Теоретические подходы к изучению самостоятельности в отечественной психологии

В последние годы интерес многих исследователей концентрируется на изучении известных и многообразных феноменов «самости» человека: саморегуляции (Л. Г. Дикая, В. И. Моросанова), самоутверждения (Н. Е. Харламенкова), самопрезентации (А. Н. Лебедев), самоопределения (А. Л. Журавлёв, А. Б. Купрейченко), самореализации (Э. В. Галажинский, Л. А. Коростылева, И. В. Солодникова), ставших «высокочастотными» проблемами психологических исследований. Как подчёркивает А. Л. Журавлёв, именно в феноменах «самости» наиболее ярко проявляются субъектные характеристики человека, составляющие его активное, действенное начало, во многом определяющие особенности его действий и поступков, отношений и общения, деятельности и поведения, других форм активности и в целом жизнедеятельности человека . Всё это касается и самостоятельности, которая, по нашему мнению, является проявлением высокого уровня субъектности человека.

Самостоятельность определяется в «Психологическом энциклопедическом словаре» М. И. Еникеева как способность ориентироваться на свои личностные позиции, принимать собственные решения и реализовывать их, независимость от ситуативных внешних воздействий [97, с. 404]. Но за термином самостоятельности у разных авторов может стоять различный психологический смысл.

В отечественной психологии в понимании «самостоятельности» мнения ученых значительно расходятся. Не определен вопрос о месте самостоятельности в структуре личности. Ее рассматривают и как свойство личности (Л. С. Выготский, В. И. Моросанова), и ее качество (С. Л. Рубинштейн), определяют как продуктивную активность и субъектный опыт (А. К. Осницкий), как модель поведения (А. Ребер), как определенные виды способностей (К. К. Платонов).

С. В. Чебровская выделяет несколько подходов к изучению проблемы самостоятельности: с позиции общей категории активности, субъектности, личностных свойств, возрастных особенностей, умений и условий развития .

Действительно, категория активности, тесно связанная с категорией субъекта, важна для понимания природы самостоятельности как психологического феномена. Активность может рассматриваться как предпосылка самостоятельности.

Как философская категория активность рассматривается как всеобщее свойство, атрибут материи, выражающееся: 1) в её способности к самодвижению; 2) в способности изменять другие объекты; 3) в способности развивать определённые внутренние состояния, актуализирующие природу объекта, под влиянием внешних воздействий (ответная активность или реактивность) . Описание явлений активности обычно проводится в терминах автономности, спонтанности, самопроизвольности, инициативности, то есть с подчёркиванием самости объекта. Т. В. Корнилова и С. Д. Смирнов упоминают две традиции использования термина «активность» и два соответствующих значения этого термина. Первый — сторона, составляющая любого процесса взаимодействия или действия, детерминируемая внутренней природой объекта. Второй — процесс, характер которого в целом определяется, прежде всего, внутренней детерминацией объекта, его самообусловленностью; в этом случае отмечают, что внутренняя детерминация доминирует над внешней . Такая активность приписывается только живым системам.

А. Ф. Лазурским впервые была выявлена основная сущностная характеристика активности — её неизменная принадлежность субъекту.

В концепции С. Л. Рубинштейна проблема активности является её органической частью, взаимосвязанной с субъектностью. В понимании С. Л. Рубинштейна деятельность является одной из форм активности. Линию С. Л. Рубинштейна продолжает ряд авторов, среди которых А. В. Брушлинский, И. А. Джидарьян, К. А. Абульханова, Б. А. Вяткин.

А. В. Брушлинский относит поведение, деятельность, общение, созерцание, саморегуляцию, познание, обучение к видам специфической человеческой активности. Психика, по его мнению, развивается и проявляется в различных формах и видах активности субъекта. Активность — способ формирования, развития и проявления человека как субъекта.

И. А. Джидарьян понимает активность как особое качество, уровень, меру взаимодействия субъекта с объектами окружающей действительности, в том числе меру деятельности; способ самовыражения и самоосуществления личности в жизни, при котором достигается (или нет) её качество как целостного, самостоятельного и саморазвивающегося субъекта. По И. А. Джидарьян, активность не является абсолютной и исходной характеристикой психического, а приобретает свой реальный смысл лишь в сопоставлении со своей противоположностью — пассивностью, это позволяет дать более содержательную, более качественную характеристику психических явлений. Пассивность и активность представляют более высокий и более низкий уровни функционирования психического, отражающие не столько количественные, сколько качественные характеристики психической деятельности. В этом понимании активность — пассивность чётко сопоставляется с самостоятельностью — беспомощностью как высоким и низким уровнями субъектности.

