Сейчас всё это отошло на второй план.

Тинбергены говорили о том, что я так жаждала узнать: как понять своего ребёнка и как его вылечить.

Идея того, что Анн-Мари была, как бы, парализована страхом была более менее приемлима для меня. Это давало мне объяснение, хотя бы на первое время, некоторым её привычкам. Я и сама думала о том, что то, что девочка избегала любое общение, было как-то связано со страхом, и я уже была готова поверить в то, что все другие симптомы были связаны с одним, главным.

Но ещё труднее было сопротивляться уверенности Тинбергенов в возможности выздоровления. Подзаголовок их книги гласил: «Новая надежда на выздоровление». Они говорили: «Вы сможете вылечить своего ребёнка от аутизма, если заново наладите с ним «взаимоотношения». Если матери удастся наладить этот контакт, то спираль будет перевёрнута, и ребёнок будет спасён

от болезни».

А как ей налаживать эти «взаимоотношения»? С помощью терапии «объятия». Сущностью книги Тинбергенов, их средством от аутизма была терапия объятия.

Марта Велч, детский психиатр, — была главным «проповедником» терапии объятия в США. Ей уделялось немалое внимание в книге Тинбергенов. Собственное сочинение доктора Велч о терапии объятия приведено в одном из приложений в конце этой книги.

Объятие нужно практиковать каждый день, по часу или более в день. Мать с силой держит ребёнка напротив себя и таким образом позволяет ему узнать о своих подлинных чувствах. Поначалу таким чувством может быть даже гнев из-за того, что ребёнок «отталкивает» её. Каждое объятие заканчивается, когда матери удаётся добиться какого-то «решения»: ребёнок льнёт к телу матери, смотрит на неё, исследует её лицо пальцами и (теоретически) начинает говорить с ней.

Книга Тинбергенов полна забавных историй о бывших детях-аутистах и об их чудесном выздоровлении посредством объятия. Я с жадностью набросилась на эти истории. Я перечитывала их по многу раз поздно ночью. Я читала их вслух Марку. Мы сошлись на том, что возможно, доктору Ловасу удавалось вылечить некоторых детей, следовательно выздоровление возможно, а эти Тинбергены нашли альтернативное решение проблемы.

Я не понимала, как с помощью медвежьего объятия можно передать ребёнку какие-то эмоции, но намеренно избегала все логические вопросы такого типа. Я быстро пробежала те части, в которых проглядывало возвращение к издержкам психодинамического метода, вместо этого сосредоточившись на главах, где говорилось о выздоровлении. Ничто не могло омрачить моего энтузиазма, моей веры.

Я объяснила эту теорию своим родителям. Их ответ был гораздо более сдержанным, чем я ожидала. — Звучит интересно, — сказала мама. Интересно? Неужели она не понимала, что это и есть то чудесное средство, которое мы искали? Я прочитала вслух несколько страниц Бюрк, моей сестре. — Я в это не верю, — вяло сказала она, — как именно тебе не удалось «наладить контакт» с Анн-Мари?

Я нетерпеливо решила не пытаться объяснять этим Фомам (?) неверующим, что теория с небольшим изъяном может предлагать весьма эффективную терапию.

Так или иначе идею контакта матери и ребёнка было гораздо проще понять и принять, чем бихевиорисгический подход. Мне было необходимо верить в то, моя любовь спасёт мою дочь — только моя любовь, а не

заученные, механические занятия с чужим человеком. (?)

Если книга Тинбергенов стала моей библией, то Марта Велч стала моей наивысшей духовной наставницей: непогрешимой, обладающей способностью проникать в души детей.

— Здравствуйте, доктор Велч? Это Кэтрин Морис. Моей дочери недавно поставили диагноз аутизм, и мне бы очень хотелось встретиться с вами…

— Поезжайте с ней в Материнский Центр, в Коннектикут. Там вы найдёте много таких же матерей, которые занимаются терапией объятия со своими детьми. — Я бы не хотела этого делать. Мне необходимо поговорить с вами о вашей работе. — У меня нет времени прямо сейчас… Сколько лет, вы сказали, вашей дочке? — Почти два года. Последовала пауза. — Ну хорошо. Приводите её. Очаровательная, излучающая энергию доктор Велч без конца расточала объятия и нежные спонтанные ласки. Без малейшего стеснения или сомнения она могла погладить меня по волосам или, к моему смущению, взять мою руку в свою и долго не отпускать её. В её оффисе — маленькой комнате в её квартире на Пятой авеню — всюду на полу были разбросаны подушки, а стены пестрели от надписей, оставленных благодарными клиентами. У неё не было секретаря, как и не было никаких бумаг, кроме как счёта, который выписывался после каждого занятия. Она не просила показать диагноз Анн-Мари или заключения других врачей. — Какая очаровательная мамочка у Анн-Мари, — промурлыкала она, улыбаясь мне в глаза и не отпуская моего взгляда. А потом прибавила с грустным выражением: «Какое тяжёлое время вам пришлось пережить!»

