ПСИХОЛОГИЯ ТРАНСПАРЕНТНОСТИ И «ПОНИМАЮЩИЙ МЕТОД» В КРИЗИСНУЮ ЭПОХУ

В настоящее время узловой тренд человекознания обращен на психологию высших достижений, трансперсонализм и глубинную психологию. Путь распознания алгоритмов расширения и переноса психики жестко увязывает конкретику «случая» с практичностью процедуры исследования и с основанием метода. Давние понятия здравого смысла, рассудка, разума, модусы бессознательного и подсознательного не удовлетворяют познания знатоков. Интерпретация человеческого поведения востребует новые измерения: психологику и праксиологию, предлагаются ресурсы других наук. Известный философ и психоаналитик П. С. Гуревич заявил, что глобальная конфликтность вывела психологию на передний край современного знания, но при этом самой психологии «не достает социологического воображения» [4, с. 145]. Однако макросоциальный акцент нивелирует личностную соразмерность. Классик «понимающей социологии» А. Щютц утверждал: «Жизненный мир — это не мой личный мир, не твой, и даже не мой и твой сложенные вместе» [5, с. 81]. Психолог же Б. Г. Ананьев увидел «связь между интериндивидуальной структурой социального целого и интраиндивидуальной структурой личности» [1, с. 303]. Повреждения и разрывы связей, ломка и распад структур влекут за собой, утверждал он, стрессы, неврозы, утрату самоконтроля. Динамика фрустрации зависит от характера и степени взаимосвязей компонентов структуры личности, сложенной в процессе социального развития, прочность которой компенсирует дезадаптацию. Например, экстрим Луны дезориентировал астронавта Ю. Сернана, и он вышел из неадекватности благодаря социальной связи, взглянув на часы: «8 часов утра, дочка [там, на Земле] собирается в школу» (2004). Антропологическая логика преобразований прописана Б. Г. Ананьевым на фундаментальном уровне.

Способы развития человеческих свойств демонстрируются схемой (итожащей его главный труд), где (выражаясь кибернетическим языком) один «вход»: филогенез и два «выхода»: освоение космоса и ноосфера [1, с. 335]. Опредмеченость последней до сих пор в эпицентре нестихающих дискуссий. Автор термина Э. Ле Руа исходил из того, что «начиная с человека, эволюция осуществляется психическими средствами и таким образом биосфера переходит в ноосферу» [6, с. 195–196]. Б. Г. Ананьев же связал психизм с социальным: открытость системы «человек—мир» сопряжена с индивидуальной замкнутостью, и транспарентность перехода духовного богатства внутреннего мира обеспечивается комплексом свойств личности; социо-активизм детерминирует бифуркацию означенного исхода. Функционал социального обретается весьма сложным образом. Обобщив разноречие исследователей, Б. Г. Ананьев наметил вехи объяснения процесса. Первичную социализацию ребенка модифицирует маргинальная подростковая, своего рода «конку-ренция» по более быстрому включению в социальные связи взрослых. Успешность притязаний знаменует собой наступление этапа устойчивой, целостной социализации (входа в зрелость) и продолжающейся далее в цепи личностных новообразований. Противоречивость структурных взаимодействий, тип коммуникации, ориентация на поведение в определенной социальной ситуации детализируют личностные изменения. Особо важен вывод Б. Г. Ананьева об экстериоризации — «более трудно возникающем, более активном психологическом эффекте социализации» [2, с. 150], проявляющемся в поведении и деятельности как продукте творчества общественных ценностей [1, с. 328]. Истолкование внешней стороны креативного действия позволяет разбор процессуальности контактов. Отцы американской социологии проанализировали взаимодействие в малых группах, желавших достичь общего решения. Осложненное толкование матриц: негативного/позитивного типов, проакции — исполнения/реакции — санкции свелось к выявлению символически «адаптивно-инструментального» акта, маркируемого попыткой ответа — выдачей предложения, и позитивной реакцией — аффектом global существа с расширенным «Я» [7, с. 41]. Социология не может объяснить подобный потенциал человека, тогда как дифференциальная психология выявляет различие индивидных и личностных особенностей, обусловленных разницей развития и обстоятельств жизни. Всякого рода заимствования малопродуктивны в заповедных сферах психологии, что наблюдается на примере «понимающей психотерапии». Презентуя ее теорию, структуру и специфику, Ф. Е. Василюк обозначает в качестве предпосылок идеи Л. С. Выгодского и А. Н. Леонтьева, евангельские трактовки, феноменологические изыскания. Экспозиция фокусирует предмет — «жизненный мир», процесс — «переживание», метод — «понимание».