По словам Т. В. Корниловой и С. Д. Смирнова, активность выступает одной из конституирующих характеристик человеческой деятельности, выражающих её способность к саморазвитию, самодвижению через инициирование субъектом целенаправленных творческих (то есть преобразующих действительность) предметных действий. «При этом цели и средства деятельности черпаются не из непосредственно данной ситуации и не являются абсолютно спонтанными, но, как правило, имеют источником события, далеко отстоящие во времени и пространстве от начала действия (акта), то есть вырастают из широкого жизненного контекста, основное содержание которого образуют отношения с другими людьми, а также социально и культурно опосредствованное отношение к природе» [136, с. 169-170].

В рамках субъектного подхода самостоятельность рассматривается В. И. Моросановой и А. К. Осницким. Как отмечает В. И. Моросанова, основными характеристиками субъектной активности является её творческий характер, способность изменять окружающий мир (активность) и способность к самостоятельности, саморегуляции и самоорганизации . Понятие субъекта подчёркивает его активное созидательное начало, способность к достижению субъектно принятых целей.

О. А. Конопкин в рамках субъектного подхода разработал концепцию осознанного саморегулирования произвольной активности человека. В ней обобщены результаты исследований саморегуляции осознаваемой активности субъекта в достижении поставленных целей в различных видах деятельности. В основе этой концепции лежит представление о целостной системе осознанной саморегуляции произвольной активности, посредством которой реализуется субъектная целостность. Важным является то, что при содержательном анализе субъектных характеристик человека речь идёт об анализе той или иной осознаваемой целенаправленной активности, которая имеет определённый личностный смысл и относительно которой человек выступает как её инициатор и творец . О. А. Конопкин отмечает, что наиболее существенным проявлением субъектности человека является его произвольная осознанная активность, обеспечивающая достижение принимаемых человеком целей. Об осознанной саморегуляции можно говорить в том случае, когда человек сам принимает цели своих действий и сам же их реализует приемлемыми для него способами, которые в ряде случаев он определяет сам. От степени совершенства процессов саморегуляции зависит успешность, надежность, продуктивность, конечный исход деятельности.

О. А. Конопкин описал систему саморегуляции, которая состоит из следующих звеньев: принятая субъектом цель деятельности; субъективная модель значимых условий; программа исполнительских действий; система критериев достижения целей; контроль и оценка результатов; система коррекции. Структурно полноценный регуляторный процесс обеспечивает успешное достижение принятой субъектом цели. Любой структурный дефект процесса регуляции ограничивает возможности человека по эффективному преодолению трудностей и решению встающих задач.

Вслед за О. А. Конопкиным, В. И. Моросанова под саморегуляцией произвольной активности человека понимает системно организованный процесс внутренней психической активности человека по инициации, построению, поддержанию и управлению всеми видами и формами произвольной активности, непосредственно реализующей достижение принимаемых человеком целей .

В. И. Моросанова выделила стилевые особенности саморегуляции. К ним относятся: индивидуальные особенности целеполагания и удержания целей; индивидуальные особенности построения модели значимых условий; индивидуальные особенности планирования и прогнозирования действий. Рассматривая свою концепцию индивидуального стиля саморегуляции личности, В. И. Моросанова отмечает, что степень и своеобразие субъектной активности, проявляющаяся в таких субъектных качествах, как творческость, автономность, настойчивость, определяют способность преодолевать субъективные и объективные трудности достижения жизненных целей и, в свою очередь, способствуют через регуляторный опыт формированию личностных качеств, таких как самостоятельность и ответственность . Самостоятельность рассматривается автором как структурная составляющая индивидуальных особенностей саморегуляции, что нашло своё отражение в

