РУБИНШТЕЙНОВСКАЯ ПАРАДИГМА СУБЪЕКТА В ИССЛЕДОВАНИИ ИНТЕРПРЕТАЦИИ

1. Методология, история, проблема

Понятие интерпретации возникло и оформилось в русле герменевтики, которая первоначально представляла собой истолкование религиозно-телеологических текстов. Как философское направление герменевтика сформировалась в начале XIX века в связи с проблемой переводов образцов классической античной культуры на язык современности. Классической герменевтической считалась ситуация понимания и интерпретации текста. А интерпретация — в самом широком смысле — есть нахождение смысла текста и его понимание читающим, интерпретатором. При этом, как и при переводе с языка на язык, автор может относиться к одной исторически далеко отстоящей культуре, а интерпре-татор — к другой. В связи с этим и понимание и интерпретация предполагала опору не только на текст, но и на весь культурно-исторический контекст.Однако дальнейшее историческое развитие герменевтики привело к различной специализации ее отдельных направлений, в каждом из которых интерпретация получила специфическое определение. В позитивистской методологии возникает проблема установления значений теоретических терминов и высказываний, в связи с чем интерпретация приобретает формализованное определение (А. ЧаЙлд, Д. Моррис). Философское понимание герменевтики сменяется лин-гвистически-языковым (Э. Бетти, Н. Хомский, Г. Гадамер и др.), а интерпретация ограничивается рамками текста.

Другое направление, идущее от Ф.Д. Шлейермахера, напротив, связывается с нерациональным и не формализуемым понятием «переживания», «вживания» в мир художе-ственного произведения. Это так называемая «понимающая психология» В. Дильтея и Э. Шпрангера, на которую оказала влияние феноменология Э. Гуссерля. Дильтей проложил мост между собственно герменевтикой и психологией. Однако, отстаивая специфику гуманитарного знания, он сумел защитить только субъективность понимающего, но не самого субъекта.

Современное информационное направление оказало поддержку формализующему подходу, поскольку было направлено на обеспечение точности при передаче информации, на исключение ее произвольного толкования и искажения.

А гуманистическому, как ни парадоксально, содействовало методологическое направление точных и естественных наук, далеко отстоящее от области герменевтики (В. Гейзенберг, Г. Вейль, Д. Пойя и др.). В противоположность тенденции иметь надежные, а потому формализованные средства в истолкования теоретических систем (с целью их большей объекч г тивности), данное направление методологии науки ориенти- л ровалось на творческий момент при переходе от одной систе-Д мы знаний к другой. Оно отстаивало не принцип непрерывной^ преемственности систем знаний, подобный непрерывности1» при передаче информации, а идею «скачка»- при переходе от а старого к новому знанию. Поэтому в рамках старого KOH-JIJ структа новое знание непонимаемо и необъяснимо, а интер-1 о претация выступает как своеобразное решение новой задачи.:г

Мы выдвигаем гипотезу, что альтернативность форма- лизующей и гуманистической традиции может быть преодолена при переносе проблемы интерпретации из области гер-меневтики в область психологии.

Решение последней задачи оказалось возможным на основе, с одной стороны, философско-психологической концепции субъекта, разработанной в отечественной психологии С.Л. Рубенштейном. С другой — путем привлечения принципов личностного знания, разработанных за пределами психологии в методологии науки М. Полани, М. Малке-ем и П. Фейерабендом. Это позволяет поставить проблему субъекта, личности не только как опосредствующего звена при передаче знаний, информации, переводе текстов. Субъект имеет право на их толкование, интерпретацию, свое мнение (П. Фейерабенд). В методологии науки, согласно Фейера-бенду, личность ученого не только не должна быть минимизирована и заменена надежными формализованными средствами, но, напротив, понята как субъект нового мнения, что становится основой плюрализма мнений и развития науки. С. Московичи также вывел на сцену фигуру «ученого-любителя», показав роль обыденного толкования науки и научных концепций применительно к теории Фрейда.

