СУЩНОСТЬ ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ДЕТЕРМИНАНТ САМОРЕАЛИЗАЦИИ ЛИЧНОСТИ

Теоретико-методологическим фундаментом исследования психологических проблем самореализации личности являются базовые психологические концепции о регулирующей роли сознания в деятельности человека, предполагающей, что самосознание служит интегрирующей основой психологической активности человека. Деятельность выступает в качестве главного условия самореализации человека.

Важной детерминантой самореализации являются основные мотивы, которыми руководствуется человек в процессе самореализации. Сущность мотива мы рассматриваем, опираясь на взгляды Е. П. Ильина, который предлагает понимание мотива как интегрального психического образования, являющегося основой для действий, деятельности и поступков человека [ИльинЕ. П., 1995; 1998; 2000]. «Границы мотива определяются, с одной стороны, потребностью, а с другой — побуждением к достижению реальной цели. Между ними располагаются психологические образования, обеспечивающие сознательный выбор человеком предмета и способа удовлетворения потребности…» [Ильин Е. П., 1995, с. 32].

В мотиве происходит сознательное отражение будущего с использованием опыта прошлого [Брушлинский А. В., 1996]. Мотив осуществляет побудительную, направляющую, смыслообразующую и стимулирующую функции.

С. Л. Рубинштейн рассматривал мотив как ядро субъекта в силу его тесной связи с. направленностью личности, поведением и деятельностью в целом:

«Включение сознания в детерминацию человеческой деятельности порождает специфический’тип детерминации. Детерминация через мотивацию — это детерминация через значимость явлений для человека» [1940, с. 288]. На основании мотивов, которыми руководствуется человек, можно судить о социальной зрелости личности, о степени ее самореализации.

Наличие интенций — намерений к выполнению того или иного действия — существенным образом предопределяет ход самореализации и ее особенности. Наряду с наличием или отсутствием интенции существенным также является и восприятие ее источника. Принято выделять два типа мотивации: внешнюю и внутреннюю [Чирнов В. И., 1996′].

Внешняя мотивация сопровождается внешним локусом каузальности, т. е. причины, детерминирующие поведение человека, рассматриваются как находящиеся вне его. Человек придает значение объективным условиям, объясняя, исходя из них, свое поведение, особенности самореализации. Таким образом, личность, оценивая и интерпретируя контекстуальные аспекты своего поведения, отталкивается от внешней причинности. Личность с таким типом мотивации подвержена частым затруднениям в ходе самореализации, которые в силу приписывания внешней причинности не осознаются, и человек не делает попытку скорректировать свою тактику и пересмотреть свои позиции. Внешняя мотивация нередко блокирует творческий подход к действительности, провоцируя стереотипное поведение и актуализацию механизмов психологических защит.

Детерминация посредством внутренней мотивации предполагает действие инициирующих и регулирующих самореализацию факторов изнутри личного Я. Такая детерминанта связана с внутренним локусом каузальности, т. е. причины, обусловливающие поведение и, соответственно, особенности самореализации личности, относятся к самой личности. Она (личность) предпочитает тот или иной тип самореализации на основе собственного выбора, волеизъявления.

Человек выбирает такое окружение, такие условия, которые способствуют осуществлению свободы выбора. Вследствие этого увеличивается потребность в самодетерминации, что в свою очередь приводит к интериоризации локуса контроля и актуализации ведущих механизмов самореализации — интериоризации и экстериоризации.

По мнению Э. Дики, имеют место две основные тенденции: стремление к компетентности и стремление к мастерству. Чем в большей мере человек чувствует себя компетентным и эффективным, тем в большей мере у него выражена мотивация к данному виду деятельности [Deci Е. L., 1980; Deci Е. L., Ryan R. М., 1985]. Факторы, изменяющие локус каузальности, соответственно меняют характер мотивации. В силу этого затрудняется либо корректируется процесс самореализации.

