В ЦЕЛЯХ ДАЛЬНЕЙШЕГО АНАЛИЗА НЕОБХОДИМО ОТЫСКАТЬ МЕСТО ДЕЯТЕЛЬНОСТИ СРЕДИ ЭТИХ ВИДОВ АКТИВНОСТИ

Что даст возможность вести речь конкретно о субъекте деятельности, а не о субъекте активности вообще. Категория субъекта активности — это чрезвычайно общая философская категория, которая поглощает всех живых организмов, обладающих «самостоятельной силой реагирования» (Ф.Энгельс), то есть активностью. Однако данная категория «съедает», нивелирует существенные различия между субъектом активности и субъектом деятельности. Субъектом активности могут быть и животное, и человек, а субъектом деятельности — исключительно человек как личность. Принято считать, что субъект является носителем познавательной и практической активности, направленной на постижение и преобразование окружающего мира. Такое понимание сущности субъекта является философским, предельно абстрактным и требует конкретизации в рамках специальных наук. Спецификация данного понятия в психологии с необходимостью предполагает выявление психологических условий, закономерностей и механизмов, обеспечивающих «ношение» активности субъектом. Выявление этих психологических предпосылок позволяет раскрыть общий путь формирования субъекта и основные принципы, законы его функционирования.

Немаловажную роль в закреплении «собирательного» понятия субъекта сыграла многозначительность психологического понятия «деятельность», а также интерференция понятий деятельности и активности. Нередко в психологическую науку привносится обыденное понимание деятельности, которое зачастую не

подмечает различий между активностью и деятельностью. Например, в психологическом словаре деятельность определяется как «активное взаимодействие человека с окружающей действительностью, в ходе которого живое существо выступает как субъект, целенаправленно воздействующий на объект и удовлетворяющий таким образом свои потребности» [182, с. 91]. В таком широком понимании деятельность выступает как динамическая связь субъекта с объектами окружающего мира. Тем самым деятельность полностью уравнивается с активностью.

Расширительное понимание деятельности нагнетает ситуацию, когда «само слово «деятельность» фактически оказывается лишь общим именем разнородных форм человеческой активности» [196, с. 42]. По этой причине психологи иногда рассуждают о деятельности животного и о животном как субъекте деятельности. Фактическое отождествление деятельности с всеобщей категорией активности неминуемо ведет к уравниванию субъекта деятельности и субъекта активности. А.К.Осницкий обосновано констатирует, что «многоплановость содержательных аспектов, вкладываемых в понятие «субъект», — основная причина недостаточной определенности этого термина. Мало связать это понятие с активностью, нужно определить, о какой активности идет речь» [169, с. 9]. Важной задачей на пути очищения психологического понятия «субъект» от примесей социологических и биологических трактовок является теоретическое разведение активности и деятельности.

Перевод фокуса исследований с субъекта активности вообще на субъект деятельности равноценен переводу проблемы с философского уровня в плоскость психологического анализа. На наш взгляд, путь становления субъекта совпадает с путем превращения активности в сугубо человеческую деятельность. Чтобы проследить этот путь во всей его сложности и противоречивости, необходимо первоначально развести понятия активности и деятельности. Задача теоретического разведения этих понятий имеет смысл в связи с тем обстоятельством, что они нередко сливаются и используются как рядоположенные. Например, нередко исследователи пишут о деятельности животных, употребляя данное понятие в ряду синонимов «активность», «поведение», «реагирование». Нестрогое и предельно широкое толкование позволяет пользоваться понятием деятельности в данном контексте, но при более строгом подходе оказывается, что активность животных лишена основных психологических характеристик дея-

тельности — субъектности и предметности. При более тщательном анализе вообще вырисовывается кардинальное несовпадение понятий активности и деятельности. Точно так же понятия субъекта активности и субъекта деятельности кажутся взаимозаменяемыми только в самом общем понимании, но строгий научный анализ не терпит подобных подмен.

В философии вопрос о соотношении активности и деятельности долгие годы решался в атмосфере неослабевающей дискуссионной борьбы. По справедливому замечанию Э.Г.Юдина, «в современном познании, особенно гуманитарном, понятие деятельности играет ключевую, методологически центральную роль, поскольку с его помощью дается универсальная характеристика человеческого мира» [243, с. 266]. Сравнивая объемы понятий «деятельность» и «активность», философы приходят к двум контрастным заключениям. На одном полюсе сплачиваются те, которые постулируют активность в качестве первоисточника деятельности; на втором полюсе объединяются те, которые полагают деятельность в качестве «материи» активности. Из философских исследований проблемы необходимо извлечь конструктивное зерно: в человеческой жизни активности нет вне деятельности, равно как деятельности нет вне активности. Более плодотворным представляется иной подход, который не старается логически сравнить объемы понятий и поляризовать их, а вместо этого раскрывает взаимопереходы и взаимопревращения активности и деятельности. Этот подход культивируется в основном психологами, а не философами, поскольку психологии проблема «живого» развития и трансформации деятельности ближе, чем философии.

В современной философии понятие деятельности в достаточной мере универсализировано: деятельность определяют как специфически человеческую форму активности, содержанием которой является целесообразное изменение и преобразование окружающего человека мира [222, с. 151]. Однако с психологической точки зрения соотношение активности и деятельности не столь однозначно и прямолинейно. В работах отечественных психологов сложилось концептуальное понимание, согласно которому человеческая деятельность развивается в процессе «социализации» активности, то есть ее опосредования высшими (культурными) функциями и структурами психической регуляции [4; 30; 134; 186; 210]. В онтологическом аспекте, как это уже отмечалось выше, личностный уровень взаимодействия человека с миром и есть деятельность. В деятельности конвергируют различные виды активности человека как биологического индивида, социального индивида и как личности. Разумеется, что в составе деятельности эти виды активности не просто напластовываются друг на друга и не просто перемешиваются в определенных пропорциях. В деятельности каждая более высокая ступень активности обязательно включает в себя и изменяет механизмы реализации предыдущих видов активности. «Поэтому каждую более высокую форму действия можно и нужно изучать со стороны участвующих в ней более простых механизмов, но вместе с тем для изучения каждой более высокой ступени одного изучения этих более простых механизмов принципиально недостаточно. Недостаточно не в том смысле, что эти высшие механизмы не могут возникать из более простых, а в том, что образование высших из более простых не может идти по схемам более простых механизмов, но требует нового плана их использования. Этот новый план возникает вследствие включения в новые условия, в новые отношения» [74, с. 147].

