ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ ТЕРАПЕВТИЧЕСКОЕ ЗНАНИЕ О ЧЕЛОВЕКЕ КАК ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ ОСНОВА ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО КОНСУЛЬТИРОВАНИЯ

Происходящие изменения внутри и вокруг психологической науки — это то, что мы регистрируем на поверхности нашей научной жизни, глубинным же изменением, лежащим в основе сегодняшних поисков, является то, что отечественным профессиональным психологам нашим обществом впервые и неявно было предложено развивать новый вид или даже тип знаний о человеке как о личности и индивидуальности, — условно назовем его терапевтическим психологическим знанием или используем термин, предложенный Л. Брем-мером и Э. Шостромом (Brammer, Shostrom, 1968),— «терапевтическая психология». Этот новый этап ознаменовался тем, что, в отличие от традиционного психологического знания о человеке как объекте познания, представленного, например, в дифференциальной психологии или психологии личности, — в области терапевтической психологии или, в частности, в теории психологической помощи, в новом свете предстает проблема психологического познания человека: ПОНИМАНИЯ его как личности и индивидуальности и объяснения внутренних причин его индивидуального поведения.

Принципиальное отличие этого этапа, свидетелями которого все мы являемся, заключается в смещении акцента с естественнонаучной традиции в психологии на гуманитар-ную. Эта внутринаучная дилемма для психологии не нова, и существуют различные философские пути ее рассмотрения. Одна из крайних точек зрения, принадлежащая Д. Ньюб-роу (Newbrough, 1997), заключается в том, что существуют «две психологии», два параллельных психологических знания о человеке: естественнонаучное и гуманитарное. Другие авторы размышляют об изменении соотношения между экспериментальной (от experiment) и «экспериансиальной» (от experience) психологией (Крипнер, де Карвало, 1993); между номинализмом и эссенциализмом (Поппер, 1992).

В отечественной психологии дискуссия на эту тему развернулась с конца 1980-х годов. Так, Л.А Радзиховский (1989), «возвращаясь» к В. Дильтею, В. Виндельбанду, А Бергсону в обсуждении вопроса строгости—нестрогости психологических теорий, говорит о понимающей и объяснительной, но-мотетической и идеографической психологии. О нестрогости психологической теории пишет Г.В. Суходольский (1998), хотя для его методологической позиции свойствен оптимизм, и он считает, что перспектива развития психологии связана именно с ее движением к строгости. AM. Эткинд (1987) видит отличие «академической» и «практической» психологии в различных их задачах: «исследование» в противоположность «изменению». А.А. Пузырей (1988) пишет о следующей диаде: об естественнонаучном мышлении в психологии с его ориентацией на «практическую теорию» и о психотехническом типе научного психологического мышления, который ориентирован на «теоретическую практику». В.А. Богданов (1990) разделяет причинный и целевой подходы, идущие еще от Галилея и Аристотеля, и видит их отражение в психологии в наличии двух различных языков: «языка черт» и «языка факторов ситуации», или структурной в противоположность дискриптивной психологии.

Более взвешенная позиция заключается, на наш взгляд, в том, что простое противопоставление гуманитарного и естественнонаучного знания, понимания и объяснения ужене представляется плодотворным, поэтому неэффективны и частные проявления этого противопоставления, выражающиеся в спорах о научности и ненаучности тех или иных психологических подходов, школ, методов. Если обратиться к современной эпистемологии, то мы увидим, что многие философы признают тот факт, что наука как сфера методического, упорядоченного знания принципиально неполна: за пределы ее компетенции выходят, в частности, ее собственные основания; об этом писали П. Фейерабенд (1986), Х.-Г Гадамер (1988), В.П. Зинченко (1991), К. Поппер (1992) и др. Вспомним высказывание К. Поппера о том, что наука есть здание, воздвигнутое на сваях, не достигающих дна болота. Некоторым оптимизмом, впрочем, проникнута его идея «рациональной теории традиции»: в науке никогда невозможно полное освобождение от предшествовавших традиций и начало «сначала» (хотя он и считал что можно освободиться от табу традиции, критически осмыслив ее, поняв ее цели и задачи и приняв ее). Он полагал, что можно осознанно существовать в научной традиции, контролируя ее воздействие на нас. В этом свете становится ясным разделение (но не противопоставление) гуманитарного и естественнонаучного знания по степени необходимости и целесообразности использования объективирующего подхода в каждом из этих видов знания о человеке. Объективирующее знание, безусловно, имеет право на существование в психологии, если исследователь, стоящий на этих позициях, действительно осознает ограничения этого метода и признает их открыто, как, например, тот же Поппер с его защитой идеи «частичной социальной инженерии».

