельную перестройку и реализацию. С этой же позиции личности надлежит решать свою жизнь больше как практическую, чем как «теоретическую» задачу. К.А.Абульханова-Славская пишет: «Когда речь идет о жизни как о проблеме, имеется в виде не столько способность индивида к рефлексии, пониманию смысла жизни, постановке более или менее далеких целей… Качества субъекта определяются не по наличию у него способностей, рефлексии, талантов, а по степени реализованности их в действительность» [5,

с. 123]. Обобщая вышеизложенное, можно констатировать, что личность как субъект жизни оценивается по уровню осознанности смысла жизни и степени активности по его реализации.

В дальнейшем К.А.Абульханова-Славская пытается «заземлить» положения своей философской теории на эмпирический уровень и проверить ее на материале экспериментальных исследований [3; 6; 8]. В целях интеграции функционально различных механизмов и компонентов субъективной детерминации жизненного пути вводится объединяющее понятие жизненной стратегии. Жизненная стратегия понимается как индивидуальная организация ценностно-смысловой регуляции жизненного пути личности [8, с. 67-68]. Функциональным «ядром» стратегии жизни считается смысл жизни, а основной стратегической проблемой формирования смысла жизни полагается необходимость повышения его нравственно-духовного уровня. По мнению автора, высот стратегического управления жизнью достигает тот человек, которому удается разорвать связь смысла жизни с эгоцентрическими потребностями и возвысить его до уровня духовных ценностей [8, с. 70]. Оптимальное соотношение общезначимых ценностей и индивидуальных потребностей — признак подлинного субъекта жизни.

Пристальному психологическому анализу исследователь подвергает активность личности как субъекта жизни. Здесь в обновленном и кристаллизованном виде К.А.Абульханова-Славская восстанавливает прежнюю идею о том, что «жизненная позиция предполагает не только наличие субъективных отношений, но и их действенную, практическую реализацию личностью в жизни» [8, с. 45]. В качестве основной типологической характеристики активности личности как субъекта жизни обсуждается ее уровень — высокий или низкий, в зависимости от меры субъектности жизни [8, с. 76-96]. В эмпирических исследованиях, проведенных под руководством К.А.Абульхановой-Славской, наибольшее внимание отдается активности личности в сфере организации времени жизни. Установлено, что для рационального расходования времени жизни, что весьма присуще личности как субъекту жизни, необходима высокая степень иерархизации ценностно-смысловых отношений, которые составляют смысл жизни. Иерархия мотивов экстраполируется на структуру психологического времени личности в «горизонтальной» развертке: очередность реализации каждого из мотивов во времени жизни зависит от соответствующего ранга в иерархии [8, с. 133]. Кроме того, выяснилось, что оптимальной формой представленное™ смысла жизни в конти-

нууме психологического времени личности как субъекта жизни является временная перспектива и транспектива. Временная транс-пектива была исследована В.И.Ковалевым как личностная способность к ценностно-временной интеграции жизненного пути .

Таким образом, в контексте философско-психологической теории К.А.Абульхановой-Славской личность как субъекта жизни квалифицируют следующие признаки: высокий уровень развития ценностно-смысловой регуляции жизненного пути; ориентация в управлении жизнью на субъективную логику, связанную со смысловыми связями биографических фактов; осознанность и активность реализации смысла жизни; иерархическая организация главных жизненных отношений в структуре смысла жизни; большая общественная значимость ценностей в структуре смысла жизни; транспективное распределение смысла во времени жизни. Интегральным свойством личности как субъекта жизни является жизненная позиция, которая раскрывается как совокупность внутренних отношений к отдельным жизненным обстоятельствам и жизненному пути в целом [5; 8; 46]. Подчеркивается, что критериям субъектного способа жизни удовлетворяет активная жизненная позиция, которая подразумевает активное, осознанное и ответственное вмешательство личности в ход жизненного пути.

