ПРИНЦИП ДЕТЕРМИНИЗМА В ПСИХОЛОГИИ

Свою книгу «О мышлении и путях его исследования» С.Л Рубинштейн начинает словами о том, что теория любых явлений, психических в том числе, ставит себе задачу вскрыть законы, управляющие этими явлениями. В основе каждой теории поэтому лежит то или иное понимание детерминации соответствующих явлений. Выступая против механистического понимания детерминизма просто как внешнего толчка, он полагает, что формула закона должна определенным образом соотнести внешние причины и внутренние условия. Только посредством такой формулы можно определить закономерность любых явлений.

Поэтому феномену инсайта («догадки», внезапного озарения, мгновение которого в принципе невозможно прогнозировать) С Л. Рубинштейн придавал особое, принципиальное значение, справедливо рассматривая его как излюбленное пристанище индетерминизма. Это объясняется тем, что инсайт традиционно рассматривался как явление, не обусловленное предшествующим ему ходом мысли.

Исследование «догадки», проводимое нами еще в 1958 г под руководством С.Л. Рубинштейна в рамках дипломной работы, позволило рассматривать ее как стремительно кристаллизующийся закономерный результат проведенного анализа и закрывало эту лазейку. При этом, главное, выявленная ранее детерминация мышления в ходе решения проблемных задач была распространена на творческий процесс в целом.

С.Л. Рубинштейн характеризует ее емко и исчерпывающе: «..Исходным в мышлении является синтетический акт — соотнесение условий и требований задачи Анализ соверша-ется в рамках этого соотнесения и посредством него… Переход от одного акта анализа к следующему определяется в каждом случае соотношением результата, полученного анализом на данном этапе, и оставшимися невыполненными требованиями задачи. Исходная детерминация процесса соотнесением условий и требований задачи, выступая по ходу процесса каждый раз в новых формах, сохраняется (выделено нами — Д. Б ) на протяжении всего процесса» [6, с. 971

Вместе с тем, как только требование выполнено, исходная детерминация и стимуляция процесса исчерпана. Таким образом, процесс мышления как бы заперт в жесткое и ограниченное русло условий и требований данной задачи, данной проблемной ситуации. Выход за ее пределы в рамках данного типа детерминации невозможен Говоря, что «мыш-ление исходит из проблемной ситуации», С.Л Рубинштейн подчеркивал, что «имея такое начало, оно имеет и конец» Однако процесс мышления на этом может не обрываться. Вследствие этого выявленный механизм носит лишь частный характер, поскольку не объясняет всей феноменологии творчества, в частности, явлений «спонтанных открытий», которые так и остались за пределами экспериментального исследования.

В данном случае можно говорить о том, что выявленная детерминация процесса мышления носила относительно линейный характер При этом естественно, что С Л. Рубин-штейн понимал всю сложность проблемы детерминации мышления и включения личности как целостной совокупности внутренних условий его протекания: «Исходная теоретическая посылка о действии внешних воздействий через внутренние условия переводит изучение психического процесса в личностный план» [6, с. 116],

В теоретическом плане это была последовательно проводимая позиция: «На самом деле нельзя построить ни учения о психических свойствах человека в отрыве от изучения его психической деятельности, ни учения о психической деятельности, о закономерностях протекания психических процессов, не учитывая их зависимости от психических свойств личности. Всякое противопоставление общей психологии и какой-то от нее обособленной психологии личности, которое иногда у нас встречается, в корне ошибочно» [6, с. 125].

Однако эта позиция в период 50—60-х гг. не была реализована операционально. Это нашло отражение в членении Рубинштейном единого процесса мышления и возможности его анализа в разных плоскостях: «Мышление выступает как процесс, когда на переднем плане стоит вопрос о закономерностях его протекания. Этот процесс членится на отдельные звенья или акты (мыслительные действия)..Мышление выступает по преимуществу как деятельность, когда оно рассматривается в своем отношении к субъекту и задачам, которые он разрешает. В мышлении как деятельности выступает не только закономерность его процессуального течения как мышления, но и личностно-мотивацион-ный план, общий у мышления со всякой человеческой деятельностью» [6, с 54]

Итак, при всем понимании сложности, многогранности факторов детерминации мышления они оставались не включенными в процесс его детерминации — рассмотрение мышления как деятельности не определяло динамику мышления как процесса.