Кроме проблемы ограниченности любого метода в познании одного человека другим человеком возникает дополнительная проблема, также замеченная философами. Например, Х.-Г. Гадамер, сравнивая естественнонаучный и гуманитарный подходы к познанию человека, приходит к выводу, что такой опыт познания другого человека, который выделяет в его поведении типичные черты и способен предсказывать его действия («опытТы»), «аналогичен расчету, превращающему все в средство достижения наших целей, и с моральной точки зрения есть чистейший эгоизм» (Гадамер, 1988, с, 132). Такому отношению Гадамер противопоставляет «открытость дру-гому Ты». В.И. Медведев вслед за ним считает, что гуманитарное знание по сравнению с естественнонаучным «способствует целевой ориентации и улучшению коммуникаций в человеческом обществе (Медведев, 1997, с. 167). (Здесь пора оговориться: термин «гуманитаризация» используется разными авторами в различном смысле. Так, о необходимости гуманитаризации психологической науки неоднократно и темпераментно писал Б.С. Братусь (1990, 1997), имея в виду развитие определенного ценностного подхода, свойственного гуманистической психологии.)

В защиту практического знания, где невозможно руководствоваться лишь достоверными знаниями, высказывался и И. Кант (1964, т. 3). С. Кьеркегор утверждал, что любой выбор («или—или») носит глубоко личный характер и не может опираться на общезначимое знание (см.: Шестов, 1991). Ф.Ницше (1994) писал, что наука возникла из отвращения интеллекта к хаосу, к непредсказуемости жизни, которую, наоборот, следует принять. Л. Шестов (1991) считает, что, вместо того чтобы убеждать нас в разумной упо-рядоченности мира, философия должна научить нас жить в неупорядоченном и непредсказуемом мире. М. Бубер (1995) неоднократно возвращается к мысли, что «мир не соприча-стен опыту». Таким образом, ряд философов уже готовы принять идею ограниченности сциентистского подхода к познанию человека; вопрос заключается в том, готовы ли к этому психологи, потому что разрыв между номинализмом и эссенциализмом в психологии, между «экспериментальной и экспериенсиальной» психологией может казаться несущественным только для неспециалистов.

Определяя место психологического консультирования в системе психологического терапевтического знания, можно рассматривать его как континуум между медицинским и психологическим знанием. Местоположение определенного вида консультирования на этой шкале, т.е. степень близости к полюсу медицинского или психологического знания, определяется двумя основными группами факторов: идущими от терапевта и идущими от клиента (Schostrom, 1968). Безусловно, это определяет место консультирования только в одномерном пространстве, тогда как классификация видов консультирования может производиться не только в этомконтинууме, но и по другим признакам: формы (групповое, индивидуальное), типа (развивающее и кризисное), вида (семейное, родительское и др.), области применения (социальная работа, организационное развитие и т.п.), методического подхода (например, психодрама, арт-терапия и т.п.), методологии. Анализ зарубежной литературы по методологии психологического консультирования показывает, что исторически психологическое консультирование развилось из теории и практики психотерапии, поэтому при обзоре литературы и современных периодических изданий по этому вопросу можно обнаружить самые различные виды консультирования — от гипноконсультирования до со-консультиро-вания. Основными методологическими школами большинство теоретиков считают психодинамическое, бихевиоральное и гуманистическое; ряд авторов выделяют помимо этих отдельное эмотивное направление (гештальт-терапия, психодрама, «первичная терапия» Янова, биоэнергетический подход Лоуэна и др.), когнитивное (отделяя его от бихеви-орального) и трансперсональное.

Британская Ассоциация Консультирования в своем уставе (Membership Notes, 1990) определяет консультирование как процесс, при котором «человек, берущий на себя регулярно или временно роль консультанта} открыто и определенно предлагает и соглашается посвятить свое время, внимание и уважение другому человеку или людям, которые временно будут в роли его клиентов».

Консультирование также можно определить как помощь индивидууму в исследовании его проблемы, прояснении конфликтующих между собой точек; поиск новых, альтернативных способов совладания с ситуацией; другими словами — «помощь людям в их помощи самим себе (Herbert, 1988, с. 90). Каждая психотерапевтическая теория уже в своих терминах несет открытый или скрытый характер ценности, что, собственно, и интегрирует воедино теорию и метод. Эти ценности определяют и жизненную позицию, жизненную философию консультанта, без которой механическое использование метода обращается в манипуляцию в нега-тивном смысле этого термина, делая клиента объектом, а не субъектом консультирования и помощи. В этом смысле консультант не может работать без целостной ценностнойтеории, которую он реализует в совместной работе с клиентом.

