Развитие основных положений теории выученной беспомощности

Проведённые исследования показали, что первоначальная теория беспомощности имеет, по крайней мере, четыре важных недостатка . Во-первых, она не может объяснить, когда дефициты беспомощности будут постоянными во времени и когда они будут временными. Иногда плохие события усиливают депрессивные реакции (подчас временные, подчас длительно продолжающиеся), а иногда — нет [316, 364]. Во-вторых, она не может объяснить, в каких случаях дефициты выученной беспомощности будут распространяться на различные другие сферы деятельности и когда они будут характерны только для одной области. Иногда лабораторная беспомощность является всеобъемлющей , а иногда она является ограниченной . В-третьих, теория не может объяснить, почему люди теряют самоуважение после того, как они ощутили свою беспомощность [313, 333]. Почему индивидуумы должны обвинять себя за прошедшие события, которые они воспринимают как неконтролируемые ? Наконец, в-четвёртых, первоначальная теория беспомощности не может объяснить индивидуальные различия в человеческой уязвимости к беспомощности. Понятие об индивидуальных склонностях в объяснениях необходимо для понимания того, почему различные индивиды имеют различные реакции на одни и те же события. Почему некоторые люди становятся беспомощными из-за неразрешимых проблем, а другие — нет [306, 331]? Почему некоторые люди впадают в депрессию вслед за травмирующими событиями, а другие — нет [364, 378]?

Для решения этих вопросов Л. Абрамсон, М. Селигман и Дж. Тисдейл пересмотрели теорию беспомощности, включив в неё индивидуальные причинные атрибуции реальных негативных событий. X. Хекхаузен различает атрибуции мотивации, или интенций, в силу которых совершаются действия, и атрибуции, представляющие собой объяснения результатов целенаправленных действий, событий и ситуаций . В переформулированной теории беспомощности речь идёт о втором типе атрибуций. В соответствии с этим пересмотром-теории; когда люди переживают неконтролируемые негативные события, они спрашивают себя, почему это происходит, и те объяснения, которые люди дают позитивным и негативным результатам или событиям, влияют на их ожидания относительно будущих результатов или событий и таким образом влияют на их реакции.

Пересмотр первоначальной теории выученной беспомощности с позиций теоретико-атрибутивного подхода побудил исследователей проверить возможность возникновения данного феномена не только в ходе научения избеганию, но и в ситуации выполнения заданий когнитивного характера, направленных на достижение определённой цели. Эксперименты строились таким образом, чтобы на предварительной, тренировочной стадии у испытуемых складывалось впечатление, что между их действием и достижением (или недостижением) желаемого результата не существует причинной взаимосвязи, то есть никакой «сопряжённости». При «несопряжённости» затрачиваемых усилий и результатов решения задачи ответы испытуемых оценивались как правильные и неправильные в случайном порядке в соотношении 50:50. При «сопряжённости» оценку «верно» испытуемые получали при соответствии ответа предварительно установленному принципу. М. Селигман предположил, что в случае «несопряжённости» у испытуемых формируется ожидание, что результаты не зависят от затрачиваемых усилий. Однако данные исследований свидетельствуют о другом. М. Левайн установил, что в ситуации «несопряжённости» испытуемые делают вывод не о неразрешимости задания (как на самом деле и обстоит дело), а о чрезмерной простоте выдвинутых ими гипотез, что заставляет искать более сложный принцип решения .

Важнейшим направлением в изучении выученной беспомощности является исследование связи между атрибутивным стилем и депрессией у детей и у взрослых. Переформулированная теория выученной беспомощности предполагает, что индивиды, которые приписывают жизненным событиям внутренние, постоянные и общие причины, будут более уязвимы к депрессии, чем те, кто создаёт внешние, непостоянные и частные атрибуции. Это концептуальное положение получило существенную эмпирическую поддержку. М. Селигман, Л. Абрамсон, А. Семмел и К. ВонБэйер опубликовали результаты исследования, свидетельствующие о том, что депрессивные студенты колледжей чаще приписывали неудаче внутренние, постоянные, глобальные причины, чем недепрессивные студенты. Г. Металски, Л. Абрамсон и их коллеги [300, 378] продемонстрировали, что студенты, которые приписывали низким оценкам внутренние, постоянные, глобальные причины, стали в большей степени депрессивными через несколько дней [396, 430]. Таким образом, уже сам пессимистический стиль атрибуции способствует обобщённому и хроническому ожиданию неудачи и создаёт предпосылки для возникновения состояния беспомощности и депрессии. Преобразованная теория беспомощности не доказывает, что пессимистический стиль объяснений — это единственная причина депрессии, но она утверждает, что это одна из возможных причин.

Одно из направлений в изучении выученной беспомощности — исследование предсказывающей роли атрибутивного стиля, то есть исследование того, в какой мере по показателям атрибутивного стиля можно судить о возможности возникновения депрессии. Существует связь между настоящей депрессией и будущим атрибутивным стилем. Для некоторых индивидов депрессия может играть серьёзную роль в формировании пессимистического атрибутивного стиля . Это возможно, например, в том случае, если ребёнок, который испытал серьёзные неконтролируемые события, затрагивавшие многие области его жизни сравнительно долгое время, такие как смерть родителя, может испытывать познавательные и эмоциональные дефициты беспомощности. Эти дефициты могут затем вести к дополнительным негативным событиям, таким как неудачи в школе.

Ребёнок может начать верить в то, что негативные события, подобно тому, что произошло, будут случатся во многих сферах в будущем, и в то, что эти негативные события — это его вина, таким образом, демонстрируя появление пессимистического атрибутивного стиля. Сохранение пессимистического стиля может сделать ребёнка уязвимым к депрессии в будущем.