Отказ от обезличенного понимания интерпретации привел к отказу от самой текстовой парадигмы — сведения знаний к движению текстов. На сцену был выведен стоящий i за текстом автор, авторская концепция и ее исторический 1 контекст (М. Блок, М. Вебер, А. Горнфельд, А. Пуанкаре и др.). Это направление поддержал М.М. Бахтин своей триадой «читатель—герой—автор» и диалогической парадигмой, присущей рождению герменевтики. Тем самым текст перестал быть самодвижущимся субъектом, субъектами являются автор и интерпретатор.

Мы определяем интерпретацию как процедуру социального мышления личности, субъекта. Это интерпретирование есть выработка субъектом собственного мнения и по поводу авторской позиции, и по поводу текста, и по поводу реальных событий, людей, самой жизни.

С.Л. Рубинштейн дал критику концепции эгоцентризма Пиаже и показал (теоретически и эмпирически), что у ребенка существует не только потребность понимать, но и потребность быть понятым. Однако подойти к выявлениюособенностей интерпретации в психологии не представлялось возможным идя от проблемы понимания, несмотря на всю глубину ее разработки школой Рубинштейна. Раскрыть природу интерпретации, практически не изученной в психологии, оказалось возможным только на основе более общей категории субъекта.

Предстояло понять, какой способности или потребности субъекта «отвечает» интерпретация. Одновременно потребовалось преодоление ограничения интерпретации текстовой парадигмой: нужно было разорвать привычное представление, что предметом интерпретации является только текст. Когда основанием рассмотрения проблемы был взят субъект стало очевидно, что, интерпретируя, субъект идет не от текста к его пониманию, нахождению его смысла, он идет «навстречу» тексту. Но он не только вживается в текст, как полагал Дильтей. Он отправляется от своего контекста — культурного, жизненного, мировоззренческого, но работает не только с текстом, а обращается и к автору, авторской концепции, скрытой за текстом, имплицитной интерпретации. А для раскрытия этой интерпретации он обращается — в свою очередь — к месту автора в социуме, науке, искус-стве, его эпохе, пытаясь выяснить, что хотел и сумел он сказать своим творчеством. Здесь и происходит выработка уже своего отношения, взгляда — на автора, его замысел, что включает и оценку, даваемую с позиции личностной значимости.

Проведенное нами эмпирическое исследование послужило доказательством возможности психологического изучения и объяснения сущности интерпретации. Полученная в итоге типология раскрыла многообразие личностных механизмов интерпретации, но одновременно стала основанием построения ее идеальной теоретической сложноструктурированной модели. Эта модель интерпретации включает:

1) структурно-динамические особенности и их критерии, выявленные с опорой на теорию мышления как процесса (А.В. Брушлинский), а также ряд понятий — «априорный», «вывод», контекст (М.М. Бахтин, Ю.М. Лотман), личност-но-типологические «стили» (К.А. Абульханова);

2) личностно-типологические параметры их определения;3) процессуально-уровневые особенности (исходя из схемы уровней понимания С.А. Васильева);

4) способы самоопределения субъекта при выработке своего мнения.

Она объединила и процессуальные характеристики интерпретации, отвечающие континуальной природе мыслительного процесса (А.В. Брушлинский). Она включила и композиционные особенности интерпретации как целостности, охватывающей множество смыслов в едином идеальном пространстве и единство интеллектуального и оценочного ком-понентов интерпретирования, и стилевые особенности интерпретирования разных личностей и их отношений к автору, его концепции, его эпохе и т.д. Модель интерпретации оказалась двухполюсной: «расположение» или приближение личности к одному из полюсов — в тенденции — означало сближение, если не идентификацию — с авторской точкой зрения, отказ от своей позиции, попросту — согласие; на другом полюсе личность становится автором своей концепции, мнения, позиции, т.е. в полном смысле субъектом. В зависимости от близости к тому или иному полюсу интерпретация меняла все свои психологические характеристики — интерпретирование осуществлялось разными механизмами.

