ПРОБЛЕМЫ ПСИХОЛОГИИ ПРАКТИЧЕСКОГО ИНТЕЛЛЕКТА

Проблема, касающаяся природы практического интеллекта, возникла одновременно с появлением этого термина и в связи со знаменитыми опытами В. Келлера, описанными в его сочинении «Исследование интеллекта антропоидов I», которое появилось в 1917 году. Эта проблема стала одной из узловых проблем психологии тех лет, вызвала целую серию исследований, построенных по типу келлеровских опытов с шимпанзе, но проведенных на умственно отсталых

1 Работа выполнена при финансовой поддержке РГНФ, проект № 99-0б-00220а.и нормальных детях. Было установлено, что существует «разумное действие», которое не строится на основе теоре-тического мышления и принципиально отлично от случайных проб и ошибок.

Понимание сути практического интеллекта как способности к «разумному действию в соответствии с той ситуацией, в которой оно находится, — уже такое понимание вызвало длительную дискуссию у психологов.

Однако самый термин «практический интеллект» с годами менял свое содержание, порождая новые проблемы. Одной из самых «живучих» оказалась проблема единства ин-теллекта. «У человека существует единый интеллект, единое мышление», — пишет С.Л. Рубинштейн [11, с. 333]. «Термин практическое мышление, а тем более практический ин-теллект… не безупречен и может вызвать ложную трактовку», — замечает он. Противопоставление познания, теоретического мышления и разумного действия приводит к тому, что сужается, искажается понимание и теоретического мышления, и практического действия. По мнению С.Л. Рубинштейна, задача исследователей состоит в том, чтобы не порывая единства мышления во всех его типах и стадиях развития, правильно выявить специфику практического мышления [11, с. 333].

Теоретическое мышление — это обобщенное мышление в понятиях [И, с. 309]. Это высшая форма, это — подлинное мышление, которое «высвобождается от прикованности к каждому единичному случаю практики» [11, с. 308]. Но если практическое мышление — ранняя первичная форма мышления, то неявно предполагается, что оно еще приковано к каждому единичному случаю практики, является низшей формой мышления, не опосредованное познание, оно не обладает обобщениями.

Если продолжить такое сопоставление, то получается, что в практическом мышлении мы оперируем только наглядным единичным содержанием, данным нам как в непо-средственном созерцании, разрешаем задачу лишь для данного единичного случая.

Между тем, С.Л. Рубинштейн справедливо пишет, что одно из главных различий между двумя видами единого мышления — теоретическим и практическим мышлением —заключается в различном характере связей этих видов мышления с практикой. Эта связь, опосредованная в теоретическом мышлении и непосредственная в практическом [11, с. 333]. И главным, решающим источником различий является их качественное своеобразие. Как известно, первым попытался показать это качественное своеобразие практического интеллекта Б.М. Теплов в своей знаменитой работе «Ум полководца».

Различие между двумя типами мышления Б.М. Теплов видит не в разных механизмах мышления. «Интеллект у человека один и едины основные механизмы мышления, — пишет он, — но различны формы мыслительной деятельности, поскольку различны задачи, стоящие в этом и в другом случае перед умом человека» [15, с. 253].

По сути о различиях в задачах теоретического и практического мышления пишут О. Липман и X. Боген в своей работе «Наивная физика». По их мнению, предметом познания теоретического мышления могут быть логические, гносеологические или чувственные свойства и связи предметов, происходит фиксация сходств и различий, установление логических связей и т.п. Но умственное познание может выступать и как подготовка, предпосылка действия. Тогда познание направлено на вещь как на исходный пункт, средство или цель, необходимые для исполнения действия, или на такие свойства, которые должны быть или могут быть изменены при исполнении действия. Такое — практическое — мышление интересуют главным образом свойства предметов, которые могут так или иначе повлиять на успех действия [[20, с. 4-5]]. Знания об этих свойствах отражаются в «наивной физике». Это особые неосознаваемые знания, позволяющие человеку действовать адекватно свойствам реального физического мира, а также выделить предметный мир не «оптически», а уже «физически», в соответствии с актуальными свойствами этого мира.