конструкте психодиагностической методики «Стилевые особенности саморегуляции поведения — ССП», где самостоятельность представлена как один из шести показателей, характеризующих индивидуальный профиль саморегуляции (наряду с планированием целей, моделированием значимых условий их достижения, программированием действий, оцениванием и 1 коррекцией результатов и гибкостью). Следует отметить, что если с точки зрения В. И. Моросановой самостоятельность и гибкость находятся в одном ряду показателей саморегуляции, то в концепции личностной беспомощности гибкость является одной из составляющих симптомокомплекса самостоятельности, тогда как ригидность и низкая креативность входят в симптомокомплекс личностной беспомощности. По данным исследований В. И. Моросановой, с самостоятельностью положительно связаны доминирование и автономность (использовалась упомянутая выше методика «Стилевые особенности саморегуляции поведения — ССП» и адаптированный Т. В. Корниловой «Список личностных предпочтений» А. Эдвардса на выявление мотивационных тенденций личности) . Кроме того, исследователь отмечает, что регуляторная самостоятельность связана с мерой зрелости Эго субъекта и его чувством ответственности. Наличие примитивных психологических защитных механизмов свидетельствует не в пользу способности субъекта к самостоятельной регуляции. Использование зрелых психологических защит, таких как изоляция, то есть отделение эмоций от интеллекта, и рационализация, то есть поиск разумного оправдания своих неудач или уменьшение субъективной значимости не достигнутой цели), больше свойственно субъекту с достаточно развитым качеством самостоятельности. В целом, у самостоятельного субъекта преобладают психологические защиты, обеспечивающие более эффективный уход от внутриличностного конфликта .

Среди основных показателей эффективной саморегуляции, приводящей к самостоятельной, активной деятельности, автор выделяет адекватность,

осознанность, пластичность, надежность и устойчивость выполняемой деятельности .

К личностным регуляторным свойствам можно отнести и такие личностные свойства как уверенность, инициативность, критичность, самостоятельность, автономность, ответственность (Осницкий А. К., 1986, ПрыгинГ. С., 1983; Моросанова В. И.). Развитость этих свойств определяет успешность выполняемой деятельности, достижение и реализацию поставленных целей.

Более широко рассматривает самостоятельность А. К. Осницкий. В основе его подхода к изучению самостоятельности лежит представление о субъектности, специфической личностной характеристике, которая позволяет рассматривать человека как автора собственных действий, которому присуща целеустремлённость, имеющего собственные мировоззренческие позиции, предпочтения [195, с. 99].

А. К. Осницкий использует понятие «продуктивная

самостоятельность», под которым подразумевается субъектность проявлений человека. Развитие субъектности зависит от сформированности и развитости компонентов субъектного опыта: ценностного опыта, опыта привычной активности, опыта рефлексии, операционального опыта и опыта сотрудничества. Эти компоненты вместе обеспечивают целенаправленное, активное, осознанное, умелое и ориентированное на социально значимые цели поведение [195, с. 109].

Анализируя самостоятельность с точки зрения становления субъектного опыта, А. К. Осницкий выделяет пять его компонентов, формирующихся в возрастные периоды от младенчества к юности. Такими компонентами являются: опыт ценностей (связан с формированием интересов, нравственных норм, идеалов, убеждений, предпочтений); опыт рефлексии (опыт соотнесения человеком знаний о своих возможностях и возможных преобразованиях в предметном мире с требованиями выполняемой деятельности, о возможных преобразованиях в самом себе);

опыт привычной активизации (ориентирован на определенные условия работы, усилия и уровень достижения успеха); операциональный опыт (включает общетрудовые знания и умения, связанные с предметным преобразованием и умениями саморегуляции); опыт сотрудничества (соотносится с умениями осуществлять, налаживать сотрудничество, взаимодействие) [195, с. 100, 104-105]. Механизмами развития субъектного опыта являются подражание, заражение, перенос, репрезентация, чувство симпатии, сопереживание, эмоциональная поддержка, интенсивное испытание собственных возможностей, исследование вариативности и усовершенствование.

Развитию самосознания и продуктивной самостоятельности, по мнению учёного, сопутствует и способствует совершенствование системы осознанной регуляции, обнаруживающей себя в формировании соответствующих умений саморегуляции [195, с. 104].