Мои глаза наполнились слезами, но я не собиралась скрывать их, только не перед этой любящей женщиной. Какой она была заботливой, какой естественной, какой сочувствующей. Я превратилась в капельку желе, вся моя сердитая самозащита растаяла под волной теплой искренности.

Что касается Анн-Мари, то, конечно же, она вылечится! Дрожь надежды пробежала по моему телу. Моё дыхание участилось.

-Откуда вы знаете? — почти шёпотом спросила я доктора Велч, ненавидя себя за то, что задала такой циничный вопрос, за намёк на то, что я позволила себе усомниться в ней. — О, она выглядит, как одна из этих перспективных детей. Ну хорошо. Эта доктор Велч была очень опытной. Она, наверняка, знала о чём говорила. Я спрошу её о том, что она имела ввиду… в другой раз.

-Сколько детей в вашей практике вам удалось вылечить? — я предположила, что хотя бы это я могу спросить. — О, вы… Да я вижу, вы из тех, кто всегда интересуется цифрами и статистикой… Её тёплая улыбка могла победить любую критику. Я виновато опустила глаза. Это было правдой. Я всегда интересовалась цифрами и информацией. Я была такая холодная. Доктор Велч всё ещё спокойно смотрела на меня и улыбалась.

-Хорошо, я отвечу на ваш вопрос: пятьдесят процентов вылечившихся детей.

И я имею ввиду на самом деле вылечившихся! Они говорят! Думают! Чувствуют! Как мы с вами!

Моё сердце вздрогнуло от этих завораживающих слов. О Боже… Я сделаю всё… всё. Только научите меня, что делать, доктор Велч.

-Позвольте мне показать вам видеозапись. На ней одна мать занимается терапией объятия со своим ребёнком… Вы увидите прелестную картину.

Я смотрела на экран, где мать обнимала свою дочку. Девочка неплохо говорила. «Мои руки! Отдай мои руки!» — кричала она поначалу. После нескольких перематываний кассеты вперёд девочка на видео казалась гораздо более спокойной и говорила своей матери, какая она красивая.

-Да, — я легко сдалась. — Несомненно, это очень сильно, очень трогательно… но… но скажите мне, сколько лет этому ребёнку? — Два года. — Два года!…Но она говорит! Она так хорошо говорит! Доктор Велч сказала, что она действительно была очень развита для своего возраста. — Господи. Она тоже больна аутизмом? Когда ей поставили диагноз? — Нет, она не аутисг. Я просто хотела показать вам, как выглядит типичное занятие. — Понимаю, — сказала я, но при этом чувствовала себя немного обманутой. Почему она не показала мне занятие с ребёнком-аутисгом? Разве это не то, о чём мы говорили? Мне хотелось услышать ребёнка-аутиста, который бы так говорил, так спокойно, уверенно. Но я быстро отогнала от себя эту критическую мысль. Скорее всего у неё просто не оказалось такой кассеты сегодня. — Когда придёте в следующий раз, приводите и мужа. Я буду ждать вас в понедельник.

— Конечно. Спасибо. Огромное вам спасибо. Когда я уходила, доктор Велч вспомнила, что хотела показать мне ещё кое-что. Она подошла к двери с изданием журнала «Лайф» и сказала, что там описана её работа с ребёнком-аутистом, и я могла прочитать статью, если хотела.

Конечно, я хотела. Я прочитала её, со рвением новообращённой. Я была ошеломлена и возбуждена. Статья описывала девочку по имени Кэти. В раннем детстве ей был поставлен диагноз аутизм. Потом она встретила доктора Велч, и та, по словам девочки, была «первой, кто отнёсся ко мне как к человеку». Согласно статье, под заботливым присмотром доктора Велч и посредством терапии объятия, Кэти «выбрала» мир человеческого общения вместо аутизма. Её состояние настолько улучшилось, что теперь она занималась письменным анализом своей собственной болезни.

Статистика, приведённая в статье, была ещё более устрашающей, чем даже в медицинской литературе, которую читали мы с Марком. В упоминании о бихевиорисгическом подходе тоже было мало обнадёживающего:

… ограниченные результаты, которых добились специалисты по бихевиорисгическому методу, а также по лекарственной терапии… привели к тому, что аутизм принято считать неизлечимым заболеванием. Если учесть, что 95 процентов из всех взрослых-аутистов в той или иной степени нуждаются в госпитализации, такой пессимистический прогноз врядли кого-то удивит.