Медицинские модели больше ориентированы на воздействие, чем на взаимодействие с пациентом, а в области психотерапии — это показал уже Фрейд в разработке своей теории переноса—контрпереноса — этот «оттенок несет решающий смысл как для установления рабочих отношений между консультантом и клиентом, гак и для установления в будущем новых отношений клиента с собой и внешним миром. Отношения действительно являются краеугольным камнем в психотерапии, консультировании, социальной работе, поэтому идеи В.Н. Мясищева, Г. Оллпорта и других представителей диспозиционного направления в психологии личности не теряют своей актуальности со временем. Именно природа отношений между консультантом и клиентом в продуктивном процессе консультирования является тем новым опытом, который клиент может (если захочет) начать приобретать, чтобы потом (если захочет) перенести его шаг за шагом (с неизбежными изменениями и потерями) во внешний мир. В этом смысле отношения являются и целью, и средством психологического консультирования. Именно эта наиболее трудная даже для описания и обоб- щения процессуальная часть психотерапии и, тем более,, консультирования, не развивалась в отечественной психо-‘1 логии и медицине до совсем недавнего времени. «ч

В целом, к области психотерапии чаще относят процессы! личностных изменений, тогда как к консультированию — » различные поддерживающие методы. Ряд авторов (Bios, 1988; i Petrofesa, 1978) считают, что консультирование имеет дело COJ случаями, когда проблемы клиента не носят «встроенный» характер, т.е. являются не следствиями его развитых внутренних ригидных невротических паттернов, а скорее следствиями давления внешних факторов. Однако Торн (Thome, 1985) описывает консультирование как тип психотерапии, адаптированный к проблемам «нормальных» людей. Робинсон (Robinson, 1991) привнес полезную идею о том, что консультирование направлено на то, чтобы помочь нормальным людям достичь более высокого уровня собственных адап-тационных навыков, которые проявляются в возрастании степени зрелости, независимости, личностной интеграции иответственности. Выражение «повышение эффективности» часто также используется при описании цели консультирования (Herbert, 1988; Blocher, 1966). С этой точки зрения можно определить консультирование как ориентированный на научение процесс, имеющий место между двумя людьми, когда профессионально компетентный в области релевантных психологических знаний и навыков консультант стремится способствовать клиенту с помощью соответствующих его (клиента) актуальным нуждам методов и внутри контекста его (клиента) общей личностной программы узнать больше о себе самом, научиться связывать эти знания с более ясно воспринимаемыми и более реалистически определяемыми целями так, чтобы клиент мог стать более счастливым и более продуктивным членом своего общества.

В отличие от этого психотерапия часто определяется как имеющая больше дела с ПБРЕучиванием (re-education), чем с НАучением (learning), и проходящая как на созна-тельном, так и бессознательном уровне. Основными целями психотерапии являются помощь клиенту в осуществлении перцептивной реорганизации, интеграции последова-тельных инсайтов в его структуру личности, в выработке его индивидуальных методов сосуществования с собственными глубинными чувствами. Его актуальные психологи-ческие зашиты в ходе психотерапии обычно модифицируются в том направлении, чтобы достичь переадаптации. Именно поэтому так часто подчеркивается глубина вовле-ченности личности клиента (пациента) в процесс психотерапии в отличие от процесса консультирования. В консультировании также подчеркивается важность процессов рационального планирования, разрешения проблем и поддержки в случаях ситуативного давления со стороны окружающей обстановки на «нормального», «здорового», «обыч-ного» человека. Для многих специалистов, особенно клиницистов, различия между психотерапией и психологическим консультированием носят скорее количественный, чем качественный характер (Каплан, Сэдок, 1996). Крут специалистов, профессионально занимающихся психологической помощью, может быть составлен из «консультантов, психотерапевтов, клиницистов, психологов-консультантов, психотерапевтов-консультантов и психодогов» (Herbert, 1988).Сюда в настоящее время в ряде развитых стран включены и социальные работники.

Проведенные нами теоретический анализ основных направлений в психотерапевтической помощи и сравнительные экспериментальные исследования показали, что все известные формы психологической помощи являются не только практиками в их основе лежит несколько иной тип научного психологического знания о человеке, где индивидуально-феноменологическое выходит на первый план и изменения происходят в актуальном времени и пространстве психических процессов, и только позже — в пространстве состояний, отношений, свойств личности. Этот тип знания, который можно назвать психологическим терапевтическим знанием, обладает рядом особенностей, общих для всех подходов и школ психологического консультирования, и является их теоретической основой. Такими общими характеристиками терапевтического психологического знания являются:

• новое и специфическое значение аксиологической (ценностной) компоненты наряду с гносеологической и праксе-ологической;

• новое содержание понимания (а именно, вчувствова-ния в опыт другого человека, как это предложил Дильтей) как метода познания человека;

• роль индивидуального знания психолога о себе самом наряду с общим и частным психологическим знанием;

• развитие знания о себе самом у человека становится основной целью психологического познания;

• познание носит диалогический характер;

• результатом познания является определенное изменение системы ценностей у всех участников процесса;

• превалирование категории «правда» по отношении к категории «истина»;

• отход от идеи «нормальности—ненормальности»;

• роль Языка как символического;

• значимость единичного знания в системе общего психологического знания о человеке.