Конечно, авторы «наивной физики» в своей трактовке природы практического интеллекта допускают явные ошибки, на что справедливо указывал С.Л. Рубинштейн. Они противопоставляют теоретическое и практическое мышление; сводят теоретический интеллект к той его форме, которую культивирует гуманитарно-филологическое образова-ние; рассматривают практический интеллект как связанный с практикой, в отличие от интеллекта теоретического, с практикой не связанного. k

Однако, если принять исправления С.Л. Рубинштейна <) разном характере связи с практикой теоретического и прак тического интеллекта, то в работе О. Липмана и X. Богена мы можем найти первые и очень интересные данные о содержании этой связи, о ее специфике у практического интеллекта. Теоретическое познание, раскрывая важные и существенные свойства действительности, не ставит при этом задачу непосредственных действий в некоторых предметных условиях. Практический интеллект, являясь формой единого интеллекта, также осуществляет познание реальной действительности, имея еще дополнительную задачу информационного обеспечения действия непосредственно в данных условиях. Получается, что практический интеллект, наряду с теоретическим, и как одна из форм единого интеллекта, осуществляет познание опосредованное и обобщенное, опирается на прошлый опыт, но в то же время обеспечивает успешные дейсгвия субъекта в той или иной определенной ситуации.

Б.М. Те плову удается показать значительную сложность практического интеллекта в том случае, когда речь идет о «взрослом, профессиональном мышлении. Мышление, по-добное тому, которое описывает Б.М. Теплов, вне всякого сомнения, является обобщенным и опосредованным познанием. Но оно связано с какими-то особыми обобщениями, не похожими на понятия теоретического мышления. Теплов пишет об интуиции, говорит про «верный глаз», про умение видеть ситуацию и во всей ее сложности, в деталях, и в ее главных решающих характеристиках и свойствах. Проблема единого интеллекта незаметно перерастает в проблему специфики обобщенного знания, характерного для практического мышления и связанного с тем, что оно направлено на подготовку и обеспечение адекватности действования. Эта проблема специфики обобщений практического интеллекта сегодня оказывается одной из самых актуальных, о чем будет сказано ниже.

Значительные успехи в изучении профессиональной деятельности привели к тому, что вновь и в новом качествевозникла проблема единого интеллекта. Не имея адекватного концептуального аппарата, описывающего работу и место интеллекта в любой профессиональной деятельности, психологи представляют мышление как компонент некоторой реальной — и каждый раз другой — деятельности. Так появляются мышление клиническое и мышление спортсмена , мышление рабочего и мышление следователя и др.

Теперь решение проблемы единого интеллекта требовало преодоления представления о многих интеллектах — по видам деятельности и профессиям. Для этого необходимо было найти общее в этих иногда очень различных профессиональных видах мышления, предположить некоторую теоретическую модель, в которую бы они вписывались и которой бы объяснялись. Значительные шаги в этом направлении были сделаны в работах В.Н. Пушкина J8, 9], а затем Д.Н. За-валишиной. Теория оперативного мышления потому и получила широкое распространение, что в значительной степени обладала необходимыми обобщающими возможностями.

Более тщательный анализ показал, что теория оперативного мышления не охватывает всех сторон и проявлений практического интеллекта , и сама его природа оказалась противоречивой и неоднородной.

Попытки создать концептуальную модель мышления «не только ученого (и школьника)», исследовать мышление «в ходе повседневной практической деятельности» и при этом «расположить его в системе жизни и деятельности человека» предполагали ряд изменений в самих принципах исследования. Во-первых, нужно было изучать мышление, не абстрагируясь от привходящих обстоятельств, не «мышление в чистом виде», как это явно или неявно предполагалось до сих пор. А требовалось изучать мышление, укорененное в реальную практическую деятельность, т.е. ориентироваться на исследование мышления в деятельности рабочего и инженера, врача и следователя, а не в условиях искусственно вызванной лабораторной деятельности. По всей видимости, деятельность профессионала (рабочего, инженера и т.п.) занимает в его.жизни центральное место. С этой деятельностью у него связаны жизненные планы, достаток, про-фессиональная гордость, успех и т.п. Этой деятельностьи он отдает значительную часть своего времени и своих сил, Мышление является существенным компонентом этой на-t пряженной и ответственной системы деятельности, a erq t связи с деятельностью сложны и многообразны.

Мышление в ходе лабораторного экспериментирование L не включено в реальную, жизненно важную деятельности! субъекта и в этом смысле оно является плохой моделью мышления практического. В контексте лабораторной деятельности все сложные и напряженные связи мышления и деятельности находят лишь бледное отражение, по которому невозможно восстановить подлинную картину.

Итак, мышление следует изучать укорененным в реальную деятельность, как компонент деятельности [6, 13]. Но именно при таком подходе особенно рельефно должна выступать специфика мышления, направленного непосредственно на преобразование мира, т.е. мышления практического.

