ПРОБЛЕМЫ МЕТОДОЛОГИИ НАУКИ И ИСТОРИКО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ В ТРУДАХ С.Л. РУБИНШТЕЙНА

Являясь многогранным и разносторонним ученым, Сергей Леонидович Рубинштейн большое внимание уделял разработке проблем методологии научного познания и истории психологии. Глубокий историзм при изучении любых явлений психологии выступал в качестве основополагающей

1 Работа выполнена при финансовой поддержке РГНФ, проект № 98-06-08082..

черты научного мировоззрения и творчества Рубинштейна, важнейшего методологического ориентира в развитии всей системы его психологических воззрений. Не вызывает сомнения, что именно учет общих закономерностей научного познания, опора на материалы истории психологии, как зарубежной, так и отечественной, их творческое переосмысление в контексте новых подходов, а также использование при решении актуальных проблем психологии, служило одним из оснований фундаментальности трудов ученого, его высокой научной продуктивности.

Наследие Рубинштейна в рассматриваемой нами области имеет огромное значение для развития современного психологического знания и включает в себя три органически связанных блока идей: общеметодологические положения, касающиеся закономерностей науки вообще; методологические проблемы психологического познания; работы, посвя-щенные рассмотрению тех или иных проблем историко-психологических исследований.

Как нам представляется, в условиях кризиса, переживаемого сегодня российской психологией, внимательное прочтение и осмысление идей С.Л. Рубинштейна в области науковедения, методологии психологического познания и истории психологии является чрезвычайно важным и актуальным.

Методологические проблемы развития науки

Самостоятельную ценность и важное исходное основание реконструкции психологических воззрений С.Л. Рубинштейна, особенностей разработанной им психологической концепции в целом, с нашей точки зрения, представляют его взгляды, касающиеся закономерностей развития науки.

Науку Рубинштейн рассматривает как важную сферу жизнедеятельности общества, выделяет ее практическую роль в общеэкономической области, идеологическую ценность и значение «с моралистической точки зрения» (6, с. 332]. Подчеркивается, что наука представляет собой не знание для знания, а знание для жизни», ее целью является разработка проблем, значимых для практики, для реального бытия человека и общества. С другой стороны, справедливо указы вается, что сколь неверным является представление о так называемой «чистой науке» (имеющей свою, «в ней самойлежащую ценность), столь же ошибочно понимание науки как сферы утилитарной практики.

Представляет интерес содержащееся в работах Рубинштейна обоснование социальной роли науки, состоящей в ее интегрирующей функции. Наука, по его мнению, является тем пространством, в рамках которого возникает реальное единство людей в интеллектуальной сфере как предпосылка и условие их взаимного понимания и общения. Наука становится сферой, где познание достигает «высших ступеней объективности [2, с. 7]. Как отмечает Рубинштейн, научные понятия и категории разрушают сепаратизм индивидуальных миров людей, отгораживающих их друг от друга, и способствуют созданию «единого общего мира, в котором могут впервые понять друг друга все люди» [6, с. 332]. Отсюда делается вывод: «Знание — универсально, наука — социальна». В связи с этим и критерии научного знания, в отличие от восприятия, интуиции и веры, основыван> щихся на субъективных представлениях, отличаются «всеобщностью и необходимостью». В числу критериев науки Рубинштейн относит «доказанность». Его суть состоит в превращении знания из продукта индивидуального сознания в факт общественного сознания, в обретении им статуса «общеобязательного, социализированного знания» [6, с. 3331-

Понимание науки как высшей ступени объективности в то же время не означает абсолютизации ее роли, рассмотрения ее как якобы некоего нового божества, «приобщение к которому всегда благодать». Рубинштейн подчеркивает, что наука имеет определенные ограничения, которые нельзя не учитывать: «Деятельность ученого специфична, научное творчество как одна из функций жизни страдает специфической ограниченностью. Наука как часть в пределах целого… внутренне противоречива, антиномична, диалектична» [6, с. 332-333]. С этой точки зрения представляет интерес данное в работах Рубинштейна описание антиномий науки как непрерывно развивающегося процесса — процесса выдвижения и утверждения научных истин и их столь же неизбежного опровержения (уточнения, углубления) на следующих витках развития научного познания. Многие идеи, высказанные в этом контексте Рубинштейном, созвучнысовременным логико-эпистемологическим положениям, развиваемым на современном этапе в школе К. Поппера: постоянное движение в направлении к точному, «достоверному» знанию и отсутствие принципиальной возможности его достижения; глубочайшая диалектика научного познания («перманентная революция в области науки»); роль научной критики «как силы, созидающей науку, стимули-рующей критическую проверку, обоснование» идей, заставляющей непрерывно опровергать устоявшиеся научные положения.