Естественно, что переоценка открытых ранее закономерностей возможна лишь при движении к раскрытию следующего слоя сущности. Чтобы осуществить целостную детерминацию мышления, необходимо перейти к системной детерминации. Методологическое развитие ее мы находим у Б.Ф. Ломова. Им сформулирован путь реализации системной детерминации через выделение системообразующего фактора. Более того, им поставлены проблемы того, как формируется, чем детерминируется системообразующий фактор. По мнению Б Ф Ломова, системообразующий фактор фор-мируется и развивается в процессе жизни индивида в обществе.

В качестве такого системообразующего фактора в наших последующих работах, проводимых в процессуально-дея-тельностной традиции школы С.Л Рубинштейна, выступает способность к ситуативно нестимулированной продуктивной деятельности (ее синонимы: познавательная самодеятельность, интеллектуальная активность, духовная активность).

Выделение такого фактора и создание метода его исследования («Креативное поле», 1969 г.) позволило развить, конкретизировать представление о характере детерминации процесса мышления. Было установлено, что процесс познания детерминирован принятой задачей (этот тип детерминации, как указывалось выше, получил полнокровную экс-периментальную реализацию в работах Рубинштейна) только на первой его стадии Затем, в зависимости от того, какую деятельность осуществляет человек, рассматривает ли онрешение задачи как средство для осуществления внешних по отношению к познанию целей или оно само есть его цель, определяется и судьба процесса.

В первом случае он обрывается, как только решена задача. Во втором, напротив, он развивается. Здесь мы наблюдаем феномен самодвижения деятельности, то, что Рубинштейн называл «героизмом и мужеством познания», который приводит к «взрыванию слоев сущего», выходу за пределы заданного и позволяет увидеть «непредвиденное». В этом выходе за пределы заданного, в способности к продолжению познания за рамками требований заданной (исходной) ситуации, т. е. в ситуативно нестимулированнои продуктив-ной деятельности, и кроется тайна высших форм творчества, способность видеть в предмете нечто новое, такое, чего не видят другие.

Еще раз подчеркнем, что выявление феномена «ситуативно нестимулированнои деятельности стало возможным благодаря построению новой модели эксперимента, вызван-ной к жизни методологическими принципами, в их единстве образующими искомый метод «Креативное поле».

В отличие от модели проблемной ситуации, в которой мысль движется как бы в одной плоскости (решение заданной задачи), модель должна быть объемной, чтобы проявилась другая плоскость (пространство) для прослеживания хода мысли за пределами решения исходной задачи. В этом качестве может выступать система однотипных задач, содержащая ряд общих закономерностей. Такая система задач обеспечивает построение двухслойной модели деятельности. Первый, поверхностный слой, — заданная деятельность по решению конкретных задач, и-второй, глубинный слой, замаскированный «внешним» слоем и неочевидный для испытуемого, — это деятельность по выявлению скрытых зако-номерностей, которые содержит вся система задач, но открытие которых не требуется для их решения. Требование решить задачу выступает в качестве стимула мыслительной деятельности до тех пор, пока испытуемый не находит и не отрабатывает надежный и оптимальный алгоритм решения. Дальнейший анализ материала, который не диктуется «ути-литарной» потребностью выполнить требование (решить задачу), мы и называем образно вторым слоем. Посколькупереход в этот слой осуществляется после требуемого решения задачи по инициативе самого субъекта, то в этом и только в этом смысле можно говорить об отсутствии внешнего стимула этой деятельности. Такая «бесстимульностъ» ни в коей мере не противоречит фундаментальному положению об объективной детерминированности психики: имеется в виду лишь отсутствие внешних требований и побуждений в конкретной ситуации на определенном этапе развития познавательной деятельности.

Экспериментальное доказательство потенциального присутствия второго слоя в любой деятельности еще раз подтверждает представление С.Л. Рубинштейна о мышлении как познании, а не просто решении задач.

Однако познавательный поиск может стимулироваться не только внешними требованиями, но и чувством неудовлетворенности результатами собственной работы. Оно проявляется в ситуации, когда испытуемый не владеет достаточно надежным алгоритмом выполнения заданной деятельности.

Мы хотим особенно обратить внимание на то, что наш подход требует создания условий для изучения деятельности, осуществляемой не как ответ на стимул. Реализация требования (принципа отсутствия внешнего и внутреннего оценочного стимула) возможна именно в силу того, что второй слой не задан эксплицитно (явно) в экспериментальной ситуации, а содержится в ней имплицитно. Он вызывается к жизни и реально обнаруживает себя лишь как результат проявленной активности человека, истинного механизма подлинно оригинального результата, снимающего мистический ореол с явлений, которые ранее представлялись как спонтанные, ничем не детерминируемые.