Психологическое консультирование мы определяем как направленное на понимание языковое (состоящее из вербального, невербального и символического компонентов дискурса) ВЗАИМОдействие, целью которого является трансформацияскрытого потенциала человеческого страдания в усиление способности человека к развитию его собственной индивидуальности. Другими словами, оно имеет своей целью помощь человеку в установлении и развитии его отношений с собой и с окружающим миром. Отношения являются как целью,>? так и средством достижения цели, а клиент — субъектом и, объектом изменения отношений. а

Изменение ценностей является центром изменения от-f. ношений во всех сферах человеческой деятельности, поэтхк. му каждый психологический подход в психотерапии, кон-.! сультировании и социальной работе характеризуется к\ определяется рядом ценностей, положенных в основу модечз ли изменений.

Теория практики психологического консультирования, т.о консультативная психология необходима хотя бы потому, что.« ее наличие подразумевает, что профессиональная деятельностыц осуществляется в соответствии с осознаваемыми предсказуем-1 мыми и рациональными последствиями соответствующих действий. Профессиональными можно назвать те умения и навыки, которые, может быть, и не достигнув уровня «искусства», обеспечивают максимально возможное соответствие между действиями и намерениями, целями действия. Можно сказать, что для общества профессиональной практику делает уникальное сочетание убеждений как сформулированных ценностей, которые исповедуют профессионалы, их знаний и навыков, а проблема профессионализма в психологическом консультировании в нашем обществе остра, как никогда.

Январь 24, 2019 Общая психология, психология личности, история психологии
Еще по теме
ТЕРАПЕВТИЧЕСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ КАК ОСНОВА ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ПОМОЩИ
ГЛАВА КОНЦЕПТУАЛЬНАЯ СИСТЕМА Б. Г. АНАНЬЕВА КАК МЕТОДОЛОГО-ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ ОСНОВА КОМПЛЕКСНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ ЧЕЛОВЕКА
ИСТОРИЧЕСКАЯ РОЛЬ С.Л. РУБИНШТЕЙНА В ИДЕЙНОЙ БОРЬБЕ В ПЕРИОД ПЕРЕСТРОЙКИ ТЕОРЕТИЧЕСКИХ ОСНОВ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ НАУКИ (20-е - 30-е годы)
3.2. Беседа как основа личностно-ориентированного консультирования в организации
Марокова М.В. Типология новообразований как основа психологических портретов школьников
НРАВСТВЕННОЕ РАЗВИТИЕ ЛИЧНОСТИ КАК ОСНОВА ФОРМИРОВАНИЯ ТОЛЕРАНТНОСТИ: ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ
СУВЕРЕННОСТЬ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ПРОСТРАНСТВА ЛИЧНОСТИ КАК ОСНОВА ТОЛЕРАНТНЫХ МЕЖЭТНИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ
Сидоренко Е.В. ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ ЗНАНИЕ О ЛИЧНОСТИ
ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ В.М.БЕХТЕРЕВА КАК ОСНОВА СТРАТЕГИИ КОМПЛЕКСНОГО ИЗУЧЕНИЯ ЛИЧНОСТИ
ГЛАВА 2 ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ ЗНАНИЕ О ТРУДЕ И ТРУДЯЩЕМСЯ
РАЗДЕЛ II. ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ ЗНАНИЕ О ТРУДЕ В КОНЦЕ XIX - НАЧАЛЕ XX ВВ.
§ 11. Петровские преобразования и психологическое знание о труде
§ 10. Психологическое знание о труде в памятниках XI-XVII вв.
§ 12. Психологическое знание о труде в сочинениях М. В. Ломоносова и А. Н. Радищева
§ 9. Психологическое знание о труде в народных пословицах и поговорках
ГЛАВА I. ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ ЗНАНИЕ О ТРУДЕ В НЕПИСЬМЕННЫХ ФУНКЦИОНАЛЬНЫХ СРЕДСТВАХ ФИКСАЦИИ ОПЫТА
СОЛОДУХО А.С. СОВРЕМЕННОЕ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ ЗНАНИЕ: КРИЗИС ИЛИ НОВОЕ НАЧАЛО?
2.2. Целостный человек как предмет психологического исследования. Философия и психология многомерности
РАЗДЕЛ I. ОБЗОР МОДЕЛЕЙ, РЕПРЕЗЕНТИРОВАВШИХ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ ЗНАНИЕ О ТРУДЕ В ДРЕВНОСТИ И В ЭПОХУ ФЕОДАЛИЗМА
Добавить комментарий