На Западе уже в наше время получило распространение близкое по замыслу направление — исследование познания «в контексте» какой-либо деятельности.

Профессионал имеет дело с объектами одного и того же типа, он выступает по отношению к ним в одной и той же функции. И задачи, проблемные ситуации, с которыми ему приходится сталкиваться, до некоторой степени повторяются, что дает возможность профессионалу накапливать некоторый опыт решения подобных задач. Между тем, тра-диционно, при исследовании мышления мы предполагаем вовсе не типичные для субъекта задачи, а стремимся дать испытуемому задачу, новую для него, но посильную и интересную.

Таким образом, во-вторых, потребовалось предпринять изучение интеллекта не дилетанта, а профессионала, имеющего опыт решения такого рода задач. При этом, как мы видим, акцент делался уже не на «вплетенность» мышления в некоторую деятельность, а на особенности самого субъекта практического мышления, специфику его знаний, его опыта, их проявления в собственно процессе практического мышления. В работах зарубежных исследователей сегодня мы находим и представителей данного направления — мышления эксперта, экспертности в мышлении (23, 24].И наконец, в-третьих, для практического мышления в реальной действительности нередко характерна специфическая сложность решаемых задач. Ведь во многих случаях оно имеет дело с объектами, содержащими множество сложно организованных элементов. Задачи, которые возникают в таких объектах, являющихся сложными, «большими» системами, касаются сразу нескольких звеньев этой системы, находящихся в сложных взаимоотношениях. В этом случае говорят о «мышлении в больших системах» , о «комплексных» объектах, о «комплексном» мышлении [17,19]. Эти и другие виды мышления (социальное мышление , обыденное мышление ) исследуются в пределах различных теоретических моделей, их содержание не всегда четко определено.

Таким образом, вместо построения единой теории интеллекта мы снова получаем ряд различных «мышлений», но образованный уже не по профессиональному признаку. Они берут в практическом мышлении его разные части, растаскивают их по разным теоретическим моделям. Получаемые результаты исследований делаются трудносопоставимыми, целостная картина не делается яснее.

Возникает и такой вопрос: а что же такое само это практическое мышление? Это мышление в контексте деятельности или мышление в комплексных системах? Или же это мышление эксперта, профессионала? В самих теоретических моделях достаточно четко отслеживается только одна — заявленная — сторона. Другие параметры специально не ого-вариваются. Но может быть, такой подход и является самым удачным: нет никакого практического мышления, а та или иная специфика появляется благодаря влиянию контекста, комплексности или экспертности? С такой постановкой вопроса нельзя согласиться, но необходимо признать существование проблемы практического интеллекта — проблемы его природы, его специфики.

На протяжении десятилетий после возникновения самого этого понятия его содержание неоднократно менялось. Эти изменения выражались в том, с чем соотносилось практическое мышление, какому виду оно противопоставлялось: теоретическому или академическому, например.

В соответствии с анализом этой проблемы, представлен-ны в работе Е.В.

Драпак , в дихотомию «практическое —теоретическое мышление» авторами работ по практическому мышлению вкладывалось разное содержание. Так, в работах С.Л. Рубинштейна эта дихотомия представлена как «мышление, протекающее в форме действий, целесообразное материально-чувственное взаимодействие субъекта и объекта», с одной стороны, и «мышление как внутренняя, теоретическая деятельность» — с другой. В контексте проблемы единства сознания и деятельности для С.Л. Рубинштейна было важно признание формы реализации в качестве критерия практического мышления.

Уникальность практического мышления обусловлена его функциональными особенностями. Традиционно разделяемые функции познания, относящиеся к мышлению, и преобразования, относящиеся к практике, в практическом мышлении сливаются во времени и представляют тождество: мышление как действие выполняет функцию преобразования; действие как интеллектуальная операция — функцию познавательную.

Практическое мышление рассматривается как исходная форма мышления теоретического. «Человек познает действительность, воздействуя на нее, понимает мир, изменяя его. Мышление зародилось в трудовой деятельности как практическая операция, как момент или компонент деятельности и лишь затем выделилось в относительно са-мостоятельную теоретическую деятельность» [12, с. 341]. На основании этого С.Л. Рубинштейн указывает на структурную и функциональную однородность теоретического и практического мышления. Но, акцентируя внимание на значении практического мышления для становления мышления теоретического, прослеживая становление и генезис познавательной функции, он не затрагивает вопрос о метаморфозах и генезисе функции преобразовательной и специально не останавливается на проблеме практического мышления как мышления в практической преобразовательной деятельности.