Для анализа развития и сформированности самостоятельности, под которой А. К. Осницкий понимает также умение действовать без посторонней помощи, предлагается различать два вида саморегуляции — деятельностную (где преобладают задачи предметных преобразований) и личностную (где преобладают задачи преобразования отношений к предметам и людям). Деятельностную саморегуляцию автор понимает как организацию усилий для повышения эффективности действий, успешного достижения цели, оптимизации отдельных компонентов регуляции в системе повышения эффективности регуляции в целом. При этом феноменологически саморегуляция деятельности и сама деятельность совпадают. Личностную , саморегуляцию А. К. Осницкий рассматривает как определение своего места в культурно-исторической традиции и коррекции, которые предпринимаются при определении собственных позиций. Культурно-историческая традиция определяется общественно-историческим строем, национальной, религиозной и профессиональной принадлежностью. Феноменологически личностная саморегуляция совпадает с поступками [195, с. 106]. Отмечается,

что субъектный уровень, обнаруживающий себя в самостоятельности, не всегда связан с проявлениями личностными. Анализируя самостоятельность подростков, А. К. Осницкий обращает внимание на то, что в реальных условиях деятельностная самостоятельность учащихся ограничивается требованиями, предъявляемыми к учащимся при обучении и регуляторными возможностями самого учащегося. Личностная саморегуляция определяется влиянием механизмов, регулирующих отношения учащегося к выполняемым действиям, к осуществлению деятельности в целом.

Работу звеньев системы саморегуляции определяет осознаваемый человеком процесс целеполагания и целеосуществления. Человек самостоятельно выбирает условия, соответствующие очередной задаче, подбирает способы преобразования исходной ситуации, затем оценивает полученные результаты и решает, нужно ли вносить какие-либо изменения. В результате выполнения такой деятельности происходит развитие человека, совершенствование его сил и возможностей.

Формированию системы регуляции способствует внимание к своей деятельности, оценивание и практическое испытание способов преодоления возникающих трудностей, опыт в распределении усилия при решении задач. Важность навыков саморегуляции, способствующих доведению начатого до конца, неизмеримо возрастает в условиях повседневности, когда человеку приходится выполнять какие-то действия не потому, что они ему интересны, а потому, что у него есть обязательства перед другими или этого требуют обстоятельства.

По мнению А. К. Осницкого, основная причина неуверенности, отсутствия стремления к решению задач заключается в недостаточной сформированности осознанной психической регуляции. Напротив, эти механизмы — хорошо сформированные — становятся тем средством, с которым у личности «нет забот» в случае необходимости справится с затруднением.

Таким образом, понятие самостоятельности сводится А. К. Осницким к саморегуляции и субъектности. Понятия самостоятельности и саморегуляции неоднократно используются им как синонимичные, а изучение деятельностной и личностной самостоятельности предлагается проводить через качественно новое свойство — субъектность. По мнению учёного, именно с развитием субъектности человек обретает некоторую независимость от влияния обусловленных природой собственных качеств и от влияния социального давления.

Ещё одна концепция, оперирующая термином активности и противопоставляющая её беспомощности — это концепция поисковой активности В. Ротенберга. В. Ротенберг определяет поисковую активность как способность действовать в ситуации с неопределённым прогнозом результатов деятельности в ней, но при постоянном их учёте, является общим, неспецифическим фактором, уменьшающим риск возникновения различного рода соматической и психической патологии и обусловливающим возможность такого взаимодействия с социумом, которое описывается как активная жизненная позиция [137, 233]. Противоположностью поисковой активности является отказ от поиска, под которым понимается состояние, при котором неудачи в деятельности приобретают большую эмоциональную значимость и личностный смысл, чем достижение цели.

Беспомощность при этом рассматривается как вариант отказа от поиска. В. Ротенберг подчёркивает, что именно поисковая активность как процесс, независимо от прагматического результата, повышает сопротивляемость организма и к болезням, и к беспомощности. Неизменные и лёгкие удачи снижают устойчивость к беспомощности, ведь при этом формируется 100%-й положительный прогноз, отпадает необходимость в поисковой активности. Постоянные же поражения, преследующие с раннего детства, способствуют беспомощности, так как при этом формируется неизменный отрицательный прогноз и обесценивается поисковая активность. Чередование побед и поражений формирует неопределённый прогноз и ощущение зависимости результатов от собственных усилий, что способствует тренировке поисковой активности и «иммунизирует» к беспомощности. Поисковая активность успешнее стимулируется задачами, не имеющими однозначного решения.

Таким образом, по В. Ротенбергу, поисковая активность — это важнейший психологический механизм, который обеспечивает повышение вероятности выживания и адаптации людей, проявляющих её, по сравнению с другими, демонстрирующими пассивность в трудных ситуациях.

Фактически В. Ротенберг ставит знак равенства между понятиями «отказ от поиска» и «беспомощность», определяя беспомощность как отказ от поиска, капитуляцию перед вызовом, который бросает человеку жизнь. Исследователь утверждает также, что отказ от поиска ухудшает память, снижает творческую активность.