В исследовании, состоявшем из 3 серий, проведенном на выборках преподавателей психологии и студентов того же профиля (общей численностью 180 чел.), использовались: оригинальный метод реиитерпретации, беседы, естественного эксперимента (дискуссии), экспертов, контент-анализа, модифицированный метод Дж. Гилфорда и Р. Краусса, а также прогрессивная типология (КА. Абульхановой).

В результате соединения данных по трем срезам: структурно-процессуальному, процессуально-уровневому и лич-ностно-стилевому была построена типология, включавшая два основных (II и Ш) и два дополнительных типа (I и IV). Второй тип — объективный, поскольку его задачей является раскрытие логики авторской концепции, а потому отказ от собственного мнения. Одновременно он обозначается как монологический, поскольку не имеет двух позиций (своей и авторской) и, соответственно, диалога между ними.

Третий тип — субъективный, поскольку респонденты стремились к выработке собственной позиции и решали этузадачу диалогическим путем. Этому типу свойственна не-обычная связь абстрагирования как интеллектуальной процедуры с оценкой, свойственной сознанию. Эта связь абстрагирующих и оценивающих суждений обеспечивает интерпретатору дистанцирование (по терминологии П.

Ри-кера) от авторской логики для выработки своей позиции.

Для второго типа (объективного, монологического) было существенно понять авторскую концепцию. Однако, в данном случае — в противоположность Дильтею — понимание осуществлялось не иррациональным «вживанием», а когнитивным, последовательным (континуальным) способом, путем все большего сужения гипотез. В итоге этот тип целиком отказывается от своей позиции в пользу авторской. Именно поэтому у него, как правило, отсутствует такое обобщение, для которого нужно более широкое основание, он фактически не делает вывода.

Третий (субъективный, диалогический) тип ставит целью найти свое мнение — по поводу и концепции автора, и проблемы в целом. Основной психологический механизм решения такой задачи — абстрагирование в сочетании с оцениванием. Результатом такой оценки является не наличие своей уже сложившейся точки зрения, а способность расширить теоретическое пространство поиска, попеременно включая проблему в разные контексты, что отмечал С.Л. Рубинштейн.

Способность интерпретации связана наиболее существенно с личностным стилем, который условно обозначен в понятиях Дж. Гилфорда — конвергентности и дивергентности мышления. Фактически имеется в виду однолинейная континуальность мысли, как чаще всего имеет место в книге, написанной в стиле рассуждения: мысли появляются не од-новременно, а последовательно, выводятся одна из другой. Таков объективный тип, следующий за автором шаг за шагом. У субъективного типа несколько аспектов рассмотрения представлены одновременно, вся система, все целое дано сукцессивно. Последний тип целиком подходит под определение К. Дункера: «Положение решающего задачу тем лучше, чем больше то число аспектов, которое он может обозреть одним взглядом без длительной нащупывающей работы «распутывания», и чем различнее эти аспекты». Способность к интерпретации есть способность к созданию различных конструктов, композиций, концептов.

Сущность же мнения как итога интерпретации составляет обобщение — вывод. Вывод — всегда уникальный интеграл из композиции составляющих, в которые могут входить и случайные и закономерные, и личностно значимые и абстрактно-научные факты. П.-К. Фейерабенд «реабилитировал» ценность мнения как оригинальной позиции ученого, которая, в конечном итоге, ведет к порождению нового в науке. Наше исследование в некоторой степени вскрывает механизм выработки мнения и роль ценностного, оценивающего личностного начала.

Предметом данного исследования была интерпретация либо строго научных психологических концепций, либо философ-ско-гуманистических — Д. Карнеги, В. Франкла, Э. Фромма. Особенно в интерпретировании последних выявилась роль контекста, которым владеет интерпретирующий субъект, его личностного, культурного, религиозного горизонта, с чем и оказалась связана свобода интерпретирования, состоящая в обычно отмечаемой способности к независимости мышления, оригинальности (конгениальности по Ф.-Д. Шлейерма-херу). Разработанный нами оригинальный метод реинтерпре-тацки — повторной интерпретации своего же собственного мнения — позволил выявить степень свободы, креативности по отношению к своему собственному первоначальному мнению (безотносительно к тому, отвергалось оно в конечном итоге или субъект утверждался в нем).