В целом такое же содержание дихотомии представлено в работах, так или иначе затрагивающих проблемы наглядно-действенного мышления, сенсомоторного интеллекта, разумного действия (Басов М.Я., Выготский Л.С, Келлер В., Липман О. и Боген X., Пиаже Ж. и др.).Практическое мышление для Б.М. Теплова — это не мышление, протекающее в действенной форме, а мышление, регулирующее, определяющее действие. В качестве альтернативы рассматривается мышление ученого. Таким образом, здесь имеет место другое содержание дихотомии: «мышление ученого превращается в «мышление теоретическое», а мыслительная деятельность в работе производственника» — в «практическое мышление». Работа Б.М. Теплова рассматривает практическое мышление как мышление, вплетенное в преобразовательную деятельность и направленное на преобразование ситуации. Аналогичный подход так или иначе реализуется в работах, посвященных изучению мышления в том или ином виде деятельности (Д.Н. Завалишина, Т.В. Кудрявцев, Ю.Н. Кулюткин, А.В.Родионов, В.В. Чебышева, Ю.К. Корнилов и др.).

В качестве одной из важнейших характеристик практического мышления предполагается преобразующая позиция субъекта мышления: задачей преобразователя, а следовательно, и задачей его мышления является не познание законов спонтанного развития, что характерно для ученого, а законов вмешательства в движение объекта, преобразование последнего объектом.

Другой важной характеристикой практического мышления выступает направленность на реализацию, неотделимость решения от реализации. Это значит, что практик с самого начала думает о реализации, ищет решение для данного конкретного случая, учитывая имеющиеся условия, возможности и многие другие обстоятельства, способные влиять на получение нужного результата. Это значит, что субъект мышления рассматривает окружающий мир с точки зрения возможного использования в своей жизни и деятельности. В процессуальном плане это означает, что субъект, решающий задачу, как бы включает в нее дополнительные условия. В одном случае — это условие реализации, в другом — условие выражения или формулирования получаемого решения.

Дихотомия «практическое — теоретическое мышление» может быть также представлена как «мышление в реальной жизнедеятельности (практическое) — мышление академическое, имеющее место при решении учебных задач, в лабораторных экспериментах (теоретическое)». Такое содержаниеL. tl

прослеживается, например, в работах В.В. Чебышева, Е.В. Коневой, С. Скрибнер. Исходя из этого содержания, выделяются и ведущие характеристики практического мышления, например, самостоятельная постановка проблемы — в отличие от академического, где проблема задана. С. Скрибнер отмечает, что даже в условиях профессиональной деятельности, когда проблемы предопределены ее условиями и со-держанием, работники их преобразуют, по-новому формулируя для себя.

Особенностью мышления в реальной деятельности является вариабельность способов решения одной и той же задачи в отличие от учебных и экспериментальных задач, способы решения которых предопределены имеющимися условиями.

Таким образом, при одинаковом обозначении «практическое — теоретическое мышление» предметом исследования могут быть содержательно разные дихотомии. В основе их выделения лежат разные факторы, которые и задают полюса дихотомии. В основе выделения первой лежит форма, в которой протекает мышление, — действенная или образная и понятийная. В основе вычленения второй дихотомии находится способ освоения действительности — научно-теоретический или практически-преобразовательный. В основе третьей — вид деятельности, в которой реализуется мышление, — учебной, лабораторно-экстгериментальной — или трудовой, реальной.

Е.В. Драпах справедливо замечает, что во многих работах, посвященных проблеме практического мышления, оказываются переплетенными различные дихотомии. Так в работе С. Скрибнер практическое мышление рассматривается как мышление, протекающее в реальной деятельности, но одновременно обсуждаются и преобразовательные свойства практического мышления. Также и подобные описания мышления каждый раз представляют некоторое единство содержания разных дихотомий. И все особенности мышления, свойственные этим разным полюсам, сосуществуют и представляют систему.

Итак, разные авторы в качестве критериев, позволяющих выделить практическое мышление как самостоятельный вид, называют различные признаки. Но, на наш взгляд, главной его отличительной чертой является направленность на преоб-I.

разование. Из этой его особенности естественно и логично вытекают другие его черты, подключаются сопутствующие особенности. Ведь преобразующая направленность предпола-гает и необходимость действования при решении задачи, и включенность (содержательную, а не формальную) практического мышления в саму преобразовательную деятельность.