Для осмысления детерминант самореализации обратимся к двухуровневой модели мотивации, предложенной Е. Ю. Патяевой . На основании анализа исследовательских подходов к изучению структуры мотивации выделяются два уровня мотивационных образований: конкретно-ситуативные и внеситуативные (устойчивые, обобщенные). Конкретно-ситуативный уровень мотивации актуализируется непосредственно в деятельности. Обобщенный, устойчивый тип мотивации проявляется преимущественно опосредственным образом в процессе мотивообразования, на этапе порождения конкретно-ситуативных мотивов. Д. А. Леонтьев относит к устойчивым мотивационным образованиям (по А. Г. Асмолову — детерминантам направленности деятельности) личностные ценности и потребности, представляющие собой форму непосредственных жизненных отношений индивида с миром [Леонтьев Д. А., 1996].

Таким образом, можно выделить конкретно-ситуативные и устойчивые, обобщенные детерминанты самореализации. Вместе с тем к детерминантам самореализации относятся особенности атрибутирования внешнего либо внутреннего локуса каузальности, соответствующего описанной выше внешней или внутренней мотивации. Мы полагаем, что существует взаимосвязь между особенностями устойчивых, обобщенных детерминант и характером атрибуции. Прежде чем перейти к выявлению этой взаимосвязи, обратимся к исследованиям мотивационной регуляции поведения (В. Г. Асеев и его последователи) и ее роли в самореализации.

Раскрывая возможности своего Я посредством собственных усилий и в сотворчестве, содеятельности с окружением, человек осуществляет мотивацион-ную регуляцию своего поведения. В. Г. Асеев в процессе обобщения отечественных и зарубежных концепций мотивации и конкретных исследований выделяет содержательный и динамический типы мотивационной детерминации поведения [Асеев В. Г., 1995]. Автор ставит во главу угла желательность и необходимость удовлетворения побуждения, что созвучно с одним из наших двухсторонних критериев самореализации (удовлетворенность человека осуществлением своего Я и удовлетворенность окружения (общества, мира в целом) этим осуществлением). В своих исследованиях Асеев также вводит понятие затрат, что в широком смысле близко к используемой нами второй части двухстороннего критерия самореализации — полезности.

Сопоставим предложенную нами структурно-функциональную модель самореализации с содержательным и динамическим типом мотивационной детерминации поведения [Асеев В. Г., 1995]. Содержательная мотивационная детерминация поведения предполагает наряду с тенденцией к достижению желательного состояния действительности (благоприятного условия жизнедеятельности) избегание отрицательного, нежелательного состояния (низкой удовлетворенности). В результате достигается желательность и необходимость удовлетворения побуждения на определенном уровне реализации ценностно-целевой установки. В рамках нашей структурно-функциональной модели самореализации подобным образом осуществляется соотнесение блока ХОЧУ (аутентичность, эмоциональная сфера) с блоком НАДО (саморегуляция, конативная сфера, социальный запрос) и со смысложизненными и ценностными ориен-тациями.

Несомненно, самореализация предполагает мотивационную детерминацию поведения, однако не сводится только к ней, поскольку является иной, более широкой категорией, включающей в себя также содействие, взаимодействие с окружением (отдельными людьми, обществом и миром в целом) и др.

Д. А. Леонтьев различает потребности и ценности, отмечая личностную значимость первых и общечеловеческий характер вторых. Рассматривая их феноменологию и мотивообразующее действие, он приводит выражение В. Франкла о том, что «если потребности толкают нас, то ценности притягивают». При этом регулирующему воздействию потребностей отводится характер желаемого (индивидуально предпочитаемого), а ценностей — желательного (идеального). По К. Клакхону, желаемое выступает как индивидуально предпочитаемое, а в основе желательного лежат личностно значимые или общественные стандарты [Kluckhohn С, 1951]. Если побудительная сила потребностей ситуативно изменчива, зависит от внешних обстоятельств, то ценности стабильны, не связаны «исключительно с актуальным напряжением или сиюминутной ситуацией» [Ibid., р. 425].

Осуществляя возможности развития Я посредством собственных усилий, содеятельности, сотворчества с окружением, человек вынужден также соизмерять свои ресурсы с желаемым и нежелательным, отслеживать динамику потенциала и затрат. Рассматриваемый аспект близок к динамическому типу мотивационной детерминации поведения [Асеев В. Г., 1995]. В качестве общих образующих структуры мотивации помимо вышеприведенных модальностей значимости типа желательности и необходимости выступают модальности потенциала и затрат. Указанные модальности отражают функциональные возможности и требуемые динамические затраты. Прежде всего оценивается степень желательности и необходимости удовлетворения потребности в избранном виде деятельности на уровне функциональной нагрузки. Преимущественно выясняется оправданность требуемых содержательных затрат на фоне наличия необходимых содержательно-смысловых ресурсов.