Чем богаче второй слой деятельности, чем шире система закономерностей, чем четче их иерархия, тем большей диагностической и прогностической силой обладает конкретная экспериментальная методика. Поскольку возможности испытуемого могут быть обнаружены лишь в ситуации выхода за пределы требований исходной ситуации, то «потолок» (ограничение) может и должен быть, т.к. метод направлен на выявление способности к преодолению, снятию его. Структура экспериментального материала должна предусматриватьсистему таких ложных, видимых «потолков» и быть более широкой, неограниченной. -«Отсутствие потолка» в экспериментальном материале (второй принцип метода) относится, конечно, не к отдельно взятому заданию, а к системе в целом, которая заключает в себе возможность неограниченного движения в ней. При этом такое движение по преодолению «ложных» ограничении, движение как бы по ступенькам, может быть шкалировано, что позволяет сопоставить результаты работы и обрабатывать их не на основе среднестатистических или экспертных субъективных оценок.

Самостоятельно найденная эмпирическая закономерность может не использоваться только как новый, свой прием решения, а выступает в качестве новой проблемы. При этом найденные закономерности подвергаются доказательству путем анализа их исходного генетического основания.

Здесь мы впервые сталкиваемся с феноменом подлинного целепо-лагания. При этом действие индивида приобретает порождающий характер и все более теряет форму ответа: его результат шире, чем исходная цель. Таким образом, творчество в узком смысле слова начинается там, где перестает быть только ответом, только решением заранее поставленной задачи. При этом оно остается и решением, и ответом, но вместе с тем в нем есть нечто «сверх того», что и определяет его творческий статус.

При рассмотрении постановки новой проблемы как преодоления целесообразной и проявления целеполагающей деятельности, мы не противопоставляем деятельность, пре-следующую результат, конкретную цель, деятельности нерезультативной. Это противопоставление «отчужденного» (по Марксу) труда, где труд лишь средство удовлетворения других потребностей, труду творческому, где сам труд — высшая потребность. Действительно, само получение требуемого результата еще не обеспечивает творческого характера деятельности. При ориентации на сам процесс установка на получение позитивного результата «снимается» в поступательном развитии деятельности, т.е. отношение целесообразности включается в более широкий контекст.

Выход в новое пространство, на новую проблему через принятие и решение исходной задачи дает нам представление о подлинном развитии деятельности. Но это «самодви-жение» деятельности не объяснимо только свойствами интеллекта. Исходной гипотезой, получившей свое подтверждение в тридцатилетнем опыте экспериментальных исследований, было предположение, что это свойство целостной личности, отражающее взаимодействие когнитивной и аффективной сфер в их единстве, где абстракция одной из сторон невозможна. Это и есть искомый «сплав» способностей и личности, который далее неразложим и обладает свойством «всеобщности» [4, с. 16]. Это дает нам основание рассматривать его в качестве единицы анализа творчества.

Таким образом, в изучении феномена продолжения мышления за пределами исходной ситуации удалось, как нам кажется, осуществить переход от функционального плана изу-чения мышления к личностному плану в его целостности.

Подчеркивая внешнюю нестимулированность подлинно творческого процесса, мы не выводим его из-под действия детерминации вообще. Просто он необъясним из последней, не порождается только ею. Естественно, внешняя детерминация всегда имеет место и стимулирует деятельность, но этим нельзя исчерпывающе объяснить описанный выше феномен. Он рождается не вопреки внешней детерминации и не из нее, а как раскрытие глубинных потенций личности, как внутренне детерминированное и в этом смысле свобод-ное действие. Подчеркнем, эта свобода не исключает внешней детерминации, напротив, предполагает ее, так как всякая осмысленная деятельность развертывается как целесообраз-ная. Следовательно, продолжение мышления за пределами требований заданной ситуации не есть полный произвол, а только то, что отношение человека к Миру опосредуется богатством его внутреннего мира.

Лишь реализация в деятельности отношения человека к миру (о чем говорил и С.Л. Рубинштейн) позволяет понять логику самого процесса. Включив «отношение человека к миру» в логику процесса, мы тем самым осуществили переход к экспериментальному исследованию мышления как деятельности.