Следует отметить, что наука рассматривается С.Л. Рубинштейном не только с точки зрения ее результата, коим выступает совокупность научных знаний, но и в ее процес-суальном аспекте — как процесс научного познания.

В этом же ключе выступает критика Рубинштейном позитивистского взгляда на науку, отрицающего ее конструктивность, отождествляющего научное познание с «чистым описанием» и тем самым нивелирующего роль исследования в его развитии. Наука, согласно Рубинштейну — это всегда преодоление исходного данного в ходе исследования: «Наука, настоящая подлинная наука — прежде всего исследование» [6, с 338]

Особый интерес представляют содержащееся в работах Рубинштейна определение субъектной стороны познания и обоснование роли субъекта и субъектного фактора в научном познании.

Раскрытие субъектно-личностной составляющей процесса познания приводит Рубинштейна к разграничению сознания человека как сферы субъективного мира и научного знания как области общественного познания. Научное знание определяется им как продукт общественно-исторического развития. Его субъектом является общество в целом на всех этапах его исторического бытия. Субъектом сознания выступает конкретный индивид (выдел, нами — В.К.), В индивидуальном сознании и в науке знание представлено по-разному, в качественно своеобразных формах. Рубинштейн подчеркивает, что «в сознании индивида знание не представлено обычно в «чистом», т е в абстрактном, виде, а лишь как момент, как сторона многообразных действенных, мотивационных, личностных моментов, отражающих-ся в переживании. Сознание конкретной живой личности — сознание в психологическом, а не в идеологическом смысле слова — всегда погружено в динамическое, не вполне осознанное переживание..» [2, с. 7]. Но это отнюдь не исключает момента истинности в мыслях отдельных ученых как субъектов познания — их объективное значение определяется тем, насколько те или иные мыслители «адекватно, полно и совершенно отражают объективную действительность» [21 Привязанность идей ученого к его субъективному миру, их обусловленность «горизонтами» его личного сознания, связанного, в свою очередь, с «индивидуальным ходом его развития и историческими условиями, в которых оно совер-шалось», приводит, по мнению Рубинштейна, к тому, что порой объективный (отвлеченный от субъективно-личностной формы) смысл его идей становится понятным только по прошествии времени, в исторической перспективе.

Различия знания и сознания в то же время не исключают возможностей их диалектической связи и взаимодействия в реальном процессе познания. Индивид вносит свои знания в совокупный продукт общественного познания, стимулируя тем самым его развитие. Но при этом он отталкивается от сложившейся системы знаний, соотнося, таким образом, свои воззрения с позицией того коллективного субъекта, научная деятельность которого представлена в результатах общественного познания.

Показано, что, с одной стороны, характеристики субъекта познания определяются спецификой сферы осуществляемой им деятельности. Например, из критичности как принципа научного знания Рубинштейном выводится заключение о важности для каждого крупного ученого носить в себе критический дух, «быть революционером по своей природе» [6, с. 334]. Указанное свойство составляет неотъемлемую, можно сказать профессионально-значимую, черту человека как субъекта научного познания, ибо это — залог творческого, новаторского подхода в науке, условие, обеспечивающее преобразовательную активность и продуктивность научного поиска.

С другой стороны, каждый человек привносит в науку чрезвычайно много от себя, своей индивидуальности, творческих возможностей, таланта. Уже объективно существую-щие ограничения отдельного человека как субъекта научной деятельности в решении тех или иных задач, согласно Рубинштейну, влияют на ход и результаты исследовательского процесса. Это наглядно проявляется, в частности, в феномене научной специализации, выступающем оборотной стороной неисчерпаемости знания и определяющем возможность отдельного исследователя детально изучить только свой, достаточно ограниченный по объему раздел научного знания, принимая при этом все остальное «на веру». В силу этого, будучи специалистом в одной области, ученый является дилетантом в других сферах, что может отражаться на его научных результатах. И здесь проявляется одна из антиномий научного процесса— науки как кумулятивной, общественной по своей сути, сферы деятельности (характеризующейся объективно осуществляющимся постоянным и безграничным поиском и накоплением данных), и ее отдельного субъекта, имеющего потенциал, ограниченный как его способностями, так и индивидуальными рамками его жизнедеятельности.

