психология толпы: эмоции и реальность

С глубокой древности в феномене лидерства писатели, историографы выделяли только одну сторону – фигуру лидера: его психологические особенности, совершаемые поступки, знаменательные высказывания, характерные черты внешнего облика. Второй обязательной стороны феномена – фигуры ведомого (человек, группа, толпа) – долгое время как будто вообще не существовало. Начиная с работ Лебона, это положение стало меняться: анализ исторической роли и значения психологического качества «ведомости», подчиненности вошел в обиход научного исследования. Специфический подход Лебона к психологии толпы позднее был развит и усилен Тардом и Фрейдом. Суть его заключается в приписывании толпе исключительно иррациональных, разрушительных, примитивных, асоциальных мотивов и способов поведения.
Негативная оценка «ведомости» исследователями прошлого сколь-нибудь существенно не изменилась до настоящего времени. В любом современном руководстве по социальной психологии обязательно найдется раздел, посвященный психологии лидера, а описание ведомому в лучшем случае займет несколько строк. Многообразна и разнопланова феноменология малой социальной группы. Однако в литературе подробно рассматриваются преимущественно негативные стороны психологии группы: групповое давление, конформизм, неадекватное групповое мышление, деиндивидуализация. На уровне обыденного сознания уже в словах «толпа» и «масса» улавливается негативное отношение.
Исследование феномена лидерства во всей его полноте, проводимое нами в последние годы, позволяет критически переосмыслить массовые явления и их научную интерпретацию. Исторически сложившаяся эмоциональность в оценке психологии толпы должна смениться спокойной рациональностью. В тезисном плане выделим основные моменты:
Постоянно воспроизводимый упрек толпе за ее «без-умие» на самом деле констатирует одну очень важную и не замечаемую авторами вещь: толпа создается только для действия, а не для размышления. Проблема понятна всей толпе, всю предшествующую жизнь она не поддавалась решению и теперь, в конце концов, «надо же что-то делать!» В этом реальная сущность и адаптивный смысл толпы как социального явления – экстремальным действием «разрубать» проблемы, непосильные для отдельного члена толпы и длительное время не устраняемые свыше.
Авторами не без брезгливости описывается «заразительность» массовых эмоций. Московичи приводит цитату из Флобера, в которой главный герой обнаруживает на себе действие психического заражения в толпе: «Он трепетал от нахлынувшего чувства безмерной любви и всеобъемлющего, возвышенного умиления, как если бы сердце всего человечества билось в его груди».
Если без предвзятости оценить эту фразу, то она говорит о том, что именно в толпе (сообществе, группе) человек учится возвышаться над мелочными личными интересами, становится способен что-то делать для других людей даже вопреки своему страху, жадности, ленивости. Только чувства, пробуждаемые в группе (группой), ограничивают так называемый животный индивидуализм.
В литературе многократно описываются варварство, необузданность и жестокость действий толпы. Но отчасти это означает, что у этих людей а) длительное время практически безнадежно ущемлялись субъективно значимые потребности; б) другого способа удовлетворить эти потребности или хотя бы отреагировать связанное с ними напряжение как в уничтожении того, что хотя бы символизирует фрустратора, не было. Например, идея о том, что в лице пролетариата буржуазия невольно формирует своего могильщика, имеет два смысла. Первый часто обсуждается и осуждается: «могильный» характер (экспроприация, террор, ликвидация как класса и т.д.) всех революций достаточно очевиден. Но забывается второй, не менее важный смысл: ведь именно буржуазия последовательно сформировала себе не партнера, не помощника, не служащего, а могильщика. В этом плане попытки найти корни варварства толпы только в иррациональности ее души ничем не оправданы.
Исследователи часто отмечают эмоциональную и поведенческую лабильность толпы: взлеты и спады ярости или умиления, нарастание и ослабление массовых действий и т.д. Но и здесь «душа толпы» скорее ни при чем: массовость придают ощущения всесилия и уверенности, благоприятствующие для нападения на субъективного противника. Его решительный отпор вызывает в толпе потерю указанных ощущений и последующее отступление или бегство. Как бы ни акцентировалось всеми авторами «безумство» (деинтеллектуализация) толпы, ее действительная адекватность ситуации четко выражается в том, что толпа ориентирована только на победу, а не на, к примеру, полное самоуничтожение. Толпа четко оценивает силу сопротивляющегося противника: если он решителен и силен – толпа отступает, если он проявляет хоть какие-то признаки неуверенности – напор толпы усиливается.
Психология толпы (и шире – психология «ведомости») нуждается в тщательном и непредвзятом исследовании. Отрывочное и зачастую искаженное отражение данного феномена в психологической науке более недопустимо. Разработка проблем психологии «ведомости» является, по нашему мнению, путем вывода психологии лидерства из затянувшегося методологического кризиса.
<< | >>
Источник: АНАНЬЕВСКИЕ ЧТЕНИЯ. 30-летие кафедры социальной психологии. 1998

Еще по теме психология толпы: эмоции и реальность:

  1. ПСИХОЛОГИЯ ТОЛПЫ (MOB PSYCHOLOGY)
  2. ВКЛАД ИНЖЕНЕРНОЙ ПСИХОЛОГИИ В СИСТЕМУ ЗНАНИЙ О ПРОФЕССИОНАЛЬНО ЕЛЬНОСТИ В НОВОЙ РЕАЛЬНОСТИ
  3. Часть 3. ТОЛПЫ, ЖЕНЩИНЫ И БЕЗУМИЕ
  4. Глава 4. ТОЛПЫ И ЛИБИДО
  5. 9. Склочны ли вы заражаться агрессией толпы?
  6. Глава 2. ТОЛПЫ ЕСТЕСТВЕННЫЕ И ИСКУССТВЕННЫЕ
  7. Я В РЕАЛЬНОСТИ
  8. Замещающая реальность
  9. СКОРОСТЬ ДВИЖЕНИЯ В РЕАЛЬНОСТИ
  10. КАК СТАТЬ РЕАЛЬНОСТЬЮ
  11. РЕАЛЬНОСТЬ И КАРТИНКИ
  12. РЕАЛЬНОСТЬ ЗАКОНОМЕРНОСТЕЙ И СЛУЧАЙНОСТЕЙ