Главной целью и ценностью заявлен «смысл», но почему-то отождествляемый с «мотивом» (смыслообразующим) [8, с. 10–12]. Как известно, любая терапия направлена на излечение заболевшего (устранение недуга, возвращение в норму), и психотерапия здесь не исключение: с древних времен выздоровление имело место как факт, мало зависящий от наличия у врачевателя теории. Сам Ф. Е. Василюк отмечает, что ее (общепризнанной) нет и сейчас, реальна лишь метода излечения. Однако обозначенное им в этом качестве «понимание» сомнительно, как в инструментальном плане, сводимом к установке терапевта на различение спектра смыслов у пациента и представление о культурной, знаково-символической опосредствованности переживания. Так и в плане процедуры: предоставление «пациенту возможности встречи с трагическим болезненным опытом и пребывание в нем» [8, с. 22]. Соприсутствие «понимающего» терапевта предназначено для воплощения двух стратегий — «игр на повышение»: достижения уровня «творческого жизненного мира» и возвышения «личного статуса» — возвращение избыточно автономных жизненных миров «в лоно личностного бытия». Человек «нагружен» переживаниями, в период кризиса — критическими, когда личный «смысл жизни» корректируется, заменяется «новым» либо исчезает (при суициде). Помощь может оказать лишь тот, кто обладает «репертуаром смыслов», ценностных ориентаций и жизненных ориентиров. А сопереживание как аналог проживания «болезненности» грозит появлением еще одного «пациента». Противоречив и призыв Ф. Е. Василюка к принципиальному отказу от активизма в отношениях с пациентом. Если «понимающий» психотерапевт реагирует «избирательно» на спектр смыслов пациента [8, с. 30], то тем самым делит свое же реагирование на «активное» (когда воздействующая реакция есть) и «пассивное» (когда реакции нет/подавлена). Б. Г. Ананьев заметил, что структура интеллекта в большей степени, чем его уровень, коррелирует с типом интеллектуального напряжения при реакции на стресс, и что умственный сдвиг всегда имеет структурный характер [3, с. 9]. Терапия вывода из кризисного состояния заключена в реальном понимании способов: возвращение пациенту самообладания, восстановление цельности его существования, воссоздание адекватного отношения к другим людей, природе и к миру в целом. Идеал человеческого поведения выражен феноменом «мудрости», присущим ряду людей старшего возраста, обладающих богат-ством знаний и опыта в разрешении жизненных коллизий, и характеризуемым «ядерным мышлением» — способностью продуцировать множество выводов из одной посылки. Это обретается и ускоренным режимом — тренажом социальных действий в моделируемой конфликтной обстановке. Тренируемость умственных функций — главнейший фактор жизнестойкости (Б. Г. Ананьев). Многолетние экспериментальные теоретические и практические исследования в НХТС Н. Г. Говорова показали, что объективное осмысление типологии действий: агрессии, дегрессии, дигрессии и т. д. стимулирует выбор оптимального варианта выхода из конфликтной ситуации. Мыслительный алгоритм: рефлексия, мета-рефлексия, мета-мета-рефлексия ведет к разрешающему конфликт взаимодействию с партнером; навык регуляции стресс-нагрузки упрочивает личностную структуру; размеренность темпа занятий уравно-вешивает экстремальный динамизм конфликта переплетением со стереотипом обычного ритма жизни.

Литература

1. Ананьев Б. Г. Человек как предмет познания. Л., 1968.

2. Ананьев Б. Г. О психологических эффектах социализации // Человек и общество. Вып. 9. Л., 1971.