Важным противоречием научного знания, вытекающим из противоположности объективности научного познания и субъективности сознания человека, выступает различие основных структурных компонентов знания — понятий и представлений. Если понятия составляют логическую структуру знания, то представления — это наглядное содержание со-знания индивида. И естественно, что наука в своем движении к истине объективно ориентирована на максимальное освобождение, очищение от субъективного содержания идей, взглядов, подходов: «Наука стремится элиминировать из данного все элементы, обусловленные субъектом» [1, с. 336-337]. Органично связанная исходно, по своему происхождению, с субъектом, творцом идей, рождающаяся в конкретной психологической среде, наука в ее результативном, логико-научном аспекте в то же время предстает как некая автономная область, система, характеризующаяся совокупностью внутринаучных связей и зависимостей: «Наука определяется как система, в которой каждый элемент определен своими отношениями к другим элементам системы» [1, с. 337]. Этим обусловлена объективность знания, возможность его рассмотрения вне зависимости от познающего по субъекта. Каждый элемент внутри системы научного знания и в связи со всеми другими ее компонентами выступает в качестве объективного логического содержания науки: «понятие существует лишь в системе понятий». Переходя из контекста в контекст, понятия трансформируются, меняют свое содержание. Извлеченное из системы, понятие обретает иную форму своего бытия, превращаясь в феномен субъективного содержания сознания Самостоятельный интерес в указанных взглядах Рубинштейна представляет, наряду с констатацией объективно-субъективного статуса научного знания, также системное понимание его бытия как структурно организованной целостности.

Являясь относительно автономной, независимой от субъекта в своем логико-научном содержании, наука всецело определяется им в своем развитии, становлении. Она непосредственно обусловлена активностью познающего субъекта, его исследовательской ориентацией: «Объективизм, познающий то, что есть, так, как оно есть, — не позитивизм, но пассивизм, который приемлет то, что дано, так, как оно дано». Развитие науки предполагает творческую позицию познающего субъекта, постоянно проникающего в ее внутринаучное содержание, изменяющего и преобразующего сложившуюся систему воззрений.

В своей собственно профессиональной сфере субъекты различаются также по уровню знания, его глубине, вклю-ченнности в структуру личности. Так, Рубинштейн рассматривает тип знания, при котором у субъекта возникает иллюзия, что не «я знаю истину, а «я есть истина». Такое знание, по нашему мнению, можно было бы назвать «ин-траличностным» в силу утраты им своего объективного характера и восприятия и оценки его лишь с точки зрения его субъектной ипостаси, как принадлежности конкретного человека, его творца. И в этом плане становится понятным заключение С.Л. Рубинштейна о том, что «наука не есть такое знание — мудрость».

Другой тип знания, выделяемый Рубинштейном — «полузнание» характеризуется им как «наихудшее невежество (некоторый осколок знания, совершенно извращенного, изъятый из контекста, соединенный с отрицанием принципа знания)» [1, с. 3351.

Очень интересной представляется идея, высказанная Л.Н.Толстым— о зависимости знания от личностных, и даже более того — духовных характеристик субъекта познания. Толстой указывает, что «знание людей, живущих неправедной, суетной, развратной жизнью, не может быть истинным…. По сути дела, здесь отражается христианский тезис об открытости высшей истины только людям с чистой душой, о возможности озарения как важнейшего источника и средства познания. Рубинштейн, конкретизируя и развивая указанную мысль, подходит к ней с другой стороны. «Большое количество специальных знаний может дать очень ничтожное духовное содержание», — пишет он. Видимо речь идет о том, что знание само по себе не является самоцелью, не означает автоматически духовного совершенствования личности. Развитие последней — сложный и многогранный процесс, в котором знание выступает лишь как его предпосылка, условие, а не как единственная и, всеобъемлющая причина. Тем самым преодолевается фетишизация роли знания в развитии личности, опровергается сугубо интеллектуалистический взгляд на сложный процесс ее духовного становления и, по сути дела, разводятся сами понятия «интеллектуальное развитие» и «духовное совершенствование» человека.

