Психология толпы: эмоции и реальность

С глубокой древности в феномене лидерства писатели, историографы выделяли только одну сторону – фигуру лидера: его психологические особенности, совершаемые поступки, знаменательные высказывания, характерные черты внешнего облика. Второй обязательной стороны феномена – фигуры ведомого (человек, группа, толпа) – долгое время как будто вообще не существовало. Начиная с работ Лебона, это положение стало меняться: анализ исторической роли и значения психологического качества «ведомости», подчиненности вошел в обиход научного исследования. Специфический подход Лебона к психологии толпы позднее был развит и усилен Тардом и Фрейдом. Суть его заключается в приписывании толпе исключительно иррациональных, разрушительных, примитивных, асоциальных мотивов и способов поведения.

Негативная оценка «ведомости» исследователями прошлого сколь-нибудь существенно не изменилась до настоящего времени. В любом современном руководстве по социальной психологии обязательно найдется раздел, посвященный психологии лидера, а описание ведомому в лучшем случае займет несколько строк. Многообразна и разнопланова феноменология малой социальной группы. Однако в литературе подробно рассматриваются преимущественно негативные стороны психологии группы: групповое давление, конформизм, неадекватное групповое мышление, деиндивидуализация. На уровне обыденного сознания уже в словах «толпа» и «масса» улавливается негативное отношение.

Исследование феномена лидерства во всей его полноте, проводимое нами в последние годы, позволяет критически переосмыслить массовые явления и их научную интерпретацию. Исторически сложившаяся эмоциональность в оценке психологии толпы должна смениться спокойной рациональностью. В тезисном плане выделим основные моменты:

Постоянно воспроизводимый упрек толпе за ее «без-умие» на самом деле констатирует одну очень важную и не замечаемую авторами вещь: толпа создается только для действия, а не для размышления. Проблема понятна всей толпе, всю предшествующую жизнь она не поддавалась решению и теперь, в конце концов, «надо же что-то делать!» В этом реальная сущность и адаптивный смысл толпы как социального явления – экстремальным действием «разрубать» проблемы, непосильные для отдельного члена толпы и длительное время не устраняемые свыше.

Авторами не без брезгливости описывается «заразительность» массовых эмоций. Московичи приводит цитату из Флобера, в которой главный герой обнаруживает на себе действие психического заражения в толпе: «Он трепетал от нахлынувшего чувства безмерной любви и всеобъемлющего, возвышенного умиления, как если бы сердце всего человечества билось в его груди».

Если без предвзятости оценить эту фразу, то она говорит о том, что именно в толпе (сообществе, группе) человек учится возвышаться над мелочными личными интересами, становится способен что-то делать для других людей даже вопреки своему страху, жадности, ленивости. Только чувства, пробуждаемые в группе (группой), ограничивают так называемый животный индивидуализм.

В литературе многократно описываются варварство, необузданность и жестокость действий толпы. Но отчасти это означает, что у этих людей а) длительное время практически безнадежно ущемлялись субъективно значимые потребности; б) другого способа удовлетворить эти потребности или хотя бы отреагировать связанное с ними напряжение как в уничтожении того, что хотя бы символизирует фрустратора, не было. Например, идея о том, что в лице пролетариата буржуазия невольно формирует своего могильщика, имеет два смысла. Первый часто обсуждается и осуждается: «могильный» характер (экспроприация, террор, ликвидация как класса и т.д.) всех революций достаточно очевиден. Но забывается второй, не менее важный смысл: ведь именно буржуазия последовательно сформировала себе не партнера, не помощника, не служащего, а могильщика. В этом плане попытки найти корни варварства толпы только в иррациональности ее души ничем не оправданы.

Исследователи часто отмечают эмоциональную и поведенческую лабильность толпы: взлеты и спады ярости или умиления, нарастание и ослабление массовых действий и т.д. Но и здесь «душа толпы» скорее ни при чем: массовость придают ощущения всесилия и уверенности, благоприятствующие для нападения на субъективного противника. Его решительный отпор вызывает в толпе потерю указанных ощущений и последующее отступление или бегство. Как бы ни акцентировалось всеми авторами «безумство» (деинтеллектуализация) толпы, ее действительная адекватность ситуации четко выражается в том, что толпа ориентирована только на победу, а не на, к примеру, полное самоуничтожение. Толпа четко оценивает силу сопротивляющегося противника: если он решителен и силен – толпа отступает, если он проявляет хоть какие-то признаки неуверенности – напор толпы усиливается.

Психология толпы (и шире – психология «ведомости») нуждается в тщательном и непредвзятом исследовании. Отрывочное и зачастую искаженное отражение данного феномена в психологической науке более недопустимо. Разработка проблем психологии «ведомости» является, по нашему мнению, путем вывода психологии лидерства из затянувшегося методологического кризиса.

Январь 24, 2019 Общая психология, психология личности, история психологии
Еще по теме
ПСИХОЛОГИЯ ТОЛПЫ (MOB PSYCHOLOGY)
ВКЛАД ИНЖЕНЕРНОЙ ПСИХОЛОГИИ В СИСТЕМУ ЗНАНИЙ О ПРОФЕССИОНАЛЬНО ЕЛЬНОСТИ В НОВОЙ РЕАЛЬНОСТИ
Часть 3. ТОЛПЫ, ЖЕНЩИНЫ И БЕЗУМИЕ
Глава 4. ТОЛПЫ И ЛИБИДО
9. Склочны ли вы заражаться агрессией толпы?
Глава 2. ТОЛПЫ ЕСТЕСТВЕННЫЕ И ИСКУССТВЕННЫЕ
Я В РЕАЛЬНОСТИ
Замещающая реальность
СКОРОСТЬ ДВИЖЕНИЯ В РЕАЛЬНОСТИ
КАК СТАТЬ РЕАЛЬНОСТЬЮ
РЕАЛЬНОСТЬ И КАРТИНКИ
РЕАЛЬНОСТЬ ЗАКОНОМЕРНОСТЕЙ И СЛУЧАЙНОСТЕЙ
Добавить комментарий