Мысль субъекта практического мышления направлена на поиск путей преобразования объекта и ситуации, на внесение изменений в реальность. Это — особое познание, которое интересует степень и характер сопротивления объекта воздействиям на него субъекта, производящего эти изменения. Дополнительно к познанию теоретическому это познание таких свойств реальности, которые не были в поле зрения мышления теоретического. Вместе с тем, эти свойства можно обнаружить только в ходе самих этих преобразований, воздействий, что существенно изменяет и сами пути приобретения практического знания.

Практическое мышление не может абстрагироваться от условий и средств, в которых производится данное воздействие, чем весьма усложняются возможности и способы по-лучения обобщенного знания. Поэтому его обобщения содержат, в отличие от теоретических обобщений, и различные стороны ситуации действования, и арсенал средств, и, возможно, специфику осуществления преобразования самим субъектом. Отсюда вытекает относительная непередаваемость этих индивидуальных обобщений, но при этом их «готов-ность» (Теплов), адекватность их реализации данным субъектом в ходе действовзния в известных условиях.

Таким образом, важнейшая черта практического мышления — его преобразующая направленность — должна найти преломление в характере обобщений, в специфике структу-рирования практического знания. Наиболее распространенным является представление о ситуативном принципе организации этих знаний, что представляется вполне логичным. Эта проблема «реализуемости схем» актуальна не только для исследователей практического мышления, но и для представителей других направлений, изучающих спонтанные понятия, наивные теории, ментальные модели, «экспертное» знание и «когнитивное обучение. Идея ситуационной модели не нова. Так, С.Л. Рубинштейн писал, что субъект практи-ческого мышления производит обобщения способов осуществления деятельности; В.Н. Пушкин писал о «ситуативном концепте», а И. Хоффманн и У. Найссер — о ситуативных обобщениях.

Но представление о ситуативном принципе организации практического знания требовало некоторых уточнений. Ведь практическое мышление использует знания не о месте объекта в некоторой ситуации, а знания о путях воздействия на объект и преобразования его, т.е. о переводе из одного состояния в другое, соответствующее цели субъекта. Таким образом, актуальным оказалось не статическое, а динамическое знание, а от ситуативной идеи пришлось перейти к идее событийной организации знания. В экспериментальном ис-следовании А.В. Варенова было убедительно показано, что практики, в отличие от теоретиков, при решении задач больше внимания уделяют анализу событийных аспектов ситуации, ищут не любые, а выполнимые действия. В ходе анализа условий задачи они пытаются построить такую структуру, которая смогла бы включить в себя решение предложенной задачи в качестве одного из событий некоторой целостной последовательности событий.

Еще одно важное проявление событийности, свойственное именно практическому мышлению, стало обнаруживать себя, когда мы обратились к анализу процесса практичес-кого мышления. Оказалось, что в практическом мышлении субъект реализует не одно какое-то обобщение, а использует сменяющие друг друга в процессе мышления системы таких обобщений — в соответствии с тем или иным этапом решения задачи.

В экспериментальном исследовании В,К. Солондаева было показано, что в ходе поиска решения субъект практики использует не одно, а целый ряд обобщений. Их обобщения строятся на основе оценивания различных характеристик решаемой задачи как наиболее существенных на том этапе решения, на котором находится решающий задачу субъект.

Полученные результаты позволили нам построить исследование, где выявлялись непосредственно обобщения, используемые практиками на разных этапах решения задачи. В экспериментальном исследовании Е.В. Коневой спе-цифика индивидуальных классификаций изучалась в зависимости от последовательности зарождения и развития мыс-лительного процесса. Упрощенно эта последовательность выглядела так; возникновение проблемной ситуации — сбор информации для построения и само построение мыслительной задачи — поиск и выработка решения — реализация решения. Удалось зафиксировать элементы субъективной классификации на всех этапах мыслительного процесса.