Исследование стиля объяснений и депрессии у детей начальной школы, проведённое М. Селигманом, Дж. Гиргус и С. Нолен-Хоуксема , подтверждает, что у детей пессимистический стиль объяснений связан с более высоким уровнем депрессии в настоящий момент и более высоким уровнем депрессии в будущем. Пессимистический стиль объяснений также был тесно связан с более низким уровнем школьных достижений и большей беспомощностью в поведении в классе.

Теория выученной беспомощности используется также для объяснения трудностей в ориентированном на достижения поведении [332, 333, 334]. К. Двек и другие учёные утверждают, что некоторые дети имеют тенденцию объяснять академические неудачи в терминах постоянных и глобальных причин (например, глупостью) и объяснять успехи в терминах непостоянных, частных причин (например, удачей). Эти стереотипы объяснений связаны с пониженной настойчивостью, сниженной инициативой при решении задач, пониженным качеством стратегий разрешения проблем и пониженными ожиданиями будущего успеха.

Последняя версия этой теории, теории депрессии обозначенной как теория безнадёжности [300, 302, 303], была направлена на расширение и более полное раскрытие ранних идей. В новой версии данной теории выученная беспомощность трансформируется в безнадёжность, которая занимает центральное концептуальное место. Безнадёжность определяется как ожидание того, что желаемые результаты не будут достигнуты или что-то очень нежелательное случится (ожидание негативного результата), и что ничто не приведёт к тому, чтобы положение вещей изменилось к лучшему (беспомощное ожидание). Идея безнадёжности включает в себя беспомощность (например, неспособность контролировать результаты, как позитивные, так и негативные), плюс ожидание того, что негативные результаты будут иметь место. Безнадёжность рассматривается как непосредственная (проксимальная), достаточная причина особого комплекса депрессивных симптомов. Термин «проксимальная» выражает мысль о том, что нет никаких переменных между безнадёжностью и депрессией. Депрессия следует за безнадёжностью, возникающей различным образом. Термин «достаточный» используется в его классическом значении: если безнадёжность возникает, депрессия последует за ней.

Тенденция приписывать негативным событиям внутренние, постоянные и глобальные причины рассматривается как наиболее ранняя и способствующая причина безнадёжности и, таким образом, депрессии. То есть пессимистический стиль атрибуции возникает раньше в причинно- следственной цепочке, чем более близкая по отношению к депрессии переменная безнадёжности. Пессимистический стиль атрибуции способствует, но не является ни обязательным, ни достаточным для развития безнадёжности и, таким образом, депрессии.

Теория безнадёжности представляет более разработанную теоретическую структуру, чем более ранние версии. Эта структура складывается из двух основных компонентов: предрасположенности к стрессу и причинной опосредованности. В соответствии с компонентом предрасположенности к стрессу, тенденция приписывать негативным жизненным событиям внутренние, постоянные, общие причины способствует возникновению и сохранению депрессивной симптоматики при наличии, но не при отсутствии негативных жизненных событий. В соответствии с компонентом причинной опосредованности, компонент предрасположенности к стрессу способствует депрессии посредством своего влияния на безнадёжность. Безнадёжность рассматривается как обычный путь к депрессии. Таким образом, эта теория предполагает, что индивид с пессимистическим стилем атрибуции, который сталкивается с негативными жизненными событиями, начинает испытывать безнадёжность и в результате становится депрессивным [379, 381].

Вернёмся к более раннему примеру. Ребёнок, который обладает пессимистическим стилем атрибуции и который не справился с тестом, может объяснить эту неудачу своей «глупостью». В результате у ребёнка, вероятно, разовьётся безнадёжность. Стоит безнадёжности развиться, депрессия, как предполагает теория, является неизбежным следствием.

Существенное различие между теорией безнадёжности 1989 года и переформулированной теорией выученной беспомощности 1978 года заключается в том, что теория безнадёжности снизила значение показателя атрибутивного стиля «Персонализация» до фактора, способствующего возникновению одного отдельного симптома беспомощности: низкой самооценки. Поэтому акцент сделан на такие показатели, как «Устойчивость» и «Генерализация» (более детально составляющие атрибутивного стиля, который стал рассматриваться как важнейший фактор формирования беспомощности у человека после пересмотра теории в 1978 году, рассматриваются в параграфе 2.2).

Таким образом, теория выученной беспомощности, зародившаяся в рамках бихевиоризма и развивавшаяся затем в русле когнитивного подхода, претерпела существенную эволюцию, которая привела к расширению концептуального представления о данном явлении, положила начало изучению феномена, свойственного как животным, так и человеку. Беспомощность стала изучаться не только в условиях лаборатории, но и в реальной жизни, что открывает возможности не только объяснения психологического феномена, но и практического применения новых психологических знаний для помощи людям, испытывающим беспомощность.

Январь 24, 2019 Общая психология, психология личности, история психологии
Еще по теме
1.1. Зарождение теории выученной беспомощности в психологии
5.3. Основные положения концепции личностной беспомощности
Девятовская И.О. Факторы, детерминирующие развитие «выученной беспомощности» менеджеров образования
Основные положения теории Пиаже
Основные положения теории сознания
ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ ТЕОРИИ ПИАЖЕ
ВЫУЧЕННАЯ БЕСПОМОЩНОСТЬ.
ВЫУЧЕННАЯ БЕСПОМОЩНОСТЬ
ВЫУЧЕННАЯ БЕСПОМОЩНОСТЬ
4.2. Специфические особенности выученной и личностной беспомощности
Добавить комментарий