А. И. Савенков, рассматривая две крайности в человеческом поведении «автоматизированное реагирование» и «поисковую активность», описывает условия для возникновения поисковой активности, среди которых нестандартные, неопределенные, трудно прогнозированные ситуации. Важное значение, по его мнению, в таких ситуациях имеет способность индивида к оценке как интегральная психическая функция .

А. И. Савенков выделяет также самостоятельность как личностное свойство, характеризующие людей с признаками поисковой активности. В категории самостоятельности выделяются три составляющие: во-первых, независимость суждений и действий, способность без посторонней помощи реализовывать важные решения; во-вторых, ответственность за свои поступки и их последствия, в-третьих, внутренняя уверенность в том, что такое поведение возможно и правильно.

Таким образом, согласно А. И. Савенкову, самостоятельность как личностное свойство человека, склонного к поисковой активности, базируется на способности к оценке, умении регулировать собственное поведение и эмоции, социальной автономности, смелости и склонности брать на себя ответственность. Кроме того, люди, склонные к самостоятельности, отличаются большей избирательностью и интеллектуальностью.

Концепция, вызывающая большой отклик в научном психологическом сообществе и имеющая значительный методологический потенциал — концепция неадаптивной (надситуативной) активности В. А Петровского. Эта концепция позволяет очевидным образом рассмотреть надситуативную активность как предпосылку самостоятельности в широком её понимании (как высокий уровень субъектности), когда человек выходит за требования ситуации, действуя над порогом ситуативной необходимости. Субъектность (а значит и самостоятельность) предполагает, по В. А. Петровскому, свободное принятие на себя ответственности за непредрешённый заранее исход собственного действования. Детерминацию активности В. А. Петровский видит не в Прошлом или Будущем, а в Настоящем. Источником рождения новой цели является переживание человеком возможности действия (состояние Я могу). Возможности как условия достижения и постановки целей, будучи переживаемыми непосредственно, то есть без дополнительных стимулов, воплощаются в активности. Переживания служат детерминантой активности человека . Чувство возможного порождает активность. Переживание возможного, осознание возможностей непосредственно связано с феноменом самостоятельности. Если сопоставить изложенные в настоящем исследовании положения концепции личностной беспомощности с идеями В. А. Петровского, то можно сказать, что субъект, переживающий возможности и выходящий за пределы ситуативной необходимости, берущий на себя бремя ответственности за свой выбор, за непредрешённый исход собственных действий — это и есть самостоятельный субъект. С другой стороны, для субъекта с личностной беспомощностью, с низким уровнем субъектности, является характерным переживание отсутствия возможностей (по В. А. Петровскому, «Я не могу» соответствует переживанию беспомощности), что поглощает его активность, он не принимает на себя ответственности, действует в рамках заданной ситуации и зачастую не справляется с ней и устойчиво проявляет эти особенности как присущие ему.

И. С. Кон выделяет ряд составляющих самостоятельности: способность к самоутверждению, поддержанию стабильности «Я», самоконтроль, умение регулировать собственное , поведение и эмоциональные реакции, умение сохранять собственное мнение вопреки внешнему давлению, склонность брать на себя ответственность за важнейшие события своей жизни, а не винить в них других людей, объективные обстоятельства или судьбу . И. С. Кон подчёркивает, что самостоятельность всегда подразумевает свободу и возможность контролировать свою жизнедеятельность. Этот контроль направлен, с одной стороны, вовне, на изменение окружающей среды в соответствии с потребностями и целями субъекта, а с другой — вовнутрь, на изменение своих собственных качеств и потребностей в соответствии с объективными условиями и требованиями среды (самоконтроль, самовоспитание). Развитый самоконтроль связан со способностью пожертвовать непосредственной, краткосрочной выгодой ради достижения более важных долгосрочных целей.

Самостоятельность И. С. Кон связывает с риском, так как самостоятельный человек выходит за пределы объективно требуемого, принимая на себя ответственность, тогда как достижение желаемого остаётся проблематичным . Эта мысль перекликается с идеями В. А. Петровского о неадаптивной активности субъекта.

