Терапевтические отношения (позиции терапевта и пациента)

С моей точки зрения, при всем различии в организации «терапевтического театра» в психоанализе и психодраме, терапевтические отношения, распределение «ролей» между пациентом и терапевтом имеют и ряд сходных черт. Психоаналитики со времен Фрейда далеко отошли от понимания аналитика как анонимной фигуры, бесстрастного зеркала, задача которого — только отражать. Уже Стрэчи (1937) понимает аналитика не как зеркало, а как дополнительное суперэго пациента (auxiliary superego), поскольку в терапевтических отношениях между пациентом и аналитиком происходит обмен содержаниями суперэго. Заботливая, некритическая позиция аналитика (проявляющаяся в стиле его интерпретаций) позволяет пациенту интернализировать его в качестве новых, смягчающих аспектов суперэго. Пациент достигает изменений путем частичной идентификации с аналитиком, который берет на себя в аналитических отношениях функции дополнительного суперэго.

Конечно, на уровне терапевтических отношений аналитик функционирует далеко не только как дополнительное суперэго. Некоторые авторы, используя терминологию структурной теории, называют аналитика дополнительным или вспомогательным эго (supplementary ego — Heimann, 1956; auxiliary ego — Thoma, Kachele, 1985), поскольку он своими динамическими и генетическими интерпретациями поддерживает и укрепляет эго-функции пациента.

Мне представляется, что сценическая метафора позволяет нам рассмотреть позицию аналитика как «дополнительного эго» пациента в ее самом непосредственном, психодраматическом измерении. Сандлеры (1994) указывают, что аналитическая ситуация в первую очередь представляет собой аналитические отношения, и что аналитик оказывается интимно вовлеченным в эти отношения. Аналитик пытается организовать аналитическое пространство, своеобразный вакуум, который пациент может заполнить, экстернализируя свой внутренний театр и с неизбежностью вовлекая в него самого аналитика.

Аналитик — не пустой экран, он реагирует своим контрпереносом и личными переживаниями на трансферентные фантазии пациента. Перед ним стоит задача не только наблюдения за пациентом и его материалом, но и наблюдение за своим собственным состоянием. В идеале аналитик может позволить себе менять свою позицию между эмпатической идентификацией с пациентом (или фигурой, с которой пациент в фантазии пытается установить отношения) и несколько дистанцированной, наблюдательной позицией.

Более тяжелые или регрессировавшие пациенты средствами проективной идентификации (Klein, 1946) в своем непрерывном процессе экстернализации и реинтернализации вынуждают аналитика принимать на себя тот или иной фрагмент репрезентации объекта, в то время как сами оказываются в позиции различных фрагментов в репрезентации «Я» (Volkan, 1981), или наоборот. Такая ситуация может потребовать от аналитика его собственной регрессии (без утраты при этом наблюдающей, терапевтической позиции), чтобы установить полные терапевтические отношения и встретиться с глубокими, часто травмированными аспектами личности пациента. В этих отношениях аналитик одновременно занимает позицию вспомогательного эго как в традиционном психоаналитическом понимании (в качестве наблюдающего, рефлектирующего эго, с которым частично идентифицируется и пациент), так и в прямом психодраматическом смысле этого понятия (как активно вовлеченное во взаимодействие с пациентом, наделяемое разнообразными ролями лицо).