Но с помощью терапии объятия, статья не уставала повторять, Кэти удалось избежать этого печального прогноза.

… если судить по улучшению состяния Кэти — чьё красноречие на письме переопределяет аутизм, как ужасный выбор между безопасностью и свободой — это (пессимистическое видение проблемы) несколько преждевременнно. (?) Я не могла оторваться от чтения. Я очень обрадовалась, увидев подтверждение этому сказочно высокому проценту вылечившихся: «Пятьдесят процентов пациентов доктора Велч смогли начать жить нормальной жизнью». Пятьдесят процентов! Это был такой же результат, как и у Ловаса. Я немедленно отксерокопировала статью и послала её моей матери. Но когда спустя несколько дней я позвонила ей, то снова была разочарована её реакцией. Она была такой недоверчивой, такой одержанной. Хорошо, ну и что, что это не «Нью Ингланд Джорнал оф Медисин»! Неужели она не видела, что это Бог внял нашим молитвам? Она сама говорила мне много раз, что пути Господни неисповедимы. (?) Где же была её вера? Кроме того, в статье несколько раз приводились стихи Кэти. Это была поэзия явно зрелого человека. Отношение Марка к статье было примерно таким же, как и матери: нейтральным, сдержанным. Тем не менее я смогла убедить его пойти со мной на следующую встречу с доктором Велч. Встреча проходила в напряжённой обстановке: мы с Мартой занимали одну теоретическую позицию, Марк — другую. Ему вообще не нравилась идея налаживания контакта с ребёнком посредством насильственных объятий. — Можете ли вы обнять Кэтрин, независимо от того, что она скажет здесь? — спросила доктор Велч. — Можете ли вы прислушаться к её чувствам и передать ей свои чувства? В терапии объятия самым важным моментом является то, что все должны обнимать всех, иначе лечение не принесёт никакой пользы. Мать должна обнимать ребёнка, отец — мать, бабушка — мать, мать — отца. Если хотя бы один человек из окружения ребёнка не обеспечивает надпежащюю поддержку, то результат терапии находится под угрозой. — Всё, что она скажет? Что например? — спросил Марк. Что Марта имела ввиду? Я тоже терялась в догадках. Я очень нервничала. Я должна была сделать это правильно. Я должна была убедить её в том, что могу с этим справиться. Если бы я призналась в каком-то страшном грехе, то смогла бы откупиться, и вернуть обратно свою дочь. (?)

-Ты помнишь, Марк? — сказала я, повернувшись к нему. — Когда Анн-Мари только родилась, я сказала тебе, что боюсь,что никогда не полюблю второго ребёнка так как Даниэля. — Да, ну и что? — начал Марк. — Можете ли вы обнять её, когда она говорит нечто подобное? — перебила Марта.

Марк неохотно послушался. Он не привык обнимать свою жену, когда это было какой-то показательной сценой. Я была совсем разбита. Я знала, как неудобно он сейчас себя чувствует. Он был таким закрытым человеком, и вот я заставляла его говорить на темы «чувств» и «взаимоотношений» перед абсолютно чужим человеком. Было ли это правильно?

Январь 24, 2019 Общая психология, психология личности, история психологии
Еще по теме
ВСЁ ЭТО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО РАБОТАЕТ
КАК ПОЛУЧИТЬ ВСЁ ЭТО
А МОЖНО ЛИ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ИМЕТЬ ВСЁ ЭТО?
СЕЙЧАС — ПРЯМО СЕЙЧАС — САМОЕ ВРЕМЯ ВЗЯТЬСЯ ЗА ДЕЛО
Но всё-таки ещё нельзя было считать, что всё нормально.
Да. Разумеется. Всё, что скажете. Всё.
ЖИЗНЕННЫЙ ПЛАН — ЭТО КАРТИНА, НАРИСОВАННАЯ У ВАС В ГОЛОВЕ
ЕШЬ СЕЙЧАС — ПЛАТИ ПОЗЖЕ ИЛИ ПЛАТИ СЕЙЧАС — ЕШЬ ПОЗЖЕ
ВСЁ ЗАВИСИТ ОТ УСТАНОВКИ
У ИАНЫ И ДЮКА ЕСТЬ ВСЁ — И ВЫ ТОЖЕ МОЖЕТЕ ИМЕТЬ ВСЕ
РАЗДЕЛ ВТОРОЙ
Второй вариант
ВО ВТОРОЙ ГЛАВЕ
Во второй главе
ВО ВТОРОЙ ГЛАВЕ
ВО ВТОРОЙ ГЛАВЕ
Добавить комментарий