Отсюда следует, что разные виды активности занимают в составе деятельности неодинаковое положение. Можно согласиться с положением В.А.Петровского, что активность в системной организации деятельности имеет тройственный статус: 1) активность — динамическая «образующая» деятельности, из которой деятельность собственно и возникает; 2) активность — динамическая сторона уже возникшей деятельности; 3) активность — момент расширенного воспроизводства деятельности и скачка к качественно новым формам деятельности [178, с. 55-56]. В философской литературе также дифференцируются множественные статусы активности в строении человеческой деятельности. Так, А.Л.Никифоров разводит активность как «субстанцию», из которой «изготовлена» деятельность, и активность в функции средства развития деятельности. «Активность человека выполняет две важнейшие функции: во-первых, воздействуя на окружающий мир и преобразуя его, она служит средством удовлетворения материальных и духовных потребностей индивида; во-вторых, она является средством выражения и развития знаний, умений и способностей личности. Обе эти функции слиты воедино в каждом акте человеческой активности» [86, с. 63]. Надлежит разобраться в статусах различных видов активности человека в составе деятельности.

Очевидно, что предпосылкой деятельности является активность биологического индивида, которая в общественных услови-

ях трансформируется в культурные формы человеческой деятельности. Аналогичной предпосылкой деятельности является активность социального индивида, которая выражается в социально нормированных действиях и операциях. Деятельность не «монтируется» механически из обозначенных видов активности человека. Она является не аддитивной системой, в которой каждый из видов активности получает новые системные качества благодаря взаимодействию с другими видами активности. Для уяснения места и роли различных видов человеческой активности в системном строении деятельности представляется важным различение технологии и психологии деятельности . Это различение опирается на идею А.Н.Леонтьева о том, что не все из состава деятельности входит в структуру личности. Бессмысленно, например, рассуждать о предметных операциях, моторных актах, социальных программах и генетических кодах как о присущих собственно личности. Поэтому перед психологией личности встает задача: разобраться, что в деятельности образует субъектно-личностный план, а что является функцией биологического и социального индивида. Прежде всего с решением этой задачи устраняется главная трудность: «определение того, какие процессы и особенности человека относятся к числу психологически характеризующих его личность, а какие являются в этом смысле нейтральными» [133, с. 184]. К социальной технологии деятельности относятся те знания, умения, навыки и прочие единицы активности социального индивида, которые помогают «технологизировать» процесс исполнения деятельности. Социальная технология деятельности всегда нормирована, то есть регламентирована социальными нормами, в которых явно или неявно содержатся требования к характеристикам активности социального индивида. В.И.Слободчиков называет унифицированную и социально предписанную структуру деятельности «нормативной структурой» . Психологию деятельности конституируют смысловые структуры личности, которые образуют внутренний утаенный план деятельности и характеризуют психологическое отношение человека к своей деятельности. Смысловые структуры заключают в себе именно психологию деятельности, но никогда не вбирают и не программируют ее технологию. «Реальным базисом личности человека является совокупность его общественных по своей природе отношений к миру, но отношений, которые реализуются, а они реализуются его деятельностью, точнее, совокупнос-

тью его многообразных деятельностей. Имеются в виду именно деятельности субъекта, которые и являются исходными «единицами» психологического анализа личности, а не действия, не операции, не психофизиологические функции или блоки этих функций; последние характеризуют деятельность, в не непосредственно личность» [133, с. 183-184]. На наш взгляд, помимо личностной психологии и социальной технологии деятельности, можно говорить о ее биологической физиологии. Характеристики и механизмы активности биологического индивида составляют «физиологию деятельности». В этом отношении невозможно переоценить разработки проблемы физиологии активности в трудах Н.А.Бернштейна.

Таким образом, активность биологического индивида в системной организации деятельности отвечает за физиологию, активность социального индивида — за технологию, а активность личности — за психологию деятельности.

Заметим, что активность биологического и социального индивида без активности личности не способна породить деятельность. Например, действия и операции — строительные блоки, из которых еще необходимо построить деятельность, что представляет особую задачу для личности. «Активность раскрывается здесь как представленная в движении возможность деятельности» [178, с. 55]. Ведущим уровнем психической регуляции, на котором указанные виды активности организуются в деятельность, является личность. Своей активностью личность «сшивает» и интегрирует различные составляющие структуры деятельности по ходу ее развертывания. В этой связи активность личности является динамической стороной деятельности. Но этим функция личности в деятельности не лимитируется. Личностная активность является также моментом расширенного воспроизводства деятельности, причиной обогащения мотивов, целей, средств деятельности.

Итак, участие личности в деятельности двояко: с одной стороны, личностная активность является фактором, динамизирующим и стабилизирующим деятельность, подготавливающим внутрисистемные переходы и трансформации ее структурных элементов (типа сдвига мотива на цель), с другой стороны, личностная активность является причиной развития и изменения деятельности. В первом случае личность функционирует как субъект-носитель, во втором случае — не только как носитель, но и как реформатор, хозяин, преобразователь деятельности.

В последнем единственном случае личность является подлинным субъектом деятельности. Ведь возможны ситуации, когда активность личности является динамической стороной деятельности, то есть личность ее фактически носит и осуществляет, но не является ее творцом и распорядителем, не участвует в ее созидании. Проще говоря, процесс деятельности личность выполняет, но этим процессом не управляет и не распоряжается. Как пишет В.И.Слободчиков, «очень часто не очевиден субъект конкретной деятельности и она видится только в качестве процесса. Либо индивидуальный субъект лишь думает, что он действует сам, а фактически он — «говорящее орудие» чужой деятельности, хозяин которой анонимен и манипулирует первым в своих целях (таким анонимным субъектом может быть взрослый для ребенка, учитель для ученика, начальник для подчиненного, в том числе — и социальная структура для своих функционеров)» [196, с. 46]. Поэтому субъект деятельности -это личность, активность которой не только составляет динамическую сторону деятельности, но и движет преобразованием этой деятельности. По меткому выражению В.И.Слободчико-ва, становление личности есть развитие деятельного и, что более важно, самодеятельного существа. Самодеятельность, то есть активность, направленная на делание собственной деятельности, является манифестацией субъектности человека. Самодеятельность — это тот переломный пункт развития личности, «где впервые возникает вопрос об освоении человеком всего универсума деятельности, во всех его планах, чтобы быть способным к организации и управлению своей деятельностью, а значит — становиться подлинным субъектом собственной жизнедеятельности» [196, с. 47].