В терминах структурно-функциональной модели самореализации подобным образом сопоставляются блоки ХОЧУ и НАДО с блоком МОГУ (самопознание, представления о своих возможностях, самоотношение, самооценка). Более того, наше трактование позволяет наполнить мотивационную детерминацию общепсихологическим личностным содержанием, расширить и углубить представление о детерминантах, способствующих самореализации.

«Структура детерминации представляет собой единство образований типа симультативного детерминационного поля и сукцессивного процесса… Актуализация одних побуждений способствует удовлетворению и редукции других; удовлетворение и редукция одних соответственно способствует актуализации других. Такова основа саморазвертывания и саморазвития мотивационной системы личности со стороны ее внутренней структуры и условий» [Асеев В. Г., 1995, с. 3-5].

Мотивационные образования оказывают существенное влияние на поведение и в целом на самореализацию, либо стимулируя иррациональные тенденции и неадекватные формы активности, препятствуя самореализации, либо формируя новые мотивационные образования приспособительного характера, способствуя самоосуществлению. Опираясь на исследования В. Г. Асеева, следует подчеркнуть возможность блокирования мотивационных образований другими высокозначимыми побуждениями, обусловленными трудностями реализации. Отметим, что если мотивационные образования, препятствующие самореализации, не исследовались, то иррациональные тенденции изучались А. Эллисом [Ellis А., 1962; 1977; 1987].

Некоторые иррациональные идеи могут нагнетать страх. К этому приводит драматизация определенных жизненных событий. Индивид преувеличивает значение негативных последствий происходящего («Это ужасно»), что может привести к возникновению автоматизмов внутренней речи, смыслов, препятствующих человеку реализовать его возможности («А что, если…»).

Другая группа иррациональных идей носит обвиняющий или предъявляющий завышенные требования характер («Я ничтожество», «Терпеть не могу…»). Индивиды, подверженные самообвинению, возводят свои промахи в ранг неполноценности, некоторые — предъявляющие завышенные требования — нетерпимы к поведению других. Иррациональные тенденции этой группы часто проявляются в автоматизмах смыслов, предписывающих долженствование («Я обязан был…», «Мне придется…», «Я вынужден…»).

Еще одна группа иррациональных идей включает в себя отрицание важности происходящего, рационализацию, которая устраняет возникший когнитивный диссонанс. Индивид прячет свои чувства, игнорируя важность происходящего.

Таким образом, иррациональные тенденции деформируют ход самореализации личности, так как подобное аутодеструктивное поведение препятствует самореализации и нарушает психическое здоровье. При этом искажаются компоненты структурно-функциональной модели самореализации: имеет место не только нарушение соотношения блоков МОГУ (иррациональные идеи первой группы), НАДО (— второй группы), ХОЧУ (— третьей группы), но и влияние на блоки ПРИНЯТИЕ РЕШЕНИЯ и РЕАЛИЗАЦИЯ. Влияние на блок ПРИНЯТИЕ РЕШЕНИЯ проявляется в характере антиципации и апперцепции и соответственно выборов и планов жизнедеятельности в процессе самореализации личности-. В значительной степени здесь сказывается и влияние используемых жизненных сценариев. В целом схема иррациональных убеждений описывается категорией долженствования типа: я должен что-то сделать, я должен чувствовать себя определенным заданным образом и т. д.

В рамках транзактного анализа лица, подверженные иррациональным идеям первой группы, вписываются в роль гиперболизированного Ребенка, беспомощного перед жизненными препятствиями, второй группы — в роль Родителя, чрезмерно требовательного и наказующего. Для лиц, которым свойственны иррациональные тенденции третьей группы, характерной является роль неадекватного Взрослого, который «роботизирован», подавляет свои эмоции, отрицая важность жизненных событий.

Безусловно, существуют и другие, гораздо более продуктивные стратегии самореализации. Термин «стратегия» мы употребляем, опираясь на трактование, данное К. А. Абульхановой-Славской , и используя его применительно к самореализации личности.