С. В. Чебровская в своём диссертационном исследовании отмечает, что самостоятельность в отечественной психологии рассматривается как обобщенное свойство личности, проявляющееся в инициативности, критичности, адекватной самооценке и чувстве личной ответственности за свою деятельность и поведение. Анализируя работы исследователей, она выделяет три взгляда на понимание сущности самостоятельности и на определение её места в структуре личности. Авторы, придерживающиеся первой точки зрения, относят самостоятельность к чертам характера (Б. Г. Ананьев, К. К. Платонов, Г. Г. Голубева, П. М. Якобсон), вторые относят её к волевым свойствам (В. В. Богословский, А. Г. Ковалёв,

B. Н. Мясшцев, К. Н. Корнилов), третьи считают её интегрированным свойством личности (И. С. Кон, JI. С. Рубинштейн, Ю. А. Самарина,

C. В. Чебровская, А. И. Щербакова,) . В работах Л. С. Рубинштейна, Ю. А. Самарина, А. И. Щербакова самостоятельность представлена интегрированным свойством личности, связанным с активной работой воли, чувств, выработкой цельного мировоззрения, требующим большой внутренней работы и предполагающим способность самостоятельно мыслить. С. В. Чебровская, также считая самостоятельность интегрированным свойством личности, связывает её с субъектностью, и, как следствие, с ответственностью.

С. В. Чебровская отмечает, что под самостоятельностью следует понимать сложное свойство личности, берущее начало в активности и состоящее из некоторого числа интегрирующих её компонентов, среди которых эмоции, интересы, воля, мышление, саморегуляция и другие. В результате индивидуального развития самостоятельность наполняется субъектным опытом, обусловливающим возможность разных её видов и уровней [286, с. 28]. С. В. Чебровская рассматривает самостоятельность личности как целостное системное образование, в структуре которого она выделяет эмоционально-мотивационный, интеллектуальный, регуляторно- ориентационный и социально-коммуникативный компоненты, взаимообусловленные и взаимозависимые.

Самостоятельность зачастую рассматривается в рамках возрастной психологии. Это отчасти связано с разработкой положения о том, что личность проявляется и формируется в деятельности, в связи с чем самостоятельность рассматривается в разные возрастные периоды именно в связи с деятельностью (С. Л. Рубинштейн, Л. С. Выготский, Д. Б. Эльконин, И. С. Кона, А. К. Осницкий, И. В. Дубровина).

Рубинштейн С. Л., например, обращал внимание на то, что первый этап в реальном формировании личности как самостоятельного субъекта связан с овладением собственным телом, с возникновением произвольных движений, которые вырабатываются в процессе формирования первых предметных действий. Дальнейшей ступенькой на этом пути является начало ходьбы, самостоятельного передвижения. Здесь важна не столько техника передвижения, сколько то изменение во взаимоотношениях индивида с окружающими людьми, к которому приводит возможность самостоятельного передвижения, так же как самостоятельного овладения предметом. Это порождает некоторую самостоятельность ребенка по отношению к другим людям. Человек осознает свою самостоятельность, себя в качестве самостоятельного субъекта лишь через свои отношения с окружающими его людьми.

В ряду внешних событий жизни самостоятельность формируется постепенно: сначала у ребенка развивающаяся способность к самообслуживанию и, наконец, у юноши, у взрослого, с началом собственной трудовой деятельности, делающей его материально независимым; каждое из этих событий вносит изменение во взаимоотношения с окружающими, изменяет внутреннее состояние человека, перестраивает его сознание, его внутреннее отношение и к другим людям и к самому себе.

В. А. Аверин пишет, что на первом году жизни ребенка через отношение взрослого к нему, последний начинает «видеть» самого себя, что имеет большое значение для становления его самостоятельности. А. А. Люблинская появление самостоятельности, носящей ориентировочно- пробовательный характер, относит ко второму году жизни. Появление самостоятельности связывают с возрастными кризисами, в том числе кризисом 3 лет и кризисом полового созревания (Л. С. Выготский, Д. Б. Эльконин). Проявлением самостоятельности ребенка трёх лет является своеволие, характеризующее появление психического новообразования «я сам». В подростковом возрасте самостоятельность выражается в стремлении оградить некоторые сферы своей жизни от вмешательства посторонних, отказе от помощи взрослых, в неудовольствии при попытках последних контролировать качество работы (Д. Б. Эльконин, И. С. Кон, И. В. Дубровина, А. К. Осницкий) .