В недрах рефлексивно-гуманистической психологии сотворчества также вызрела оригинальная концепция личности как субъекта жизни. В рамках данного подхода универсальным механизмом осмысления и творения личностью собственного жизненного пути считается рефлексия. «Именно она позволяет человеку стать творцом собственной неповторимой судьбы, а, возможно, и творцом в более широком социокультурном контексте» [62, с. 6]. Однако рефлексией субъектность жизни не ограничивается, поскольку рефлексия не сообщает человеческому бытию систему смысловых ориентиров. В этой связи актуализируется проблема смыслового потенциала личности как субъекта жизнетворчества. В исследовании А.С.Сухорукова выявлено, что субъектная творческая стратегия осуществления жизни во многом обусловлена потенциальными смыслами — смысловыми образованиями личности, сгущающими в себе ее психологическое будущее, предощущаемые, но неочевидные линии жизни. В анализируемом исследовании также найдена связь между интенсивностью жизнетворчества и структурой психологического времени личности. Согласно результатам исследования, восприятие текущего жизненного периода как протяженного и уходящего в далекое будущее интен-

сифицирует процессы жизнетворчества, амплифицирует способность личности быть субъектом жизни .

Январь 24, 2019 Общая психология, психология личности, история психологии
Еще по теме
ПРЕДЛОЖЕННАЯ КОНЦЕПЦИЯ ЕЩЕ НЕ ПРЕДОСТАВЛЯЕТ ВОЗМОЖНОСТИ ЭМПИРИЧЕСКОГО ИЗУЧЕНИЯ, РАЗВИТИЯ, ДИАГНОСТИКИ И КОРРЕКЦИИ
1. КАКОВЫ ЗАДАЧИ И ВОЗМОЖНОСТИ ПРЕДЛОЖЕННОГО КОНЦЕПТУАЛЬНОГО АППАРАТА?
ЭМПИРИЧЕСКОЕ ОБОСНОВАНИЕ ВОЗМОЖНОСТИ СУЩЕСТВОВАНИЯ РЕЛИГИОЗНОЙ ТОЛЕРАНТНОСТИ
Теоретическое обоснование и ВОЗМОЖНОСТИ ЭМПИРИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ ПСИХОТЕРАПЕВТИЧЕСКОГО ПОТЕНЦИАЛА СЕМЬИ
ФЕНОМЕНОЛОГИЧЕСКИЙ ПОДХОД К ЭМПИРИЧЕСКОМУ ИЗУЧЕНИЮ СМЫСЛА ЖИЗНИ.
Методы эмпирического изучения представителей аутгрупп
ПСИХОМЕТРИЧЕСКИЙ ПОДХОД К ЭМПИРИЧЕСКОМУ ИЗУЧЕНИЮ СМЫСЛА ЖИЗНИ.
НАРРАТИВНЫЙ ПОДХОД К ЭМПИРИЧЕСКОМУ ИЗУЧЕНИЮ СМЫСЛА ЖИЗНИ.
ПСИХОСЕМАНТИЧЕСКИЙ ПОДХОД К ЭМПИРИЧЕСКОМУ ИЗУЧЕНИЮ СМЫСЛА ЖИЗНИ.
ПРОЕКТИВНЫЙ ПОДХОД К ЭМПИРИЧЕСКОМУ ИЗУЧЕНИЮ СМЫСЛА ЖИЗНИ.
БИОГРАФИЧЕСКИЙ ПОДХОД К ЭМПИРИЧЕСКОМУ ИЗУЧЕНИЮ СМЫСЛА ЖИЗНИ.
ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЙ ПОДХОД К ЭМПИРИЧЕСКОМУ ИЗУЧЕНИЮ СМЫСЛА ЖИЗНИ.
Шумилина Анна Владимировна ТЕОРЕТИКО-ЭМПИРИЧЕСКОЕ ПРОТИВОРЕЧИЕ В ИЗУЧЕНИИ ПРИТЯЗАНИЙ
Механизмы психологической защиты в клинической практике и современные эмпирические методы их изучения
ГЛАВА 2 МЕТОДИЧЕСКИЕ ПОДХОДЫ К ЭМПИРИЧЕСКОМУ ИЗУЧЕНИЮ СМЫСЛА ЖИЗНИ В СОВРЕМЕННОЙ ПСИХОЛОГИИ
ОТ ИЗУЧЕНИЯ ОТДЕЛЬНЫХ ВИДОВ К ИНТЕГРАТИВНЫМ КОНЦЕПЦИЯМ АКТИВНОСТИ.
ОТ ИЗУЧЕНИЯ ОТДЕЛЬНЫХ ВИДОВ К ИНТЕГРАТИВНЫМ КОНЦЕПЦИЯМ АКТИВНОСТИ.
ДВОРНИК А. «ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ СИЛА» ЧЕЛОВЕКА:НОВЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ ИЗУЧЕНИЯ
Добавить комментарий