Методолого-теоретическне проблемы развития психологического познания

С.Л. Рубинштейн занимает особое место в истории отечественной психологической мысли XX столетия. Прежде всего с именем этого выдающегося мыслителя, человека высочайшей духовной и интеллектуальной культуры, было связано методолого-теоретическое построение и оформление научной школы, сложившейся в нашей стране в послереволюционный период. Основные принципы психологии, составившие методологический каркас психологической науки в СССР, были обоснованы прежде всего в трудах Рубинштейна. Напряженная и глубокая по своему содержанию научная дискуссия с представителями разных направлений психологии, осуществляемая им на протяжении всех этапов его творчества и представленная в его трудах, была направлена на поиск твердых и точных методологических оснований нового, развиваемого в нашей стране подхода, на от-стаивание самостоятельности психологии, ее места в научном пространстве, на реализацию естественно-научного, диалектического взгляда на психическую реальность. Во многом именно благодаря его усилиям психологическая наука в нашей стране избежала сползания в область поведенче-ства, механицизма и позитивизма, грозившим ей реально в сложные для нее 20—30-е гг.

Рубинштейн ориентировался на марксистскую философию как основание разработки методологии психологии.

Как нам представляется, обращение к марксизму было про-диктовано рядом обстоятельств. Безусловно, следует иметь в виду объективные условия исторического развития страны после 1917 г., не оставлявшие, по сути, ученым выбора в определении их идейных ориентации. Но наряду с этим не менее значимым мотивом для Рубинштейна выступало также признание эвристических возможностей марксистской философии, уверенность в научной ценности и в ее значительном познавательном потенциале в объяснении человека и его психического мира. В марксистской теории он видел много положений, соответствующих его собственным представлениям о сущности психического и путях его исследования, — это идеи труда как источника развития человека, развития психики, социальной детерминированности личности. При этом Рубинштейн категорически возражал против механического перенесения в психологию тех или иных марксистских тезисов, как предлагали это сделать в 20—30-е гг. некоторые ученые. Марксистская теория не калькировалась им, а сама становилась предметом серьезного научного анализа. Единственным приемлемым вариантом решения проблемы перестройки психологии на марксистских основах Рубинштейн считал творческое осмысление и использование идей марксизма и создание на этой основе собственной методологии психологии. Из марксистской философии ученым было взятс и внесено в методологию психологию только то, что соответствовало и непротиворечиво укладывалось в рамки его собственного научного мировоззрения. Результатом явился сугубо научный, психо-логический взгляд на психические явления, исключавший всякий догматизм, примитивные и однозначно-упрощенныетрактовки психического в духе пролеткульта. В этом смысле С.Л. Рубинштейн может рассматриваться как образец творческого, новаторского отношения к решению сложных методолого-теоретических проблем психологии.

Глубина и четкость теоретико-методологического позиций ученого проявилась при описании ученым характеристик психических явлений, определении предмета психологии и методов исследования психической реальности.

Характеризуя природу психического, Рубинштейн выделяет, во-первых, его двойную соотнесенность — как «укорененного в индивиде, в субъекте и отражающего объект» (2, с. 5]. Единство этих двух аспектов не исключает и их дифференциации, проявляющейся, по Рубинштейну, все более отчетливо по мере общественно-исторического становления человека как субъекта, сознательно выделяющего себя из действительности и определенным образом относящегося к ней. Отсюда делается вывод, что «знание, представленное в сознании индивида, является единством объективного и субъективного» [2, с. 6}.

Вторая диада, реально существующая в психическом мире человека — соотношение и взаимосвязь сознательного и бес-сознательного. Сознание реального человека не исчерпыва-ется «абстрактной сознательностью, оно всегда — единство осознанного и неосознанного, сознательного и бессознательного, взаимопереплетенных и взаимосвязанных множеством взаимопереходов» [2, с. 9].

Наконец, сущность психического выражается еще в од-ном важном аспекте — в единстве сознания и деятельности. Психическое не является, по Рубинштейну, непосредственной данностью субъекта; оно опосредовано объективными связями и отношениями к предметному миру, деятельностью субъекта по его преобразованию. Деятельность является важнейшим условием и сферой проявления сознания. Рубинштейн делает заключение, что «деятельность и сознание — не два в разные стороны обращенных аспекта. Они образуют органическое целое — не тождество, но единство» [2, с. 10]. Поэтому и изучение психики исключает ее рассмотрение как некоего замкнутого внутреннего мира — она должна исследоваться только в единстве ее внутренних и внешних проявлений.Анализ особенностей сущности и природы психического позволяет Рубинштейну дать, на наш взгляд, предельно точное и наиболее полное определение предмета психологии. Оно включает ряд аспектов — изучение психики в закономерностях ее развития; как психических проявлений конкретного индивида в его реальных взаимоотношениях со средой; как продукта общественно-исторической деятельности, исторического феномена; как сознания личности, включенной в систему общественных отношений.