Таким образом, индивидуальные обобщения, реализуемые в практическом мышлении, оказываются значительно более сложными, чем просто ситуативные или даже событийные. Они также тесно увязываются с мыслительным процессом, они образуют сложную систему, отражая разные параметры ситуации и ее изменений под влиянием преобразующих действий субъекта. Нам кажется, что процессуальный подход к исследованию мышления еще не исчерпал себя. С одной стороны, сам мыслительный процесс, его этапы оказываются изученными не полностью. Так установлено, что в практическом мышлении ранние его этапы оказываются гораздо более развернутыми и сложными. Основанием для первичного отнесения проблемной ситуации к определенному месту в субъективной классификации служат обычно те ее элементы, которые субъект в состоянии отразить в силу своих индивидуальных способов сбора информации. Затем происходит переклассифицирование ситуации на основе индивидуальных возможностей воздействия на объект. При этом учитываются свойства взаимодействующей системы. Следовательно, мы имеем дело с индивидуализированными (а не просто с различными) обобщениями. Именно индивидуали-зированность обусловливает тот факт, что один и тот же, с точки зрения постороннего наблюдателя, эпизод деятельности попадает в разные классификации, а проблемная ситуация разрешается с использованием разных обобщений. Последовательный же ряд обобщений мы можем зафиксировать и при решении учебной (школьной) задачи.

С другой стороны, процесс мышления выступил в качестве своеобразной «траектории» поворота мысли, привлекающей различные грани имеющихся у субъекта знаний в зависимости от направления поиска. И здесь, как нам кажется, психологов ждут новые интересные результаты.

Январь 24, 2019 Общая психология, психология личности, история психологии
Еще по теме
ПРОБЛЕМЫ ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО СТАНОВЛЕНИЯ ПРАКТИЧЕСКИХ ПСИХОЛОГОВ
ПРОЕКТ «ИСПОЛЬЗОВАНИЕ СОВРЕМЕННЫХ ТЕХНИЧЕСКИХ (ИНТЕРАКТИВНЫХ) СРЕДСТВ ОБУЧЕНИЯ В ПРАКТИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ПСИХОЛОГА»: ПРОБЛЕМЫ И ВОЗМОЖНОСТИ
ДИАГНОСТИКА «НЕЯВНЫХ ЗНАНИЙ» И ПРАКТИЧЕСКОГО ИНТЕЛЛЕКТА
Корнилов Сергей Александрович ПРАКТИЧЕСКИЙ ИНТЕЛЛЕКТ КАК СОСТАВЛЯЮЩАЯ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНО-ЛИЧНОСТНОГО ПОТЕНЦИАЛА СТУДЕНТОВ
ПРАКТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ПЛАНОВ С БОЛЬШИМ N
ВРЕЗКА 3.ПРОБЛЕМА КЛОНИРОВАНИЯ ЧЕЛОВЕКА И ЕГО ПРАКТИЧЕСКИЕ ПРИМЕНЕНИЯ
Практическое применение психологии труда
ПРАКТИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ ПСИХОЛОГИИ
ПРАКТИЧЕСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ И ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ПРАКТИКА
1.3. Тестовая батарея ROADS предназначена для определения ПОКАЗАТЕЛЕЙ ФЛЮИДНОГО (НЕВЕРБАЛЬНОГО), КРИСТАЛЛИЗОВАННОГО (ВЕРБАЛЬНОГО), ПРАКТИЧЕСКОГО ИНТЕЛЛЕКТА И КРЕАТИВНОСТИ. ОНА ВКЛЮЧАЕТ 6 СУБТЕСТОВ, 5 ИЗ КОТОРЫХ ВЫПОЛНЯЮТСЯ В УСЛОВИЯХ ОГРАНИЧЕННОГО ВРЕМЕНИ (ВСЕГО 80 МИНУТ):
ПРОБЛЕМНЫЕ ПОЛЯ ПРАКТИЧЕСКОЙ ПСИХОЛОГИИ
Основные направления практической психологии
Комарова О.Н. ПРОБЛЕМА ВЗАИМОСВЯЗИ ИНТЕЛЛЕКТА И ВОЛИ
ИССЛЕДОВАНИЕ ИНТЕЛЛЕКТА В КОНТЕКСТЕ ПРОБЛЕМЫ ОБУЧАЕМОСТИ
Б.А. Еремеев О КАТЕГОРИЯХ ПРАКТИЧЕСКОЙ ПСИХОЛОГИИ
КУМСКОВА Т.М. ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ИНТЕЛЛЕКТ: ПРОБЛЕМА ПОНИМАНИЯ ЭМОЦИЙ
ПРАКТИЧЕСКИЙ ПСИХОЛОГ КАК СОЦИАЛЬНЫЙ ИНЖЕНЕР
Винокурова А.Л. Ценности и удовлетворенность самореализацией у практических психологов
ДИАГНОСТИЧЕСКАЯ ЗАДАЧА КАК ОСНОВА ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ПРАКТИЧЕСКОГО ПСИХОЛОГА
Добавить комментарий