Теория ролей (Mead, 1913, 1934) и сценическая модель все активнее применяется для описания аналитических отношений (Habermas, 1971; Sandler, 1976; Thoma, Kachele, 1985; McDougall, 1991). Сандлер (1976) в своей статье о «ролевой отзывчивости» аналитика прослеживает взаимоотношения между последним и пациентом до интрапсихических ролевых отношений, которые каждая сторона пытается навязать другой. Он указывает, что ролевые отношения включают в себя роль, в которой пациент занят сам, и дополнительную роль, в которой он одновременно занимает аналитика. Аналитик восприимчиво реагирует на те роли, которые ему бессознательно приписываются или навязываются, и вместе с пациентом достигает понимания происходящего, делая возможным для пациента достижение изменения в поведении. Томэ и Кехеле (1985) в терминах ролевой теории описывают терапевтический процесс как путь, приближающий пациента к актуальной роли, которая соответствует его истинному «Я». В этом процессе и пациент, и терапевт «находятся на сцене и одновременно — в зрительном зале. Способ, которым презентирует себя пациент, и составляет выражение его «любимой» ведущей роли и роли, загадочным образом ее дополняющей, скрытое значение которой особенно важно для аналитика. Точно так же в своей роли наблюдателей пациент и аналитик не остаются на одном и том же месте: то, что разыгрывается на сцене, изменяется вместе с перспективой. Интерпретация аналитика вносит вклад в изменение этой перспективы… Интерпретации влияют на представления актеров о себе, подобно инструкциям режиссера. То обстоятельство, что сам режиссер тоже находится на сцене, особенно подчеркивается интерпретациями переноса, которые придают диалогу драматическую глубину» (там же, vol. 1, p. 94).

Добавлю к такой «психодраматической» концептуализации психоаналитических отношений, что последние далеко не исчерпываются отношениями переноса-контрпереноса, а содержат также и аспекты реальных отношений (Backer, 1993; Groen-Prakken, 1994).

Интересно, что, по моим наблюдениям, многие психодраматисты активно используют понятия «перенос» и «контрперенос» (иногда гораздо чаще, чем понятие «теле»). При этом ряд из них, подобно психоаналитикам, устанавливает определенную, хотя и гибкую дистанцию с протагонистом, занимая то более удаленную, «наблюдательную», то более близкую, «включенную» позицию. Если протагонист адресует ему какие-то свои переживания напрямую, то после некоторого прояснения такой коммуникации режиссер старается вернуть эти переживания в Поле сценического действия и исследует, кому в «социальном атоме» протагониста также адресованы подобные чувства. Данный прием напоминает технику интерпретации переноса в психоанализе.

Январь 24, 2019 Общая психология, психология личности, история психологии
Еще по теме
ОТНОШЕНИЕ «ТЕРАПЕВТ—ПАЦИЕНТ».
ТЕРЕЩЕНКОВА И.В. ОТНОШЕНИЯ «ТЕРАПЕВТ–КЛИЕНТ» В ПСИХОТЕРАПЕВТИЧЕСКОМ ПРОЦЕССЕ
РАБОТА ТЕРАПЕВТА С РЕАЛЬНЫМИ СИТУАЦИЯМИ МЕЖЛИЧНОСТНЫХ ОТНОШЕНИЙ
В.В. Николаева, Е.И. Первичко, Т.П. Загорец ОСОБЕННОСТИ ОТНОШЕНИЙ В ДИАДЕ «ВРАЧ-ПАЦИЕНТ» ПРИ СОМАТОФОРМНЫХ РАССТРОЙСТВАХ
Позиция консультанта по отношению к клиенту
Коррекция позиции родителя по отношению к ребенку
ТЕРАПЕВТ КАК МОДЕЛЬ
ТЕРАПЕВТИКА И РОЛЬ ТЕРАПЕВТА/ЛИДЕРА
ТЕРАПЕВТИЧЕСКИЕ ЦЕЛИ И РОЛЬ ПСИХОТЕРАПЕВТА
СУБВЕРБАЛЬНАЯ КОММУНИКАЦИЯ И ЭКСПРЕССИВНОСТЬ ТЕРАПЕВТА: ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ КЛИЕНТО-ЦЕНТРИРОВАННОЙ ПСИХОТЕРАПИИ
ТЕРАПЕВТИЧЕСКИЙ ПРОЦЕСС
ТЕРАПЕВТИЧЕСКАЯ ЭКСПРЕССИВНОСТЬ
ТЕРАПЕВТИЧЕСКИЙ ПРОЦЕСС
ТЕРАПЕВТИЧЕСКИЕ СООБЩЕСТВА.
ТЕРАПЕВТИЧЕСКИЕ МОДАЛЬНОСТИ
ТЕРАПЕВТИЧЕСКИЕ ФАКТОРЫ ГРУПП САМОПОМОЩИ
ЭФФЕКТЫ ТЕРАПЕВТИЧЕСКОГО ВМЕШАТЕЛЬСТВА
Добавить комментарий