Продуктивные стратегии самореализации предполагают коррекцию иррациональных идей на уровне роли адекватного Взрослого. Такая роль означает использование смыслов разумных предпочтений, по Эллису («Я бы предпочел…», «Я сделаю выводы и не буду изводить себя»). Здесь происходит замена довлеющего долженствования, обязательства на предпочтение («Я не позволю обстоятельствам взять верх», «Я хотел бы, но не обязан»). Все это позволяет скорректировать процесс самореализации, создать условия, способствующие раскрытию личностных возможностей человека, направив его усилия в нужное, более продуктивное русло.

Несомненно, велико значение личностно-ситуационных детерминант самореализации, прежде всего в мотивационном аспекте. Рассматривая мотивацию и деятельность, X. Хекхаузен придавал особое значение личностно-ситуационным детерминантам [Хекхаузен X., 1986].

Позднее эти идеи нашли свое развитие в трудах отечественных психологов. Так, И.А.Васильев и М.Ш.Магомет-Эмиров , исследуя мотивацию и контроль за действием, предложили системно-динамическую модель мотивации, в которой мотивация рассматривается в двух взаимосвязанных метасистемах — системе деятельности и системе личности.

При этом выделяются личностные и ситуационные (и ситуативные) параметры регуляции деятельности. Под ситуационными авторы понимают аспекты, относящиеся к объективному полюсу мотивации, под ситуативными — явления, происходящие в актуальный момент («здесь и сейчас»).

Необходимость исследования ситуационного аспекта развития мотивации отмечал В. К. Вилюнас , изучавший психологические механизмы мотивации человека. Функциональный анализ процессов мотивации рассматривается в ходе протекания деятельности в актуальной ситуации при трансформировании мотивационных образований. При этом в роли трех относительно независимых параметров выступают факторы: внешний-внутренний, стабильный-нестабильный, обобщенный-специфичный. Обобщенные устойчивые мотивы личности находят свое выражение в индивидуально-личностных особенностях. Подобное трактование близко к диспозиционным характеристикам мотивации, выделяемым, в отличие от функциональных, многими представителями зарубежной психологии. Общие неустойчивые мотивы хотя и являются обобщенными, но, как оказалось, не могут быть дифференцированы и иерархизованы. Конкретным устойчивым и конкретным неустойчивым мотивам свойственна «систематически воспроизводимая активность, направленность на узкие конкретные сферы» [Там же, с. 116]. Для последних характерна как узкая временная перспектива, так и суженная система целей.

К основным направлениям в исследовании мотивации X. Хекхаузен относит теоретико-личностную разработку, которая осуществляется с точки зрения процесса, объясняющего актуальное поведение и лишь отчасти индивидуальные различия. Основы данного направления прежде всего заложены работами К. Левина, объясняющего активность посредством валентности (значимости) жизненного пространства, включающего в себя совокупность всех психологических факторов, детерминирующих поведение конкретного человека.

Левин указывал на необходимость описания и исследования поля с применением понятий и категорий, используемых человеком при описании ситуации, в которой он находится. Г. Олпорт, считающий теоретические исследования К. Левина самыми значительными, рассматривал мотивацию как фактор, способствующий достижению интенции, придающий динамический характер познавательным процессам человека. Эпистемологическая позиция Олпорта, его «эвристический реализм» как представителя диспозиционного направления предполагает, что некоторым «трайтам» присуща большая побудительная сила, соответственно они выступают в качестве основных мотивационных детерминант. По мнению К. Роджерса, важнейший, ведущий мотив в жизни человека представлен тенденцией актуализации. Данный мотивационный конструкт способствует выявлению человеком лучших качеств своей личности, что и является сущностью жизни. Известна пятиуровневая «пирамида» мотивации А. Маслоу, однако нередко подвергают сомнению последовательность и однозначность уровневости. И хотя в настоящее время большое значение придается взглядам персонологов, не гаснет интерес к личностно-ситуативным подходам, многие исследователи отмечают их как наиболее перспективные.

Если ранее интеракционисты ставили акцент на ситуации, а позднее весы «личность — ситуация» склонились в сторону личности, то сейчас, по мнению многих исследователей, наблюдается тенденция к уравновешиванию, хотя нередко больший «вес» имеет личность. Центральным понятием интеракциониз-ма является понятие ситуации, порождаемое самим объектом значение, которым она наделяется. Это представление исходит еще от К. Левина и его школы. В. Мишел отмечает, что ситуация определяется значением, которое объект придает различным событиям внешней среды. Ситуация — это кодирование внешних стимулов, воспринимаемых человеком [Mischel W., 1973]. Наряду с этим Мишел в качестве центральных отмечает ожидания индивида по отношению к определенным внешним событиям или собственных реакций на них.