3. Ананьев Б. Г. Интеграция различных свойств человека. Некоторые форму и уровни интеграции // Б. Г. Ананьев — выдающийся психолог XX столетия. Материалы НПК «Ананьевские чтения—2007». СПб., 2007.

4. Гуревич П. С. Фрейд конечный и бесконечный // ИФ РАН Журнал «Личность. Культура. Общество». Т. 9. Вып. 2 (36). М., 2007.

5. Schutz A., Luckmann Th. Strukturen der Lebenswelt: Soziologische Texte. Bd 82. Neuweid; Darmstadt, 1975.

6. Le Roy E. L’exigence idealiste et le fait de l’evolution, Paris, 1927.

7. Парсонс Т., Бейлз Р., Шилз Э. Рабочие тетради по теории действия // «Личность. Культура. Общество». Т. 9. Вып. 2 (36). М., 2007.

8. Василюк Ф. Е. Структура и специфика теории понимающей психотерапии // Московский психотерапевтический журнал. № 1(56). М., 2008.

Январь 24, 2019 Общая психология, психология личности, история психологии
Еще по теме
Развитие психологической мысли в эпоху Средневековья и в эпоху Возрождения
ЧТО ПСИХОЛОГИ ПОНИМАЮТ ПОД НАСТРОЕНИЕМ.
С.А. ИЛЬЯДИС, Н.В. ЧЕРЕПКОВА СТАВРОПОЛЬ, СГУ СОВРЕМЕННЫЕ МЕТОДЫ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ПОМОЩИ В КРИЗИСНЫХ СИТУАЦИЯХ
Е.В. КРУЖИЛИНА ЕКАТЕРИНБУРГ, РГППУ КИНОТЕРАПИЯ КАК СОВРЕМЕННЫЙ МЕТОД ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ПОМОЩИ В КРИЗИСНЫХ СИТУАЦИЯХ
НАРРАТИВНОЕ ПРОСТРАНСТВО КРИЗИСНОЙ психологии
ПСИХОЛОГИЯ И ИНФОРМАЦИОННАЯ ПОЛИТИКА:ПАРАДОКСЫ КРИЗИСНОГО ПЕРИОДА
АЛГОРИТМ ТОЛЕРАНТНОСТИ В ЭПОХУ АГРЕССИИ
МАССОВОЕ СОЗНАНИЕ В ЭПОХУ ГЛОБАЛИЗАЦИИ
1. Представления о труде в древности и в эпоху феодализма
РАЗДЕЛ I. ОБЗОР МОДЕЛЕЙ, РЕПРЕЗЕНТИРОВАВШИХ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ ЗНАНИЕ О ТРУДЕ В ДРЕВНОСТИ И В ЭПОХУ ФЕОДАЛИЗМА
1.4. УЧИТЬСЯ – НЕ ПОНИМАТЬ, А – БЫТЬ ПОНЯТЫМ
ТЕСТ «ПОНИМАЕТЕ ЛИ ВЫ ДРУГ ДРУГА?»
ПОД СТИЛЕМ ЗАЩИТЫ ПОНИМАЮТ
ЗИГ, ВЫ ПРОСТО НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЕТЕ
ПОД ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ПРИГОДНОСТЬЮ ПОНИМАЮТ
КАК СЕГОДНЯ ПОНИМАЮТСЯ КОНФЛИКТЫ
ОБЪЯСНИТЕЛЬНЫЙ И ПОНИМАЮЩИЙ ПОДХОДЫ В ИС-СЛЕДОВАНИЯХ КАТЕГОРИИ ПЕРЕЖИВАНИЯ
ПОД РЕЧЬЮ МЫ ПОНИМАЕМ ПРОЦЕСС ПЕРЕДАЧИ ИНФОРМАЦИИ, ПОЛЬЗУЮЩИЙСЯ СРЕДСТВАМИ ЯЗЫКА.
О ТАК НАЗЫВАЕМОЙ «ЖЕНСКОЙ» ЛОГИКЕ, ИЛИ ПОЧЕМУ МУЖЧИНЫ И ЖЕНЩИНЫ НЕ ПОНИМАЮТ ДРУГ ДРУГА.
Добавить комментарий