Выше неоднократно подчеркивалось положение о том, что изменение деятельности и психического отражения детерминировано сменой условий и отношений, в которые включен человек. Личностная активность также возникает как определенная ступень в историческом развитии психического отражения и деятельности человека. Прикрепленный к родовой совокупной деятельности человек не сталкивается с задачей самостоятельной организации своей деятельности. Его усилия координировались с действиями соплеменников посредством социально-психологических механизмов. Коллективизация деятельности полностью компенсировала недостаток ее персонификации. «Уже в самую раннюю пору развития человеческого общества неизбежно возникает разделение

прежде единого процесса деятельности между отдельными участниками производства» [134, с. 227]. Необходимо заметить, что до возникновения коллективных форм деятельности, активность человека во многом походила на активность животных. Позже в коллективных формах деятельности развилась активность человека как социального индивида. Открепление человека от коллектива и возникновение индивидуальной деятельности явилось первейшим условием происхождения личности как автономного субъекта деятельности. Перемена условий бытия человека выдвинула новые задачи для человеческой психики. Первая задача -это задача координации и связывания отдельных действий в структуре индивидуальной деятельности. Вторая задача — это задача самостоятельного изменения и развития индивидуальной деятельности. Эти задачи решаются с возникновением личностного уровня психологической организации активности человека. Активность личности с ее имманентной способностью к смысловой регуляции позволяет: 1) связать смысловыми отношениями разорванные действия в структуре индивидуальной деятельности (активность личности как динамическая сторона деятельности); 2) встать в субъек-тно-практическое отношение к индивидуальной деятельности -модифицировать и совершенствовать ее (активность личности как расширенное воспроизводство деятельности).

На соотношение активности и деятельности, таким образом, можно взглянуть с позиций культурно-исторического подхода. Активность от рождения присуща всем живым существам, включая человека. Она коренится во внутренних потребностях живого существа и служит реализации его жизненных отношений. Но если активность живых существ остается инстинктивной и натуралистичной (виталистичной), то активность человека в культурной среде «сублимируется» в формы сугубо человеческой деятельности. Поэтому о человеке и животных можно уравнительно говорить как о субъектах активности, но звания «субъект деятельности» можно удостоить только человека. Никому не приходит в голову называть животное субъектом деятельности, общественно-исторической практики. В рамках деятельностного подхода «выявлены в общем виде основные признаки человеческой активности, которая может рассматриваться как деятельность: осознанность, целенаправленность, предметность, орудийность, ее преобразующий характер и ценность (смысл) для человека и окружающих» [169, с. 12]. Деятельность принципиально отличается от активности следующими свойствами: осмысленностью,

осознанностью, орудииностью — опосредованностью культурными орудиями. Осмысленность как свойство деятельности возникает в результате того, что деятельность регулируется на основании личностных смысловых структур. Личностно-смысловая регуляция конституирует высший уровень психической детерминации деятельности. Осознанность как свойство деятельности репрезентирует целевую регуляцию деятельности. Цель как осознанный образ желаемого и прообраз возможного будущего также является специфическим звеном психической регуляции деятельности человека. С целью сопряжены два производных свойства деятельности — осознанность и преобразующий характер. Наконец, инструментальный уровень регуляции предполагает использование вещей и орудий в соответствии с их культурно-историческим значением. Всеобщие значения предметов в сознании человека функционируют как образы, регулирующие операциональный состав деятельности.

Осмысленность, осознанность и орудийность деятельности -это триада психологических свойств, которая раскрывает внутреннюю психическую организацию деятельности человека. Можно заметить, что активность животных, как, впрочем, и не окультуренного индивида, лишена этих свойств потому, что у нее не развита внутренняя структура психической, в частности, смысловой регуляции. Действительно, животное не способно к трансситуативной смысловой регуляции собственной активности; детерминация активности осуществляется им на уровне биологического инстинктивного смысла, запертого в пределах ситуации, в которой действует биологически релевантный стимул. В случае насыщения потребности этот стимул моментально теряет для животного всякую значимость; значимость возвращается к стимулу в ситуации актуализации и обострения потребности животного. Неустойчивость и ситуативность биологического смысла, которым движима активность животных, не позволяет говорить о наличии подлинно смысловой регуляции в условиях дочеловечес-кой психики. Для полноценной смысловой регуляции необходимы особые субъективные формы репрезентации жизненных отношений, реализуемых деятельностью, во внутреннем мире субъекта.

В первозданном виде активность существует лишь у новорожденного человеческого детеныша, которому предстоит длительный процесс социализации и инкультурации. Новорожденный является субъектом активности, но до субъекта деятельности ему еще далеко. В ходе линии культурного развития активность

ребенка должна быть «отлита» в культурно-исторические формы человеческой деятельности. Эти формы исследователи иногда именуют «объективными формами деятельности» или «общественно-историческими формами деятельности» в связи с тем, что с их помощью активность становится общественно организованной, социально и личностно регламентируемой, нормируемой и формализованной [8, с. 150]. У человека «чистую» активность можно наблюдать также при развале деятельности, которая «удерживает» активность в границах социокультурных форм реализации жизненных отношений. Деятельность разваливается только в том случае, когда блокируется или нарушается ее смысловая регуляция. Тогда наблюдается «коллапс», дезорганизация деятельности: система действий и операций разрывается на несвязанные акты. Эти акты могут оставаться сообразными цели, предметам и условиям активности, но деятельность из них не складывается. Эти акты оказываются подчиненными целям и предметным условиям, при полной утрате единой смысловой направленности и преемственности. Они достигают целей, сохраняется их аккомодация под предметные условия, но собственно смысловую необходимость личности они не реализуют. «Сцепление отдельных действий в поведение и деятельность обеспечивается не мыслью, а смыслом. Когда смысл исчезает, мы получаем не полноценную деятельность, а полудеятельность, ее иллюзорно-извращенные формы» [96, с. 29]. При выпадении или нарушении целевого и операционального уровня регуляции полная дезорганизация деятельности, как правило, не наступает. Конечно, эффективность деятельности падает, но сама деятельность не рассыпается на «осколки» активности. Может пострадать целесообразность отдельных действий, может произойти сшибка некоторых операций с предметными условиями и их значениями, но сохранится единый смысловой вектор деятельности. Этот вектор с большим или меньшим успехом выведет субъекта к реализации смысловой необходимости. Легкое расстройство смысловой регуляции активности более губительно для деятельности, чем массированное нарушение целевой и инструментальной регуляции. Отсюда можно сделать вывод, что смысловая регуляция является функциональным стержнем психической регуляции деятельности, без которого немыслима субъектность.