Отталкиваясь от понимания науки как, в первую очередь, исследовательского процесса, Рубинштейн справедливо большое внимание уделяет также анализу методов психологии, которые рассматриваются им в органическом единстве с методологией. При этом в качестве основного принципа научной методологии им выделяется требование единства метода и предмета исследования как условия отражения и познания изучаемого явления «в его собственном реальном развитии и реальных, опосредующих его отношениях» [2, с. 21].

Историко-психологические исследования Рубинштейна

В работах С.Л. Рубинштейна рассматривается творчество многих ученых-психологов, как отечественных, так и зарубежных, анализируются различные направления психо-логии.

Объектом его исследований в области истории психологии были многие известные русские ученые, основоположники отечественной психологической науки: И,М. Сеченов, И.П. Павлов, Н.Н.Ланге, В.М.Бехтерев, Н.Я, Грот, Г.И Челпанов, Л.С. Выготский и др. Более Того, именно в его трудах целый ряд персоналий был впервые введен в историю отечественной психологии и стал предметом серьезного психологического анализа. Это относится, прежде всего, к исследованию творчества И.М. Сеченова, которому и сам Рубинштейн и ряд его учеников (Е.А. Будилова, М.Г. Ярошевский и др.) уделяли заслуженно большое внимание как одному из столпов нашей отечественной научной традиции в области человекознания, стоявшему у истоков становления научной психологии. Рубинштейн писал: «И.М. Сеченов создал общую схему рефлекторной концеп-ции деятельности головного мозга и вскрыл ее значение для построения психологии» [4, с. 353]. Глубокий анализ научных взглядов Сеченова способствовал раскрытию содержания его фундаментальных идей, касающихся понимания сущности психического и его функций в жизнедеятельности организма; позволил вычленить основополагающие моменты сеченовского рефлекторного учения, ставшие предметом дальнейшего развития в советской психологии (отражательная и регуляторная функции психического; существование психического как процесса и как деятельности; как анали-тико-синтетической деятельности и т.д.).

Следует отметить, что анализ творчества ученых проводился Рубинштейном с сугубо научных, а не с идеологических позиций, независимо от того, в какое бы время он ни обращался к историко-психологическим исследованиям. Специфика конкретной ситуации, сложные политические процессы, происходившие в обществе и влиявшие на развитие науки, определяли, безусловно, внимание к тем или иным проблемам истории психологии, делали их рассмотрение особенно актуальным. Однако это не отражалось на общем стиле научной деятельности Рубинштейна — он всегда твердо стоял на сугубо научной почве. Его интересовали, прежде всего, система психологических взглядов, особенности философского мировоззрения исследуемых им ученых, а не их политические пристрастия. Последнее было лишь фоном, но никогда не выступало в качестве фигуры в его историко-психологических трудах.

В контексте вышесказанного представляется возможным также объяснить обращение к наследию Сеченова как обусловленное, помимо собственно научных задач, также профилактическими целями: стремлением предохранить психологию от готовящейся экспансии на нее со стороны физиологии под флагом учения И.П. Павлова. Отсюда есте-ственное желание опереться на физиологическое, но гораздо более близкое к психологии, значительно более созвучное ее базовой проблематике и теоретико-методологическим основам, учение Сеченова. Сам Рубинштейн непосредственно указывал на это, отмечая, что И.П. Павлов «концентрировал свое внимание на физиологическом анализе рефлекторной деятельности и очень веско, но лишь попутно касался психологического аспекта (выделено нами— В.К.) рефлекторной концепции».

Поражает также удивительная способность Рубинштейна всегда оставаться в русле психологического анализа, отстаивать интересы психологической науки. Особенно четко это проявилось в оиекке поведенчества (с присущей ему тенденцией депсихологизации), в выступлениях на дискуссии о судьбах психологии во время так называемой «Павловской сессии» и т.д. Рубинштейн относится к числу тех ученых, которые в нелегкой и неравной борьбе силой своих убеждений, благодаря своему научному авторитету, гражданскому мужеству фактически спасли психологическую науку от готовящегося разгрома, отстояли и сохранили ее самостоятельность.