Очень близким к пониманию самостоятельности в рамках концепции личностной беспомощности является изучаемое Д. А. Леонтьевым и под его руководством понятие личностного потенциала. «… представление о личностном потенциале не сводится к набору характеристик. Когда мы говорим о личностном потенциале в целом, речь идёт не столько о базовых личностных чертах или установках, сколько об особенностях системной организации личности в целом, о её прижизненно складывающейся архитектонике, основанной на сложной схеме саморегуляции и опосредствования. Это интегральная системная характеристика индивидуально-психологических особенностей личности, лежащая в основе способности личности исходить в своей жизнедеятельности из устойчивых внутренних критериев и ориентиров и сохранять стабильность смысловых ориентаций и эффективность деятельности на фоне давлений и изменяющихся внешних условий. Это способность личности проявлять себя в качестве личности, выступать автономным саморегулируемым субъектом активности, оказывающим целенаправленные изменения во внешнем мире и сочетающим устойчивость к воздействию внешних обстоятельств и гибкое реагирование на изменения внешней и внутренней ситуации» [151, с. 4-5]. Д. А. Леонтьев и его коллеги подчёркивают, что иногда понятие личностного потенциала сужается до предпосылок успешности определённой деятельности или рассматривается в связи с успешностью адаптации, тогда как личностный потенциал является более широким понятием, лежит в основе возможности постановки целей, выходящих за рамки успешной адаптации, характеризует уровень личной зрелости, связан с успешностью саморегуляции деятельности в её широком понимании, а в развитых формах проявляется в феномене самодетерминации . Личностный потенциал имеет неспецифический характер и может проявляться в разных видах деятельности и в разных эффектах. Однако, структура личностного потенциала, описываемая Д. А. Леонтьевым и его коллегами (Е. Ю. Мандриковой, Е. Н. Осиным, А. В. Плотниковой, Е. И. Рассказовой, Т. О. Гордеевой, Д. В. Сапроновым), представляется несколько эклектичной. В качестве составляющих рассматривается множество элементов: личностная автономия, осмысленность жизни, жизнестойкость, готовность к изменениям, толерантность к неопределённости, ориентация на действие, особенности планирования деятельности, временная перспектива личности, оптимистическое мышление, личностный динамизм. При этом остаётся неясным, как связаны между собой эти элементы, каковы механизмы этих взаимосвязей. Недостаточно проработана теоретическая основа объединения этих элементов в единую структуру.

С представленным в настоящем исследовании понятием самостоятельности перекликается и понятие психологической суверенности. С. К. Нартова-Бочавер определяет психологическую (личностную) суверенность как способность человека контролировать, защищать и развивать своё психологическое пространство, основанную на обобщённом опыте успешного автономного поведения. Психологическая суверенность представляет собой форму субъектности человека и позволяет в разных формах спонтанной активности реализовать потребности . В этом же терминологическом пространстве находится и понятие личной автономии, представляющей собой независимость, способность принимать решения, опираясь на внутреннюю поддержку. Как подчёркивает С. К. Нартова- Бочавер, автономия — это в первую очередь независимость «от чего-то», а суверенность — управление «чем-то», «по отношению к чему-то». О. Е. Дергачёва в своём диссертационном исследовании под автономией понимает такие проявления в поведении, сознании, чувствах и мыслях человека, которые обусловлены именно его личностными побуждениями, а не ситуативными факторами, социальными требованиями или интроектированными правилами. Она считает автономию компонентом саморегуляции личности в сфере мотивации. Личностную автономию

О. Е. Дергачёва также определяет как психологический конструкт, описывающий способность человека быть самим собой, знать, что он хочет, и уметь это реализовать. Проявления личностной автономии могут рассматриваться как показатели достижения уровня личностной зрелости, а также в качестве показателя личностного здоровья и психической устойчивости. Отсутствие личностной автономии может приводить к психическим нарушениям разной степени тяжести. Эмпирическими проявлениями автономии выступают особенности речевых проявлений, характеристики действий в ситуации выбора и принятия решений, типы эмоциональных процессов, сопровождающих деятельность, особенности сознательных и неосознаваемых установок, проявления личностной зрелости, понимаемые как умение осознавать и принимать всё больше «тёмных» сторон собственной личности. Автономия связывается с высоким уровнем интегрированности «я», с открытостью опыту, с дифференцированным отношением к событиям и к собственному поведению, меньшим проявлением защитных механизмов и фильтров при восприятии информации.