Более поздние модели динамического интеракционизма [Kenrick D. Т., DantchikK., 1983] содержат ряд объяснений выбора ситуации: 1) выбираются ситуации, способствующие реализации собственных возможностей; 2) ситуация трансформируется под влиянием личностных свойств; 3) как внутренние факторы (личностные свойства), так и внешние (ситуативные признаки) следует рассматривать во взаимодействии; 4) для индивида характерен устоявшийся (идиосинкразический) образец его реакции на определенную ситуацию.

По К. Левину, более дифференцированное личностное пространство предполагает большую степень свободы адекватных ситуации форм поведения. Как известно, К. Левин рассматривает жизненное пространство, состоящее из пространства личности и психологического пространства, как включающее в себя совокупность факторов (содержащих объекты и события), детерминирующих поведение человека. Иными словами, поведение представляется функцией жизненного пространства. Регион личностного пространства, по К. Левину, Дж. Келли характеризует как личностный конструкт, а В. Мишел определяет как когнитивные компетенции. Со своей стороны X. Томэ понимает жизненное пространство как совокупность индивидуальных переживаний, которые охватывают различные источники активности. Для выделения иерархий реакций на события он вводит понятие «тематической структурированности». Жизненное пространство, по Томэ, описывается «темами бытия» и «техниками поведения» человека. Томэ, являясь сторонником когнитивного интеракционистского подхода, акцентирует внимание на особенностях переживания и интерпретации. Прежде всего исследуются те из них, которые обеспечивают восстановление и развитие потенциалов человека.» Автор отмечает, что при этом «когнитивные презентации» ситуации являются определяющими.

Мы разделяем мнение Н. В. Гришиной о существовании трех основных подходов к изучению ситуационных факторов: объективного, субъективного и поисследования в естественных ситуациях [Гришина Н. В., 19976]. Объективный подход сталкивается с препятствиями объективному описанию ситуаций в силу различного восприятия ситуации с позиции разных лиц. Субъективный подход вызывает возражение с точки зрения полноты и надежности описания ситуации самим индивидом, который передает субъективный опыт «проживания» данной ситуации. Такое описание, по мнению многих исследователей, не являющихся сторонниками данного подхода, носит интерпретационный характер. Иными словами, возникают искажения, обусловленные позицией и интересами субъекта и др. На наш взгляд, наиболее привлекателен третий подход, поскольку именно таким образом в большей мере удается приблизиться к адекватному моделированию психической жизни человека.

Первую попытку подойти к анализу ситуативных параметров предпринял У. Томас, рассматривающий ситуацию как предопределяющую образ жизни человека. Так возник подход к целостному изучению ситуации в интерпретации субъекта, какой она дана субъекту в его переживаниях. Последователем такого ракурса рассмотрения ситуативного аспекта является Д. Магнуссон, который выделяет структурные и содержательные характеристики социальной ситуации. При этом если содержательные параметры описывают качественную природу, интенции индивида, то структурные — основания, по которым осуществляется ранжирование индивидом окружения (сложность, ясность, сила, способствование-ограничение) [Toward…, 1981].

У. Томас отмечает, что человек прежде всего дает определение ситуации. Такая дефиниция обусловливает действия индивида, а цель таких определений — весь образ жизни и сама личность. Еще Дж. Брунер, указывая на функциональную природу восприятия, отмечал направленность категоризации на уменьшение субъективной сложности, избыточности информации, необходимой для реализации потребностей человека. Д. Магнуссон отмечает, что решающее значение имеет то, каким образом человек производит отбор ситуаций, стимулов и событий и воспринимает, конструирует и оценивает их в своих когнитивных процессах [Toward…, 1981]. Отбор ситуаций проявляется в том, что человек избегает одних ситуаций либо предпочитает другие, каким образом индивид влияет на то, что происходит с ним или с другими. Следовательно, имеет место как осуществление процесса самореализации, так и возникновение барьеров в ходе самореализации.