С.Л. Рубинштейна отличала высочайшая эрудиция; он относился к типу ученых-энциклопедистов — столь глубоки были его познания в области психологии, философии, ло-гики, этики, филологии. Это позволяло ему любое явление рассматривать целостно, системно, в самых широких общенаучных и культурологических аспектах, обеспечивало фундаментальность его научных разработок. Знание языков и свободная ориентация в современной ему зарубежной психологической науке способствовали проведению серьезных исследований и на материале ее новейших течений и направлений. Это базировалось еще на одной важной черте Рубинштейна как исследователя — его глубоком интересе к достижениям зарубежной психологической науки, стремлении осмыслить и использовать ее результаты при разработке методологии и теории нашей отечественной психологии. Он был глубоко убежден, что развитие психологии в СССР может и должно осуществляться только в контексте и в неразрывной связи с мировой наукой. Поэтому можно с полным основанием утверждать, что в условиях политики научного изоляционизма, реально осуществляемой в нашей стране на протяжении длительного времени, работы С.Л. Рубинштейна служили тем мостиком, который соединял российскую психологию с мировой психологической мыслью.

Самостоятельный интерес и научную, конкретно-психологическую и методологическую ценность представляет конструктивный характер критики Рубинштейном взглядов рас-сматриваемых им ученых или психологических школ и направлений.

Так, недостатки гештальтлсихологии он определял следующим образом:

1) целое без частей,

2) статичность: структуры — не абсолютные данности; они возникают и распадаются,

3) формализм — формальное положение выступает как фактор, определяющий реальный процесс.

Рефлексологию Рубинштейн критиковал за ее механицизм в отношении психического и физического; за сведение высших форм к простой сумме рефлексов; за механический перенос общих естественнонаучных законов на объяснение социальной жизни.

Учитывая особую популярность в настоящее время различных направлений гуманистической, культурно-исторической психологии, противопоставляемой традиционным естественнонаучным подходам, представляет интерес оценка понимающей психологии, данная Рубинштейном. Анализ взглядов Дильтея, их методологических оснований, позволил ему выделить основные характеристики указанного направления

— отказ от объяснения (в его ассоциативном, механистическом варианте) и признание описания основной методологической задачей психологии;

— понимание душевной жизни как целостной, структурно организованной, связанной с историей, культурой;

— выделение непосредственного переживания субъекта как главной психологической категории;

— противопоставление переживания восприятию и представлению и тем самым отрицание предметного содержания сознания «как знания субъекта, которому противостоит независимый от него предметный мир» [5, с. 347].

Делается вывод, что в понимающей психологии имеет место растворение объективного мира в субъективном; «структура душевной жизни непосредственно дана в переживании, а не является продуктом опосредствованного знания» [5, с. 348].

Критически оценивается понимание Дильтеем развития как обусловленного только структурной связью, а не закономерного процесса. Более того, исходя из механистической схемы развития, Дильтей совсем отказывается от изучения закономерностей развития. Психологическое развитие выступает у него в виде ряда метаморфоз, которые психолог вычленяет и описывает.

Сравнивая психологию Дильтея и Фрейда, Рубинштейн усматривает в них качественные различия у Фрейда суть психического — в глубинных структурах, у Дильтея ее высшим выражением является объективированное мировоззрение, т.е. «вершинная психология» [5, с. 349]. «Высшие объективированные проявления душевной жизни раскрывают самые глубокие ее основы».

Признавая постулируемую Дильтеем связь психологии с историей, выделение, в частности, исторических типов мировоззрения, Рубинштейн в тоже время называет историч-ность его концепции «мнимой». Дильтей умозрительно выделяет три типа мировоззрения (равно три типа индивидуальности) — «натурализм, объективный идеализм и идеализм свободы» — как изначальные, извечные, исторически неизменные, т.е. рассматриваемые, по сути, «в отрыве от конкретных исторических условий…». Таким образом, его концепция оказывается квазиисторической» (5]. Общий вывод Рубинштейна состоит в том, что психология у Дильтея связана не с общественной средой, а с психологией индивида, выступает как ее проекция.