Обычно этот момент упускается из виду, особенно когда субъекта определяют как существо, обладающее сознанием и волей, способное действовать целенаправленно на основе образа

предметного мира. По нашему убеждению, субъект — это существо, действующее не только осознанно и целесообразно, но и осмысленно, не только на основе образа предметного мира, но и образа собственных жизненных отношений с этим миром. Субъективно превращенной формой жизненных отношений субъекта к миру являются смысловые структуры — «психические образы», регулирующие активность по принципу смыслосо-образности. Субъект сначала является носителем идеальной, субъективно превращенной формы своих жизненных отношений, а уже потом — деятельности как активности по реализации жизненных отношений. Деятельность субъекта предваряется сознанием как интегратором идеальных форм жизненных отношений. Значения и смыслы, интегрированные в сознании, образуют внутренний план деятельности, за счет которого, во внешнем плане деятельность протекает как осмысленная, осознанная и оснащенная культурными орудиями и инструментами. Деятельность — это осмысленная, осознанная и опосредованная культурными орудиями активность человека, устремленная на реализацию его жизненных отношений к миру.

Таким образом, соотношение активности и деятельности диалектично: активность является «субстанцией» деятельности, а деятельность формой материализации активности. Деятельность «возделывается» из активности и тогда, активность принимает форму деятельности, но возможно и обратное движение, когда активность преобразует деятельность и стимулирует ее развитие. На ранних этапах онтогенеза человека активность индивида облекается в деятельность личности, а на более поздних стадиях -«дыры» и «прорехи» в деятельности субъекта «латаются» активностью личности. Субъект активности превращается в субъекта деятельности при условии, что активность переходит в деятельность, то есть организуется посредством смыслов, целей и предметных значений. При этом наибольшая нагрузка выпадает на смысловую регуляцию, которая стабилизирует внешнюю и внутреннюю структуру активности. Благодаря смысловой регуляции активность воспроизводится субъектом как осмысленная, целеустремленная и культурно опосредованная деятельность. Поэтому субъект деятельности — это продукт культурно-исторического развития, производный от филогенеза и онтогенеза смысловой регуляции. Субъекта активности от субъекта деятельности отделяет долгий процесс овладения культурно-историческими формами деятельности. В первую очередь должны быть усвоены и

присвоены культурно-исторические системы смысловых отношений субъекта к окружающей действительности — системы смыслов, а также системы конвенциональных значений. Интериориза-ция этих систем результируется формированием структур психической регуляции деятельности субъекта. В результате ин-териоризации формируются структуры смысловой, целевой и инструментальной регуляции деятельности. Эти структуры образуют «идеальную форму» — репрезентацию деятельности во внутреннем мире человека. Вот что пишет В.В.Давыдов о формировании идеальных форм деятельности человека: «Условия их происхождения внутренне связаны с процессом общественно-исторического наследования подрастающими поколениями умений (шире — способностей) производить орудия, различные вещи, реальное материальное и духовное общение. Для того, чтобы одно поколение людей могло передать другим поколениям такие свои реально проявляющиеся умения (способности), оно должно предварительно создать и соответствующим образом оформить их общественно значимые, всеобщие эталоны. Возникает необходимость в изучении особой сферы общественной жизни, которая создает и языковым способом оформляет эти эталоны — они могут быть названы идеальными формами орудий, вещей, реального общения (т.е. формами вещей вне вещей). Эта сфера и есть сфера культуры. Присвоение новыми поколениями ее продуктов (эталонов умений как идеальных форм вещей) служит основой исторического наследования или реальных производственных и прочих умений и способностей» [85, с. 33]. В свете данных представлений культура предстает как «свернутая» и «упакованная» в культурных предметах и языке внутренняя структура человеческой деятельности. Смыслы, цели и орудия деятельности черпаются в процессе психического развития субъекта из культуры. Поэтому проблема субъекта должна рассматриваться как проблема психического развития человека в лоне культуры, проблема психологических механизмов и закономерностей врастания человека в культуру и взращивания культуры во внутреннем мире человека.

Отлучение человека от культуры фатальным образом препятствует формированию в нем субъекта деятельности.

В этом контексте всплывает давний вопрос о соотношении понятий индивида, субъекта и личности. К решению этого вопроса приложились видные российские психологи — Б.Г.Ананьев, А.Н.Леонтьев, Б.Ф.Ломов и другие. Вопрос о соотношении индивида и личности снимается единогласным признанием дуа-

лизма биологических и социальных свойств человека. А вот вопрос о соотношении субъекта с индивидом и личностью далеко не так прозрачен и прост.

Философская категория активности шире конкретно-научного понятия «деятельность», сообразно чему субъект деятельности есть всегда частная ипостась субъекта активности. В предельно широком понимании активность — это всякое взаимодействие человека с миром. Но взаимодействие человека с миром никогда не сводится только к деятельности, хотя деятельность выступает главной формой этого взаимодействия. Активность как взаимодействие субъекта с миром существует до формирования деятельности и сохраняется после ее распада. Точно так же человек продолжает существование как субъект активности даже после деградации субъекта деятельности. Деятельность — это качественный уровень активности, который возникает в условиях человеческого способа бытия, а субъект деятельности — это качественное проявление субъекта активности, которое детерминируется специфически человеческими способами психической регуляции активности. Как пишет А.В.Брушлинский, «взаимодействие человека с миром никогда не сводится к деятельности, и — более того — это взаимодействие начинается до возникновения деятельности у любого конкретного индивида» [86, с. 233-234].