В качестве изучаемых в отечественной психологии позитивных феноменов, которые повышают устойчивость субъекта к беспомощности, выступают также мудрость (Л. И. Анцыферова), оптимизм (Т. О. Гордеева, И. А. Джидарьян), удовлетворённость жизнью (Г. М. Головина, Т. Н. Савченко), однако все они оказываются уже конструкта самостоятельности в том понимании этого термина, который используется в концепции личностной беспомощности.

Самостоятельность в контексте концепции личностной беспомощности является качеством субъекта, на уровне личности представляющим собой целостное образование, включающее в себя целый ряд особенностей когнитивной, мотивационной, волевой и эмоциональной сфер, в частности, ответственность, настойчивость, оптимистичность, креативность, уверенность в себе, гибкость, мотивацию достижения, внутренний локус субъективного контроля и другие, определяющие в своем единстве его высокий уровень субъектности, то есть высокую способность преобразовывать действительность и собственную жизнь. Самостоятельность проявляется в поведении и деятельности человека, в том числе более эффективных стратегиях и успешности деятельности, а также в благополучных взаимоотношениях с другими людьми. Таким образом, предложенное понимание термина «самостоятельность» оказывается достаточно ёмким и включает в себя и отмеченную другими авторами соотнесённость с активностью и субъектностью, и автономность (способность руководствоваться в своих действиях собственными внутренними критериями), и ответственность как одну из составляющих, и развитый самоконтроль.

В целом, в отечественной психологии наблюдается тенденция, сходная с западной: современная отечественная психология обращает внимание на позитивные феномены, которые так или иначе могут быть противопоставлены беспомощности. В их числе самореализация (Э. В. Галажинский), личностный потенциал (Д. А. Леонтьев), удовлетворённость жизнью, суверенность (С. К. Нартова-Бочавер), автономия (О. Е. Дергачёва). Кроме того, отечественные психологи изучают и позитивные явления, открытые западными коллегами, и предлагают различные варианты их интеграции в традиции отечественных психологических школ. Примером такого явления оказывается жизнестойкость.

Январь 24, 2019 Общая психология, психология личности, история психологии
Еще по теме
УДК 159.О. E. МАЛЬЦЕВА ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПОДХОДЫ К ИЗУЧЕНИЮ МОТИВАЦИИ ЛИЧНОСТИ В ЗАРУБЕЖНОЙ ПСИХОЛОГИИ
РАЗДЕЛ IV. ТЕКСТЫ ПО ПСИХОЛОГИИ ВНИМАНИЯ ДЛЯ САМОСТОЯТЕЛЬНОГО ИЗУЧЕНИЯ
ПОДХОДЫ К ИССЛЕДОВАНИЮ КАТЕГОРИИ «ПЕРЕЖИВАНИЕ» В ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ПСИХОЛОГИИ
2.1. Основные направления изучения беспомощности в зарубежной и отечественной психологии
Основные теоретические подходы в когнитивной психологии
Романова М.А. ПСИХОЛОГИЯ МУДРОСТИ: ИМПЛИЦИТНО-ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ ПОДХОД
3.5. ПОДХОДЫ ЗАПАДНЫХ ПСИХОЛОГОВ К ИЗУЧЕНИЮ ТИПОВ ТЕМПЕРАМЕНТА
1.1 КОНЦЕПТУАЛЬНЫЕ ПОДХОДЫ К ИЗУЧЕНИЮ СМЫСЛОЖИЗНЕННОГО КРИЗИСА В СОВРЕМЕННОЙ ПСИХОЛОГИИ
ГЛАВА 2 МЕТОДИЧЕСКИЕ ПОДХОДЫ К ЭМПИРИЧЕСКОМУ ИЗУЧЕНИЮ СМЫСЛА ЖИЗНИ В СОВРЕМЕННОЙ ПСИХОЛОГИИ
Развитие психологии в границах философии и естествознания. Становление психологии как самостоятельной науки. Психология человека в начале XX века.
ИЗУЧЕНИЕ КОНФЛИКТОВ В ОТЕЧЕСТВЕННОЙ НАУКЕ
Темы для самостоятельного изучения
В. Е. Погребицкая СИТУАЦИОННЫЙ ПОДХОД: МЕТОДЫ В ОТЕЧЕСТВЕННЫХ ИССЛЕДОВАНИЯХ
Муртазина И. Р. ОТЕЧЕСТВЕННЫЕ ПОДХОДЫ К ПОНИМАНИЮ ЖИЗНЕННОГО ВЫБОРА
Добавить комментарий