Историко-психологический анализ в трудах Рубинштейна носил всегда позитивный и конструктивный характер, ориентировал на поиск новых научных данных. Им выделялось, прежде всего, позитивное зерно концепции и одновременно проводилась всесторонне обоснованная и корректная критика ее ошибочных положений. Важнейшими особенностями историко-научного подхода С.Л. Рубинштейна выступали: глубочайшая эрудированность в предмете; системность анализа и оценки (во всем многообразии сторон, во всех связях), сравнительно-историческое рассмотрение, (что позволяло глубже осознать специфику исследуемого вопроса); корректность и взвешенность критических формулировок; уважение к оппонентам Нам представляется, что работы Рубинштейна служат примером подлинно интеллигентного подхода к обсуждаемым проблемам, образцом истинно научной дискуссии в психологии. Сам факт реализации указанного стиля научной работы вызывает удивление и заслуживает самой высокой оценки, особенно если учесть, что традицией того времени была критика совсем иного рода — классово а не научно-ориентированная; беспощадная и жесткая по форме; одномерная (по «черно-белому принципу»). В связи с этим становится понятным, почему именно Рубинштейн был избран основным объектом нападок и огульного очернительства во время космополитических дискуссий 40-х гг.

Таким образом, анализ взглядов С.Л. Рубинштейна на психологическую науку, ее методологию, предмет и методы, рассмотрение его историко-психологических исследований позволил нам воссоздать уникальный субъективный стиль научной деятельности ученого. Он и сегодня выступает одним из ярчайших образцов сочетания научной страстности и объективности; глубоко личностного и, одновременно, общественно-исторического взгляда на исследуемые проблемы; высокой убежденности в правильности своих позиций и диалектического подхода к науке как постоянно развивающейся и преобразующейся системе знаний; методологической строгости и монистической целостности своих взглядов и истинно плюралистических научных ориентации.

Январь 24, 2019 Общая психология, психология личности, история психологии
Еще по теме
ПРОБЛЕМА ОБЩЕНИЯ И КОММУНИКАТИВНАЯ МЕТОДОЛОГИЯ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ НАУКИ
ПРОБЛЕМЫ ПРИМЕНЕНИЯ ДИФФЕРЕНЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ МЕТОДОЛОГИИ В ИССЛЕДОВАНИИ ЛИЧ-НОСТИ
КОГНИТИВНАЯ МЕТОДОЛОГИЯ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ НАУКИ: РАЗРАБОТКА КОНЦЕПЦИИ
НА ПУТИ К СОЗДАНИЮ ТЕОРИИ МЕТОДОЛОГИИ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ НАУКИ?
ИСТОРИЧЕСКАЯ РОЛЬ С.Л. РУБИНШТЕЙНА В ИДЕЙНОЙ БОРЬБЕ В ПЕРИОД ПЕРЕСТРОЙКИ ТЕОРЕТИЧЕСКИХ ОСНОВ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ НАУКИ (20-е - 30-е годы)
ИСТОРИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ПОДХОДА К ИССЛЕДОВАНИЮ ЛИЧНОСТИ В УСЛОВИЯХ БОЛЕЗНИ
Глава 1. АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ НАУКИ
Проблема субъекта в теории и истории психологической науки
ГЛАВА ПРОФЕССИОНАЛЬНОЕ САМООТНОШЕНИЕ ЛИЧНОСТИ КАК ПРОБЛЕМА ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ НАУКИ
БУГРИМЕНКО А.Г. «ПРЕДТЕОРИИ» КАК СПОСОБ ПРОГНОЗИРОВАНИЯРАЗВИТИЯ МЕТОДОЛОГИИ НАУКИ
Слепухина А.В. Духовность личности как проблема современной психологической науки
ИССЛЕДОВАНИЯ ПРОБЛЕМ МЫШЛЕНИЯ В ТРУДАХ БЕЛОРУССКИХ ПСИХОЛО-ГОВ
КЛИМКОВИЧ Е.А. ИССЛЕДОВАНИЯ ПРОБЛЕМ МЫШЛЕНИЯ В ТРУДАХ БЕЛО-РУССКИХ ПСИХОЛОГОВ
УДК 159.P. А. ПАНИН ЖИЗНЕННЫЕ ЦЕЛИ ЛИЧНОСТИ КАК ПРОБЛЕМА ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ НАУКИ
3.1. Историко-психологический анализ понятия «аутокоммуникация»
Добавить комментарий