Субъектом может быть как индивид, так и личность. Однако, говоря об индивиде как о субъекте, следует вести речь о субъекте активности. В самом широком философском смысле субъект — это человек и как биологический индивид, и как социальный индивид, и как личность. Философское понимание субъекта основывается на дихотомии активного человека и пассивного объекта. Определяя же личность как субъекта в узком психологическом аспекте, надлежит ставить вопрос о субъекте деятельности. Кардинальное отличие между субъектом-индивидом и субъектом-личностью коренится в характере той активности, которую они осуществляют. Индивид осуществляет врожденную ему активность, которая берет исток в биологически унаследованных им потребностях и влечениях. Личность осуществляет деятельность как «укрощенную» при помощи культурно-исторических орудий и собственных «функциональных органов» активность. Активность личности как субъекта всегда осмысленна, осознана и «армирована» культурными орудиями. Определяя отличие личности от индивида, А.Н.Леонтьев пишет, что «личность, как и индивид, есть продукт интеграции процессов, осуществляю-

щих жизненные отношения субъекта. Существует, однако, фундаментальное отличие того особого образования, которое мы называем личностью. Оно определяется природой самих порождающих его отношений: это специфические для человека общественные отношения, в которые он вступает в своей предметной деятельности» [133, с. 178].

Субъект деятельности всегда является личностью, а личность всегда является субъектом деятельности. Другое дело, что личность всегда едина, а субъект умножается пропорционально разветвлению различных видов деятельности. Получается, что субъект — это частное «амплуа» личности в сфере реализации вполне определенного и самостоятельного вида деятельности. Многоплановая и разноуровневая активность человека является объектом изучения многих научных дисциплин. В предмет психологии включается не всякий план и не каждый уровень активности человека, а именно деятельность в ее неразрывной связи с личностью. Активность биологического индивида и социального индивида интересует психологов лишь постольку, поскольку данные виды активности обеспечивают физиологию и социальную технологию деятельности личности. В этой связи А.В.Брушлинс-кий отмечает, что психология «вынуждена более строго уточнять предмет своего исследования, выделяя специфически-психологический аспект субъекта, его деятельности и всех ее составляющих» [86, с. 134]. Представляется, что психологический анализ деятельности должен сосредоточиваться именно на личности, функционирующей в качестве субъекта деятельности.

Следующий теоретический момент, в котором необходимо отдавать отчет при исследовании субъекта, заключается в двояком соотношении деятельности и личности как субъекта деятельности. Как выяснилось, деятельность являет собой универсальную форму взаимодействия личности со своим жизненным миром или, другими словами, деятельность — это инвариантная форма личностной активности человека. На личностном уровне организации активность человека трансформируется в собственно человеческую деятельность. Логично полагать, что личность является носителем деятельности. Нередко в психологической литературе личность именуется субъектом на том лишь основании, что она осуществляет «ношение» деятельности. Такое понимание субъекта является теоретически правильным, но ограниченным, поскольку субъектность предполагает не только репродукцию деятельности, но и ее генерацию, инициацию, пре-

образование. Если исходить из трактовки субъекта-носителя деятельности, то все процессы и эффекты созидания деятельности личностью остаются скрытыми от глаз исследователей.

На наш взгляд, соотношение личности и деятельности двояко: личность является «внутренним моментом» деятельности как универсальной формы человеческой практики (личность как носитель деятельности), а также субъектом-творцом деятельности — носителем особой формы активности, направленной на саму деятельность. Личность одновременно располагается и «внутри» деятельности, растворяясь в ее потоке, и «над» деятельностью, противопоставляясь ей. Традиционное ограничение в психологическом понимании субъекта в том, что личность замыкается «внутри» деятельности и не отпускается «с короткого поводка» отдельных действий и операций. На самом деле личность как субъект вздымается над деятельностью для осуществления контрольных, надзорных, корригирующих операций над ней. Развитие психологии субъекта требует освобождения личности из «плена» деятельности, рассмотрение ее не как заточенной в процессе и в пределах деятельности, а в процессе выхода за эти пределы для изменения и развития деятельности. Это требование связано с тем, что субъект по определению есть контрольно-надзорная инстанция психической регуляции, а для контроля и коррекции деятельности личность должна быть не погружена в деятельность, а дистанцироваться от нее и находиться над ней.

Таким образом, в психологических исследованиях субъекта рельефно обозначаются две основные категориальные трактовки. Первая трактовка гласит, что признаком субъектности является «ношение» и осуществление личностью разнообразных видов человеческой деятельности (субъект — носитель, исполнитель деятельности или просто деятель). Вторая трактовка настаивает на том, что субъект — это не просто репродуктор, беспристрастный исполнитель, но к тому же и властелин, хозяин, творец деятельности. Другими словами, это личность, обладающая субъективной способностью к произвольной инициации, конструированию, совершенствованию и прекращению деятельности. В совокупности эти трактовки раскрывают диалектическое соотношение деятельности и личности, фигурирующей в роли субъекта. Однако только вторая трактовка помогает концептуально приблизиться к психологической реальности субъекта и пересмотреть психологическое понимание деятельности применительно к нему.

Иногда теоретическое понимание деятельности «скатывается» к определениям социальной технологии, в рамках которой

осуществляется деятельность. Деятельность при этом интерпретируется как закрытая система, то есть активность, отформованная по социальным схемам, схематизированная культурными нормами и образцами. Такое понимание деятельности является в корне антисубъектным, поскольку деятельность как закрытая система не нуждается в субъекте — источнике ее дополнения, обогащения, переопредмечивания. Иначе говоря, субъект низводится к «технологическому придатку» деятельности, а деятельность в свою очередь обезличивается. Безликий характер деятельности означает, что деятельность не зависит от субъектно-личностных особенностей человека, который ее исполняет. С.В.Швырев подчеркивает, что «подход к деятельности только как к целесообразному изменению налично данного представляет, по существу, ограничение деятельности аспектом применения выработанных в ходе развития деятельности норм, целей, программ и т.д.» [86, с. 17]. Абсолютизация этого аспекта деятельности приводит к игнорированию функций субъекта в деятельности: во-первых, отстраняет субъекта от создания программ деятельности, во-вторых, отнимает у субъекта возможность пересмотра, совершенствования или отказа от них.