Психологи отмечают, что в большинстве работ внимание обращено на последствия категоризации, а не на структуру и генезис. Н. Кантор, В. Мишел и Дж. Шварц апеллируют к назревшей необходимости изучения внутренних стадий категоризации [Cantor N., Mischel W., Schwartz J., 1982]. Актуальность данного направления исследования вызвана тем, что категоризации, выделяемые субъектом, являются не только пассивными, отражающими конструкциями, а прежде всего активными конструкциями, обусловливающими наше восприятие и интерпретацию получаемой информации.

В процессе самореализации человек периодически проходит ее очередной этап, определяя и выбирая ту или иную ситуацию и при этом прежде всего предполагая «определенного» себя в данной ситуации. В русле самореализации личности наиболее целесообразным является анализ ситуационных детерминант с точки зрения ситуации как системы объективной и субъективной составляющих, имеющих место в жизнедеятельности [Шибутани Т., 1969].

Ситуативные модели играют1 определяющую роль в трактовании ситуации [Kintsch W., 1994]. «Эти модели представляют собой когнитивный коррелят фрагментов мира: это то, что происходит в «уме», когда человек является участником ситуации или получает о ней информацию. Модель включает личностное знание, которым располагают люди относительно ситуации, и это знание представляет собой результат предыдущего опыта, накопленного в ситуациях подобного рода» [Шварц Г. М., 1997, с. 60]. Роль ситуативных моделей состоит в организации и упорядочении информации, на основе которой формируются контекстные ожидания, способствующие прогнозированию будущих событий. Организация и упорядочивание предполагают категоризацию, благодаря которой возникают различные когнитивные репрезентации.

Таким образом, используемые в ходе самореализации стратегии обусловлены как личностно-ситуационными детерминантами, так и актуализируемыми либо на данный момент сформированными мотивационно-смысловьши образованиями. При этом, как уже отмечалось выше, определяющее значение имеет то, как человек «означивает», категоризирует окружающий мир. Выделение человеком личностного знания происходит при наложении им «кальки» своего жизненного опыта. Таким образом, те или иные ситуации наделяются определенной валентностью (значимостью, силой). Кумулятивный, интегральный характер последних определяет ход самореализации, выражаясь в используемых стратегиях самореализации. Все это предполагает включение механизма выделения ведущих смысловых структур, имеющих большую валентность и тем самым обретающих мотивационный статус. В целом таким образом задается характер личностно-ситуативного взаимодействия, что и обусловливает особенности стратегий самореализации личности. Следовательно, в качестве механизмов, детерминирующих процесс самореализации, выступают мотивационно-смысловые и личностно-ситуативные механизмы, задающие определенный ход самореализации.

Роль мотивационно-смысловых образований в структуре личности и деятельности исследовал Б. А. Сосновский . В качестве объекта исследования выступали индивидуально-психологические особенности мотивации различных возрастных и профессиональных групп, в качестве предмета — субъективные мотивационно-смысловые образования, их место и роль в психологической структуре личности и деятельности. Помимо факторной структуры мотивационно-смысловых образований, возрастной и профессиональной динамики выявлены связи с другими индивидуально-психологическими параметрами. Вместе с тем приводится описание

Вместе с тем приводится описание мотивационно-смысловых конструктов познания, достижения и др. Систематизированное описание мотивационно-смысловой стороны психики и деятельности позволяет нам предположить ее детерминирующее воздействие в процессе самореализации.

Мотивационно-смысловые механизмы определяющим образом обусловливают путь самореализации, что в свою очередь предполагает актуализацию соответствующих мотивационно-смысловых образований личности. Таким образом проявляются особенности внешней или внутренней мотивации (по Э. Дики).

При этом смещенный вовне локус каузальности, как показывают полученные нами данные, часто является следствием преобладания смыслов с негативной «окраской», конфликтных смыслов (внутриличностных и межличностных), иллюзорных и упаднических, депрессивных смыслов. Порой такие смыслы содержат экзистенциальные страхи и направлены на поддержание неконструктивной стабильности в целях сохранения состояния успокоенности. Снимается (переносится) либо отрицается ответственность за принятие и осуществление собственных решений, деформируется ход самореализации. Коррекция такого хода самореализации предполагает использование существенных динамических (энергетических) и функциональных ресурсов.