Выделение системообразующего фактора, структура которого позволяет рассматривать его как единицу анализа творчества, открывает новый уровень рассмотрения проблем мы детерминации творческого процесса.Напомним, что к рубежу 19-20 вв. в историко-философ-ском анализе проблемы четко оформились две тенденции. Одну из них представляют такие направления, как философия жизни, экзистенциализм, а другую — инструментализм, опе-рационализм, прагматизм и близкие к ним варианты неопозитивизма. В определенной степени они послужили основой того разрыва в когнитивной и аффективной линиях психоло-гического анализа (закрепленного функциональным подходом), который постоянно отмечался исследователями творчества.

Суть этого противостояния кратко и четко выражена М.М. Бахтиным, представителем гуманитарного подхода: «творчество не сводится к технике делания, а является духовно-нравственным зарядом к действию».

Поскольку «техника делания» выступала в качестве объекта исследования творчества естественнонаучного (сайентист-ского) направления, то постановка вопроса о выявлении детерминант процесса творчества в его рамках была закономерна. Иной удел имел «духовно-нравственный заряд к действию»-. Невозможность экспериментального анализа этого феномена в рамках гуманитарного, культурно-исторического направления препятствовала постановке самой проблемы выявления его детерминант.

Представляется, что наше понимание творчества созвучно позиции М.М. Бахтина. Способность личности к ситуативно нестимулированной продуктивной деятельности — не просто проявление абстрактного познавательного интереса, но нравственная интенция. Действительно, «самочинное» развитие деятельности, совершаемое вне утилитарной потреб-ности, по своей воле, свободному выбору — это и есть проявление подлинного субъекта деятельности.

Однако нам представляется, что, несмотря на, казалось бы, гуманитарный аспект анализа проблемы, он позволяет рассматривать описанный нами процесс в качестве непосредственного операционального «психологического напол-1 ц, нения понятий творчества и одаренности. ) |.

Метод «Креативное поле», кроме того, что он выявляет способность субъекта к развитию деятельности за пределами ц исходных требований, позволяет тщательно отслеживать И! «технику делания», т.е. процессуальную составляющую творчества. ».Это находит выражение в фиксации момента и характера проявления познавательной самодеятельности, в детальном шкалировании и иерархии всех способов действий в ходе овладения экспериментальной деятельностью и дальнейшего ее развития.

Методики «Креативного поля позволяют на этапе овладения деятельностью оценивать умсгвенные способности испытуемого как по параметрам обучаемости: обобщенности способа действия, его характера, переноса, экономичности и самостоятельности, так и по степени сформированное™ операционального и регуляторного аппарата: полноте анализа условий задачи, частичному анализу условий задачи, планированию (стратегии поиска), хаотичному, направленному, оптимальному.

Если испытуемый работает в эксперименте в рамках требований предъявляемых задач (первый слой), то, невзирая на разную, даже высшую степень успешности, мы относим его к стимульно-продуктивному уровню интеллектуальной активности (ИА). Вместе с тем, высота интеллекта и его культура, проявляемые в скорости и приемах овладения деятельностью в сопоставлении с отсутствием способности к развитию деятельности по своей инициативе, не только характеризуют операциональный состав процесса мышления, но выявляют также те мотивационные барьеры, которые тормозят его выход во второй слой.

Если же испытуемый в развитии исходной деятельности выходит за рамки ее требований, то мы относим его к эвристическому уровню ИА и констатируем наличие у него творческих способностей. Стиль и способ овладения новой деятельностью в эксперименте, время и динамика выхода во второй слой — слой закономерностей, не требуемых для ре-шения предъявляемых задач, позволяют дать детальный анализ всего процесса, его операциональный и мотивацион-ный состав.

Чем большее число параметров фиксируется экспериментатором, тем более детальный анализ предшествует выводам, тем он объективнее

Вместе с тем структура методик, обеспечивающая высокую валидность и прогностичность метода, имеет свою оборотную сторону в сложности и трудоемкости самой про-цедуры (полная процедура принципиально индивидуального эксперимента представляет собой минимум 5 серий, занимающих в среднем от 20 до 40 минут) В частности, это отвечает одному из принципов метода1 длительности и многократности эксперимента, так как только многократность тестирования может контаминировать влияние привходящих факторов и, главное, обеспечивает возможность овладения предлагаемой в эксперименте деятельностью Этот момент имеет принципиальное значение, так как лишь при условии максимальной отработки испытуемым надежного алгоритма можно судить о наличии или отсутствии способности к нестимулированному извне развитию деятельности, что отражает наше концептуальное раскрытие понятия «творческие способности»

Все сказанное позволяет понять, что проблема сохранения полной информации о работе испытуемого в эксперименте актуальна, но связана с определенными трудностями. Решение этой, а заодно и ряда других проблем мы видим на пути формализации, а затем компьютеризации методик «Креативного поля».