С точки зрения психологии субъекта, деятельность — это такой тип отношения человека к действительности, который предусматривает возможность своего достраивания, модификации, модернизации. Истолкование деятельности как открытой системы прокладывает «лазейку» для теоретических исследований субъекта, который созидает деятельность, эксплуатируя принципиальную открытость, пластичность, уподобляемость деятельности разнообразным жизненным отношениям. Общественная регуляция деятельности не отменяет необходимость ее личностной регламентации. Общество предъявляет личности общественно сообразные (нормированные, типизированные) формы деятельности, а личность адаптирует, модифицирует эти формы, прикладывая деятельность к собственным жизненным отношениям. Или, как отмечает В.С.Швырев, «деятельность — эта такая форма активности, которая способна по самой своей природе к неограниченному какими-либо извне заданными рамками пересмотру и совершенствованию лежащих в ее основании программ, к неограниченному, так сказать, «перепрограммированию» [86, с. 13]. В этом смысле деятельность — это открытая система, которая подлежит созданию и развитию усилиями субъекта. В таком понимании не деятельность завладевает человеком и навязывает ему свою логику реализации жизненных отношений, а человек доминирует над деятельностью и реконструирует ее по мерке собственных жизненных от-

ношений, которые он устанавливает как личность. Оптимальное сочетание общественной и личностной регуляции деятельности зависит от того, насколько личность становится субъектом деятельности. «Становление личности субъектом деятельности происходит не только в процессе овладения ею общественно-историческими формами деятельности, не только в ее осуществлении на общественно необходимом нормативном уровне, но и в организации деятельности и своей активности» [8, с. 154].

Таким образом, личность как субъект деятельности -это носитель специфической активности, направленной на развитие и оптимизацию деятельности с тем, чтобы она максимально способствовала реализации жизненных отношений личности. Очевидно, что говорить о субъекте как носителе самой деятельности не совсем правильно: субъект не только выполняет эту деятельность, он является носителем особой разновидности активности по ее конструированию и развитию. Психология субъекта должна концентрироваться именно на этом уровне личностной активности. Наиболее адекватными терминами, отражающими сущность данного уровня активности личности, являются «активность личности» (К.А.Абульханова-Слав-ская), «осознанная произвольная саморегуляция» (О.В.Конопкин), «субъектная активность» (А.К.Осницкий), «внутренняя активность» (В.Э.Чудновский), «самодеятельность» (В.И.Слободчи-ков, С.Л.Рубинштейн), «метадеятельность» или «активность» (В.А.Петровский), «самодетерминация» или «свобода личности» (Д.А.Леонтьев). Во всех указанных случаях речь идет об особой активности, благодаря которой личность осуществляет инициацию, развитие и изменение собственной деятельности.

Теоретический анализ обнаруживает поразительное единство исследователей по вопросу о психологической сущности данного вида личностной активности. Так, самодетерминация определяется Д.А.Леонтьевым как возможность инициации, изменения или прекращения личностью своей деятельности в любой точке ее протекания, а также отказа от нее [143, с. 22]. В свою очередь О.А.Конопкин предлагает следующую дефиницию: саморегуляция — это системно-организованный процесс внутренней психической активности человека по инициации, построению, поддержанию и управлению разными видами и формами произвольной активности, непосредственно реализующей достижение принятых целей [119, с. 6]. К предложенным трактовкам присоединяется В.А.Петровский, который дает активности следующее опреде-

ление: «Активность есть совокупность обусловленных индивидом моментов движения, обеспечивающих становление, развитие и видоизменение деятельности» [178, с. 56]. Сущность личностной активности К.А.Абульханова-Славская усматривает в процессах самоорганизации и саморазвития деятельности, непосредственно осуществляющей отношения личности к окружающему миру. Наконец, субъектная активность концептуализирована в работах А.К.Осницкого как активность, развиваемая, организуемая и контролируемая самой личностью как субъектом деятельности. Указывается также предмет субъектной активности, а именно человеческая деятельность (учение, труд), общение, познание [169; 170].

Несмотря на терминологическую пестроту, за всеми затронутыми понятиями лежит единая психическая реальность. На наш взгляд, из предложенных понятий наиболее подходящим является понятие субъектной активности, так как в нем акцентируется соотношение деятельности и активности личности как субъекта деятельности. Кроме того, понятие субъектной активности центрирует вокруг себя все остальные из рассмотренных понятий.

Так, метадеятельность и самодеятельность субъекта можно интерпретировать как качественный уровень организации субъектной активности, когда она обеспечивается собственным функциональным мотивом, определяется целями и задачами, оснащается орудиями воздействия субъекта на свою деятельность. Исходя из того, что наличие самостоятельной потребности или мотива служит психологическим критерием отдельности деятельности , можно утверждать, что субъектная активность переходит в субъектную деятельность (самодеятельность или метадеятельность) при условии формирования у личности особого класса функциональных потребностей и мотивов. Что касается понятий самодетерминации и саморегуляции, то они описывают процессуально-функциональную развертку и характеризуют в большей мере психологические механизмы реализации субъектной активности. Саморегуляция — это механизм субъектной активности, обеспеченный определенными психическими процессами, функциями, состояниями. Понятие свободы вообще обращается к антрополого-философским воззрениям на человека и поэтому не может быть признано сугубо психологическим. Можно согласиться с Д.А.Леонтьевым, что в психологии «понятие свободы описывает феноменологически переживаемый контроль над своим поведением, используется для глобальной антропологической

характеристики человека и его поведения. Понятие самодетерминации используется как объяснительное на собственно психологическом уровне рассмотрения механизмов свободы» [143, с. 17]. Кроме того, понятие свободы может применяться для дифференциального или сравнительного описания объективно измеренных или внешне выраженных способностей личности к самодетерминации; для констатации и конкретизации индивидуального уровня субъектности. По-видимому, чем выше развита субъектная активность личности, тем шире объем личностной свободы в контексте разнообразных видов деятельности. Понятие личностной свободы перекликается с широко используемым понятием «субъектность» . Свобода, будучи атрибутом личности, рассматривается здесь как эквивалент ее субъектности. Это понятие детализирует психологический аспект свободы личности как субъекта собственной деятельности и жизнедеятельности. Некоторые исследователи атрибутируют деятельности наряду с предметностью такое свойство, как субъектность, не случайно, а закономерно, подчеркивая зависимость деятельности от личности и относительную эмансипацию, автономию личности от деятельности. Субъектность, таким образом, суть проявление свободы личности как субъекта в сфере деятельности и поведения.