При смещении локуса каузальности вовнутрь характерно преобладание позитивных смыслов, направленных на конструктивную стабильность. Смыслы имеют явную конативную выраженность и направленность на позитивные события и состояния и их достижимость.

Результаты нашего исследования во многом перекликаются с позицией А. А. Реана, рассматривающего концепцию локуса контроля в связи с феноменом личностной зрелости и предлагающего нелинейную модель атрибуции ответственности, связанную с успешностью адаптации [Реан А. А., 1995; 1998].

Следует отметить, что нередко велико влияние негативных выборов [Аллах-вердов В. М, 1993; 2000], затрудняющих процесс самореализации.

Обобщая вышеизложенное, следует отметить, что самореализация в большей степени обусловлена устойчивыми обобщенными детерминантами, в основе которых — действие мотивационно-смысловых механизмов и актуализация соответствующих образований.

В русле проблемы самореализации личности мотивационно-смысловой подход обретает личностно-ситуативиый аспект, во многом обусловливающий трактование сущности детерминант самореализации. Рассмотрение процесса самореализации с использованием детерминант самореализации [Коростылева Л.А., 1998а] позволяет ответить на вопросы: что обусловливает возникновение барьеров на пути самореализации? каков характер этих барьеров? и как возможно их преодолеть и способствовать осуществлению потенциалов самореализации? Несомненно, что исследование поставленных проблем требует рассмотрения уровней самореализации личности.

Январь 24, 2019 Общая психология, психология личности, история психологии
Еще по теме
3. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ДЕТЕРМИНАНТЫ САМОРЕАЛИЗАЦИИ ЛИЧНОСТИ
ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ СВОЙСТВА СМЫСЛА ЖИЗНИ КАК ВНУТРЕННИЕ ПРЕГРАДЫ САМОРЕАЛИЗАЦИИ ЛИЧНОСТИ И ДЕТЕРМИНАНТЫ СМЫСЛОЖИЗНЕННОГО КРИЗИСА.
ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ СВОЙСТВА СМЫСЛА ЖИЗНИ КАК ВНУТРЕННИЕ ПРЕГРАДЫ САМОРЕАЛИЗАЦИИ ЛИЧНОСТИ И ДЕТЕРМИНАНТЫ СМЫСЛОЖИЗНЕННОГО КРИЗИСА.
5.4.ДЕТЕРМИНАНТЫ ЗАТРУДНЕНИЙ И ТРУДНОСТЕЙ САМОРЕАЛИЗАЦИИ ЛИЧНОСТИ В БРАЧНО-СЕМЕЙНОЙ СФЕРЕ
2.1 САМОРЕАЛИЗАЦИЯ ЛИЧНОСТИ: ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ФЕНОМЕН
ВОВК А.А. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ДЕТЕРМИНАНТЫ ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНОЙ ФРУСТРАЦИИ ЛИЧНОСТИ
Бурмилова Е.А. СУЩНОСТЬ И СТРУКТУРА СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ АДАПТИРОВАННОСТИ ЛИЧНОСТИ
ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ДЕТЕРМИНАНТЫ СТАНОВЛЕНИЯ НАРКОЗАВИСИМОЙ ЛИЧНОСТИ
Лукина Е.А. Исследование структуры детерминант профессиональной самореализации
2.2. САМОРЕАЛИЗАЦИЯ ЛИЧНОСТИ КАК ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ПРОБЛЕМА
1.2. ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О САМОРЕАЛИЗАЦИИ ЛИЧНОСТИ В ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ТЕОРИЯХ
4.4. ДЕТЕРМИНАНТЫ ЗАТРУДНЕНИЙ САМОРЕАЛИЗАЦИИ В ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ СФЕРЕ.
Коростылева Л.А. САМОРЕАЛИЗАЦИЯ ЛИЧНОСТИ КАК ПРЕДМЕТ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ
4.3.1. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ И ЗАТРУДНЕНИЯ В ТРУДОУСТРОЙСТВЕ В КОНТЕКСТЕ САМОРЕАЛИЗАЦИИ ЛИЧНОСТИ В ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ СФЕРЕ.
Г л а в а Я: ЛИЧНОСТЬ И СУЩНОСТЬ
Гурджиев о личности и сущности
СУЩНОСТЬ И ЛИЧНОСТЬ НА ПУТИ
Стратегии самореализации личности
Добавить комментарий