Впоследствии был избран другой, отличающийся от авторских научных концепций предмет интерпретации — интерпретация правовых отношений, мы выявили ее суще-ственные особенности, связанные с чрезмерным расширением охватываемого субъектом контекста, доведением его до теряющих личностный смысл абстракций или чрезмерным сужением. В последнем случае парадоксальным образом при максимальной личностной значимости возможность теоретического рассмотрения предмета исчезала. Более того, благодаря этому минимизировалась и сама личностная возможность интерпретирования. Она заменялась социально-психологическими установками и стереотипами. Данный случай оказался близок к полученному ранее случаю, когда личность делает априорный вывод, отказываясь от процесса рассуждения, фактически от интерпретирования.Выбор в указанных двух исследованиях разных предметов интерпретации привел к вопросу, что может выступать в качестве такого предмета, есть ли какие-либо критерии или ограничения, по которым он выбирается или, наоборот, не может быть предметом интерпретирования. Рассмотрение этой проблемы привело к ее радикальному переформулированию: интерпретация связана не с предметом, отвечающим на вопрос, «что» интерпретируется, а с субъектом, в связи с которым ставится вопрос, «зачем» им осуществляется интерпретация. Вопрос стоит о ее функции, а не ее предмете. Вопрос о предмете существует применительно к познанию и мышлению, но он иначе ставится применительно к процедуре интерпретации.

В порядке обсуждения последнего мы высказали гипотезу, что интерпретация есть адекватная динамике жизни, изменению личности и динамике ее сознания способность со-знания личности выявлять ее новое положение в изменившихся обстоятельствах и определять его. В этой гипотезе заключено два важных момента. Первый состоит в том, что интерпретация — в известном смысле — сохраняет субъекту определенность его позиции в условиях изменений окружающего мира, в условиях возрастающей неопределенности социума. Здесь просматривается ее стабилизирующая представляющаяся консервативной функция. Второй момент, напротив, заключается в том, что она выявляет новое, а не просто сохраняет старое положение. В этом же состоит и функция самоинтерпретации. Личность как устойчивый психический склад обладает определенностью, но вместе с тем в каждый момент изменения внешних условий и самой себя она должна заново найти свою идентичность.

Может быть выявлена и другая функция интерпретации. В первом случае определенность субъекта противостоит из-» менчивости внешних условий. Но сама интерпретация также S1 есть изменение, преобразование внешних данных, их пере—/ компоновка, реконструкция, новая композиция. Интерпретируя, субъект изменяет мир, также как он идеально изме-/ няет его в процессе познания.

Следующей важнейшей функцией интерпретации является конструирование личностью своего внутреннего субъективного мира. Он принимает форму ценностно-смыслового кон-структа, выражающего понимание и объяснение субъектом мира и самого себя, по Рубинштейну, мира в себе и себя в мире. Внутренний мир личности это постоянно возобновляющаяся обобщающая интерпретация своего «Я» — своей тождественности (идентичности) и изменчивости в изменениях жизни. Здесь интерпретация выступает как постоянная «работа» социального мышления личности. Она связывает воедино и разные уровни «Я» — бессознательный, не осознаваемый, осознанный, сознательный (целеустремленный). Личность ставит цели, исходя из системы смыслов, и, наоборот, задается вопросом, какой смысл имеют поставленные ей цели. Интерпретируя, субъект осуществляет интеграцию внутреннего «Я», создавая не просто картину мира, а «Я-концепцию» во множестве ее проявлений, объективации в деятельности, общении, решении жизненных противоречий, устанавливая прямую и обратную связь между ними. Определенность получаемого вывода, обобщений, заключенных в ней, позволяет субъекту самовыражаясь, самореализуясь, репрезентировать свою жизненную, мировоззренческую позицию. Таким образом, субъект в результате интерпретации не только достигает определенности, но и объективно выражает эту определенность во всех своих жизненных проявлениях.