Конкретизируем концептуальное понимание субъектной активности. В первую очередь необходимо продемонстрировать несовпадение субъектной активности и деятельности, к которой она прилагается. Соотношение деятельности личности и активности личности как субъекта деятельности — проблема очень деликатная. Повторим положение о том, что активность на личностном уровне организации облекается в форму осмысленной, осознанной и культуросообразной деятельности. Но, как показывают некоторые психологические исследования, деятельность не исчерпывает все возможные формы активности личности. Так, например, в цикле исследований В.А.Петровского выявлен целый ряд закономерностей и феноменов личностной активности, не вписывающихся в традиционное понимание деятельности. Наиболее яркий из этих феноменов — явление надситуативной активности, взламывающей прагматические границы деятельности .

Различия деятельности и субъектной активности коренятся в следующем. При помощи деятельности личность воздействует на собственный жизненный мир, а посредством субъектной активности воздействует на свою деятельность. В этой связи пред-

метом деятельности является объект или явление действительности, взятые в единстве со своим жизненным смыслом, а предметом субъектной активности — собственно деятельность личности. Необходимо отметить, что деятельность и субъектная активность в равной мере зависят от смыслового содержания тех жизненных отношений личности, реализации которых они служат. Жизненный смысл, кристаллизованный в этих жизненных отношениях, выступает в качестве объективной мерки для сообразо-вания деятельности, а через деятельность — для сообразования активности субъекта.

Активность личности как субъекта деятельности устремлена на настройку и оптимизацию деятельности — ее внешней и внутренней стороны, а также на согласование внешних элементов деятельности с ее внутренними моментами. В более широком понимании эта активность направлена на развитие и совершенствование видов деятельности, которыми обладает личность. Мера этой активности отражает качество личности как субъекта деятельности, демонстрирует типичный способ, с помощью которого личность «хозяйствует» своей деятельностью. Единичными формами проявления особой активности личности как субъекта деятельности являются субъектные действия. Именно посредством этих действий личность «выправляет» дефекты и «неровности» собственной деятельности, а также изменяет свои собственные свойства в сторону наибольшего соответствия смысловой необходимости. В общем плане активность личности как субъекта деятельности — это разновидность активности, нацеленная на развитие и оптимизацию деятельности.

Структура активности, в отличие от структуры деятельности, практически не исследована в современной психологии. Элементарной структурно-функциональной единицей деятельности является предметное действие; активность субъекта структурирована на субъектные действия. Аналогичным образом движущие силы субъектной активности по сравнению с движущими силами деятельности не были подвергнуты систематическому анализу в психологии. Принципиальное отличие субъектной активности от деятельности заключается в том, что деятельность побуждается и направляется потребностью личности в предмете, а субъектная активность исходит из потребности личности в деятельности. Деятельность прямым образом ориентирована на достижение прагматического результата, а субъектная активность — на обеспечение средствами психического отражения и регуляции самого процесса его получения.

По времени субъектная активность может предварять деятельность. Это связано с целевой функцией субъектной активности — подготовкой внешних и внутренних условий для беспрепятственного и бесперебойного протекания деятельности. Это достигается благодаря процессам антиципации, моделирования условий деятельности, преднастройки, программирования и аккомодации действий под изменчивые условия ситуации. Субъектная активность становится наиболее выраженной в моменты инициации, запуска, остановки и возобновления деятельности, а также в моменты «поломки» деятельности. «Но активность не только «предшествует» деятельности, но и «сопровождает» ее в течение всего процесса осуществления. Нельзя представить оптимальную деятельность, лишенную активности, происходящую по инерции, по жесткому плану, активность «строит» варианты по ходу деятельности» [8, с. 78]. Кроме того, субъектная активность может «подытожить» деятельность: ликвидировать всплывшие по ходу осуществления деятельности неполадки в ее структуре, нормализовать деятельность для практического приложения в будущем.

Субъектная активность личности весьма многопланова и многогранна. На первый взгляд в ней можно условно выделить три достаточно обособленных направления.

1. Субъектная активность, направленная на внешние составляющие деятельности, на отдельные действия и операции, входящие в ее состав. Эта активность внешне оформляется как тренировка, репетиция, шлифовка, отработка навыков, самообучение, повышение умелости и компетентности. Некоторые исследователи для обозначения этого направления субъектной активности привлекают не вполне удачный термин «саморегуляция деятельности» [170, с. 24].

2. Субъектная активность, направленная на личность как внутренний момент деятельности, на ее инструментально-экспрессивные и содержательно-смысловые свойства. Каждая личность, будучи субъектом, определенным образом приноравливает свои личностные качества для оптимальной реализации собственных жизненных отношений. Для этого требуется не просто приспособление субъектом своих личностных качеств к деятельности, а реорганизация старых качеств и обзаведение новыми качествами. Как правильно отмечает К.А.Абульханова-Славская, «субъект типичным и удобным для себя образом актуализирует, преобразует, направляет систему тех качеств, которыми он обладает как личность» [8, с. 156]. Это направление субъектной активности

часто принимает форму внутренней работы личности по самовоспитанию и самосовершенствованию и поэтому определяется некоторыми психологами как «саморегуляция личности». «Личностная саморегуляция и саморегуляция деятельности взаимодополняют друг друга. И в той, и в другой имеют место регуляция действий и регуляция отношений, но в саморегуляции деятельности преобладает регуляция действий, а в саморегуляции личности — регуляция отношений» [170, с. 26].

3. Субъектная активность, направленная на внешнее окружение, в котором разворачивается деятельность. Эта активность имеет целью подготовку внешних условий, не входящих собственно в психологическую структуру деятельности и личности, но могущих значительно влиять на успешность реализации смысловой необходимости личности.

Все указанные условия — внешние условия, структурные фрагменты деятельности, инструментальные свойства личности — интегрируются в целостный комплекс деятельности, условием формирования и реализации которого выступает субъектная активность. «Этот комплекс формируется человеком как динамическая целостная система деятельности, способная изменяться, а не как раз и навсегда заданная» [8, с. 151]. Качество осуществления деятельности является результатом совершенствования всей системы ее психической организации, то есть отражает системный характер субъектной активности.

Интенсивность субъектной активности определяется оптимальностью деятельности. При этом индикатором оптимальности деятельности является ее продуктивность. Продуктивность не следует понимать как способность деятельности продуцировать в неограниченных пределах свой конечный продукт или как тенденцию к валовому «выпуску» этого продукта. Продуктивность в психологическом аспекте означает, что продукт деятельности удовлетворяет по своему жизненному смыслу смысловую необходимость личности, то есть соответствует искомому потребному состоянию личности. Непродуктивная деятельность интенсифицирует и умножает субъектную активность, продуктивная деятельность — сберегает, экономит субъектную активность личности.