Опыт работы в данном направлении показал, что специ-фика экспериментального материала, связанного с работой испытуемого на характерном для ряда методик графическом поле, привела к необходимости отказа от традиционного для экспертных систем подхода и создания алгоритмического аппарата анализа нарисованных испытуемым геометрических объектов.

На первом этапе компьютер вычисляет «идеальные «объекты, то, что испытуемый проводит (чертит) на бумаге. Это позволяет избежать ошибок, связанных с работой «мышью». Затем однозначно определяются математические образы последующей стадии эксперимента. Действия испытуемого классифицируются по выявленному ранее набору типичных ошибок.

Первая версия программного обеспечения методики показала, что методика плохо поддается необходимой формализации в рамках традиционных языков программирования. Поэтому для программирования методики на макроуровне в настоящее время разрабатывается специальныйязык. Апробация компьютерного варианта указывает на его валидность.

Одновременно это направление работы позволяет довести изучение и измерение «техники делания» до ее технической реализации в прямом смысле слова.

Таким образом, мы можем констатировать реальность совмещения двух планов исследование «техники делания» и духовно-нравственного аспекта творчества, исследование мышления как процесса и как деятельности.

Факт преодоления стойкой традиции раскола в исследовании творчества мы в первую очередь связываем с выделением системообразующего фактора, что отвечает мето-дологическим требованиям выявления системной, целостной детерминации и валидного метода его исследования. Думается, что соответствие системообразующего фактора детерминации творчества единице его анализа, закономерно в тех случаях, когда мы исследуем целостный объект-Выделение «единицы анализа» творчества мы связываем с переходом от анализа, низших форм творчества — продуктивного мышления как решения задач, которое возможно в рамках поэлементного анализа, но которое не позволяет перейти к анализу высших форм Анализ же высших, развитых форм творчества не только требует, но и позволяет выделить искомую единицу. Это становится возможным потому, что анализ именно развитых форм творчества осуществим лишь при целостном, а не частичном описании процесса.

Январь 24, 2019 Общая психология, психология личности, история психологии
Еще по теме
6.1. Принципы изучения личностной беспомощности Принцип детерминизма.
Субъект и принцип детерминизма
ПРИНЦИПЫ и ПУТИ РАЗВИТИЯ ПСИХОЛОГИИ
Принцип деятельности в психологии
ПРИНЦИП НЕПОСРЕДСТВЕННОСТИ В ГЕШТАЛЬТПСИХОЛОГИИ И ЭКОЛОГИЧЕСКОЙ ПСИХОЛОГИИ
МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРИНЦИПЫ И ПРЕДМЕТ ПСИХОЛОГИИ ПОЗНАНИЯ
МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРИНЦИПЫ И ПРЕДМЕТ ПСИХОЛОГИИ ПОЗНАНИЯ
ДЕТЕРМИНИЗМ
В. И. Гинецинский О СПЕЦИФИКЕ РЕАЛИЗАЦИИ ДИДАКТИЧЕСКИХ ПРИНЦИПОВ В ПРЕПОДАВАНИИ ПСИХОЛОГИИ
ТАБЛИЦА 2.ОБЩИЕ ПРИНЦИПЫ ЭТИЧЕСКОГО КОДЕКСА АРА ПРИНЦИП А. КОМПЕТЕНТНОСТЬ
ДЕТЕРМИНИЗМ / ИНДЕТЕРМИНИЗМ (DETERMINISM / INDETERMINISM)
«МЯГКИЙ» ДЕТЕРМИНИЗМ (SOFT DETERMINISM)
2.1. Коммуникативность мира как один из базовых объяснительных принципов современной психологии
ДЕТЕРМИНИЗМ
ТЕНДЕНЦИЯ К РАВНОВЕСИЮ, КАК ПРИНЦИП ФИЛОСО-ФИИ И ЕГО ВОЗМОЖНАЯ РЕАЛИЗАЦИЯ В ПСИХОЛОГИИ
СТАТИСТИЧЕСКИЙ ДЕТЕРМИНИЗМ
§ 4. ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ УПРАВЛЕНИЕ ДЕЙСТВИЯМИ И ДЕТЕРМИНИЗМ ПОВЕДЕНИЯ
КУЛЬТУРНЫЙ ДЕТЕРМИНИЗМ (CULTURAL DETERMINISM)
Добавить комментарий