Наконец, одной из важнейших функций интерпретирования является очерчивание субъектом своего контекста, который охватывает его культурные, нравственные и другие составляющие. Это реальное — жизненное и идеальное — пространство, в котором способом интерпретации определены координаты, смысловые отношения между ними.

Субъектом интерпретации личность становится в той мере, в какой она ставит и решает задачи интерпретации как выработки своего мнения, отношения к любым событиям, информации, поведению и личностям других людей.

Решая эти задачи субъект:

1) ликвидирует смысловую неопределенность ситуации, взаимоотношений;

2) выявляет скрытую сторону, неявный смысл происходящего, достигая той «высоты, на которой смыслы рвут пространственную мысль и, снимая с фактов всю их условность, в единичном показывают все объемлющее и всеобщее» (О.М. Фрейденберг);3) ищет способы проверки своих гипотез путем создания версий, догадок, вариантов трактовки;

4) выявляет для него неожиданный новый смысл посредством свободной композиции привлекаемых данных; ,

5) стремится к выявлению противоречий, диссонансов и. удерживает их (согласно отмеченной Гилфордом способности удерживать противоречия до состояния их оформления в проблему);

6) использует метод реинтерпретации, повторной проверки своего первого мнения, вывода;

7) соотносит свои мнения, версии, конструкты с мнениями других людей, достигая (или не достигая) совместной интерпретации;

8) вырабатывает свое позитивное (или критическое) отношение к информации, версиям, аргументам других людей;

9) осуществляя рефлексию собственных оценок, суждений, вырабатывает определенные критерии этих оценок на основе самоинтерпретации.

Образно выражаясь, субъект интерпретации выступает и как автор своей концепции, стремящийся ее объективировать в науке, искусстве, жизни, и одновременно как иссле-дователь, постоянно ищущий новое в окружающей действительности, и как личность, которую жизнь постоянно ставит перед лицом нового (изменений), которое должно быть понято и объяснено.

Январь 24, 2019 Общая психология, психология личности, история психологии
Еще по теме
Онучин А.Н. АТРИБУТИВНЫЕ АСПЕКТЫ ИНТЕРПРЕТАЦИИ ПОВЕДЕНИЯ «ДРУГОГО» СУБЪЕКТОМ СОЦИАЛЬНОЙ ПЕРЦЕПЦИИ
6. Технология анализа психических процессов субъекта труда через интерпретацию его профессиональных задач
РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ И ИХ ИНТЕРПРЕТАЦИЯ.
РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ И ИХ ИНТЕРПРЕТАЦИЯ.
9.4. Транскоммуникация как имманентное свойство инновации: концептуальная интерпретация результатов исследования
6.9. Методы исследования поведения субъекта
СИТУАЦИОННЫЙ ПОДХОД В ИССЛЕДОВАНИИ СУБЪЕКТ-НОСТИ
ГЛАВА 11. ИССЛЕДОВАНИЕ ПРОЯВЛЕНИЙ ЛИЧНОСТНОЙ БЕСПОМОЩНОСТИ В ПОВЕДЕНИИ СУБЪЕКТА
САМОРЕГУЛЯЦИЯ СУБЪЕКТА УЧЕБНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ: ОБЗОР ИССЛЕДОВАНИЙ
ЧАСТЬ IV. ИССЛЕДОВАНИЕ ПРОЯВЛЕНИЙ ЛИЧНОСТНОЙ БЕСПОМОЩНОСТИ В ДЕЯТЕЛЬНОСТИ И ПОВЕДЕНИИ СУБЪЕКТА
ПСИХОАВТОБИОГРАФИЯ В ИССЛЕДОВАНИИ ЛИЧНОСТИ КАК СУБЪЕКТА ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ КАРЬЕРЫ
Е.В. КУФТЯК ИССЛЕДОВАНИЕ СЕМЕЙНОГО СОВЛАДАНИЯ С ПОЗИЦИИ КОЛЛЕКТИВНОГО СУБЪЕКТА
Добавить комментарий