Таким образом, субъектная активность — это активность личности как субъекта деятельности, направленная на инициацию, построение, поддержание, развитие, управление деятельностью и на оперативный контроль над ней, побуждаемая функциональной потребностью в деятельности.

Связь деятельности и субъектной активности образует их единство, но не тождество, потому что какой будет субъектная активность, такой выйдет и деятельность.

Исконный предмет психологии субъекта — это психические феномены, механизмы и закономерности самодетерминации личности, реализующие ее субъектную активность, которая направлена на инициацию, развитие, изменение и прекращение деятельности. Этот предмет является гранью предмета общей психологии личности, которая занимается исследованием психических закономерностей формирования и функционирования личности в процессе различных видов человеческой деятельности [31; 46; 133]. Высшим проявлением личности, надстраивающимся над деятельностью как универсальной формой личностного развития и бытия, является субъектная активность. В процессе субъектной активности личность развивается и бытует в качестве субъекта деятельности. На этом основании психология субъекта — это «вершинная» психология личности, высвечивающая личность в высших проявлениях ее активности.

Резюмируя изложенное выше, подчеркнем, что личность как субъект соотносится со своей деятельностью двояким образом. В одном случае она выступает в роли исполнителя деятельности -специфически человеческого способа взаимодействия с миром, отмеченного признаками осмысленности, осознанности, целеустремленности и орудийности. В этой роли личность не является подлинным субъектом деятельности даже при том условии, что она осуществляет ее психическую регуляцию. Деятельность, практикуемая личностью, может быть подсказана или навязана ей извне, а личность может быть транслятором чужой воли, реализатором чужого замысла деятельности, орудием или игрушкой в чьих-то руках. В другом случае личность развивает особый вид активности, предметом которой является осуществляемая деятельность. В этой ситуации личность выступает не только как деятель, но также как создатель деятельности, который проектирует, конструирует, корригирует — в общем, самостоятельно детерминирует протекание собственной деятельности. Субъект деятельности, таким образом, суть личность, но не как носитель деятельности, а как носитель субъектной активности, направленной на самодетерминацию деятельности. Далее надлежит проанализировать психологические условия и предпосылки формирования и функционирования личности в качестве субъекта, разобраться в закономерностях организации и поддержания субъектной активности.

Январь 24, 2019 Общая психология, психология личности, история психологии
Еще по теме
В ЦЕЛЯХ ДАЛЬНЕЙШЕГО АНАЛИЗА НЕОБХОДИМО ОТЫСКАТЬ МЕСТО ДЕЯТЕЛЬНОСТИ СРЕДИ ЭТИХ ВИДОВ АКТИВНОСТИ
ГЛАВА III ПРИНЦИПЫ ЭРГОНОМИЧЕСКОГО АНАЛИЗА ТРУДОВОЙ И ДРУГИХ ВИДОВ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
2.3.10. МЕСТО СТАТИСТИКИ ИНТЕРВАЛЬНЫХ ДАННЫХ (СИД) СРЕДИ МЕТОДОВ ОПИСАНИЯ НЕОПРЕДЕЛЕННОСТЕЙ
Дальнейшее построение «активной техники» в психоанализе
ОТ ИЗУЧЕНИЯ ОТДЕЛЬНЫХ ВИДОВ К ИНТЕГРАТИВНЫМ КОНЦЕПЦИЯМ АКТИВНОСТИ.
ОТ ИЗУЧЕНИЯ ОТДЕЛЬНЫХ ВИДОВ К ИНТЕГРАТИВНЫМ КОНЦЕПЦИЯМ АКТИВНОСТИ.
АКТИВНОСТЬ НЕОБХОДИМА ДЛЯ МОТОРНОГО РАЗВИТИЯ.
ДЕТАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ ПО ШКАЛЕ ТЕЙЛОРА УКАЗЫВАЕТ НА ТО, ЧТО СРЕДИ ЦИКЛОИДОВ
4. Формирование обобщенной ориентировки в целях, предмете, средствах и составе профессиональной деятельности при подготовке рабочих
9.4. Формирование обобщенной ориентировки в целях, предмете, средствах и составе профессиональной деятельности при подготовки рабочих
9.4. Формирование обобщенной ориентировки в целях, предмете, средствах и составе профессиональной деятельности при подготовки рабочих
ВКЛАД ТОЙ ИЛИ ИНОЙ ДЕТЕРМИНАНТЫ В ПСИХИЧЕСКУЮ РЕГУЛЯЦИЮ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ОПРЕДЕЛЯЕТСЯ ЕЕ СМЫСЛОМ В РАМКАХ СМЫСЛОВОЙ НЕОБХОДИМОСТИ, РЕАЛИЗУЕМОЙ ДАННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ.
ГЛАВА ЭФФЕКТИВНОСТЬ ВЫПОЛНЕНИЯ РАЗЛИЧНЫХ ВИДОВ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ И ТИПОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ
17. О специфике деятельности специальных (коррекционных) образовательных учреждений 1-8-го видов
2.3. МЕСТО ПСИХОЛОГИИ В СИСТЕМЕ НАУК О ЧЕЛОВЕКЕ КАК СУБЪЕКТЕ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
А.С. ИВАНИЩЕВА ЕКАТЕРИНБУРГ, РГППУ НЕОБХОДИМОСТЬ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО СОПРОВОЖДЕНИЯ УЧЕБНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
Теоретически и практически доказано, что любая человеческая деятельность связана с необходимостью освоения знаково-символических средств.
Загузов Евгений Станиславович, Мельник Елизавета Вячеславовна ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ НАДЕЖНОСТИ СПОРТИВНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В ПРОЦЕССЕ ПОДГОТОВКИ К СОРЕВНОВАНИЮ (НА ПРИМЕРЕ ЦИКЛИЧЕСКИХ И СЛОЖНОКООР- ДИНАЦИОННЫХ ВИДОВ СПОРТА)
Измагурова В.Л. ПСИХОСЕМАНТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ РЕФЛЕКСИВНОЙ АКТИВНОСТИ СУБЪЕКТА
Мотив. Деятельность и активность
Добавить комментарий