УНИКАЛЬНОСТЬ РЕЧИ

Является ли речь чем-то уникальным? Воспринимает ли аудиальная система речь как некую особую форму стимуляции, отличную от других окружающих нас звуков, имеющую свои собственные функциональные особенности и требующую в связи с этим специфических нейронных механизмов и структур для обработки содержащейся в ней информации? Или речь — всего лишь культурное явление, некая форма сложной акустической стимуляции, воспринимаемой и обрабатываемой точно так же, на основании тех же самых нейронных механизмов, которые лежат в основе восприятия и анализа информации, содержащейся в других сложных стимулах невербального характера, которые присутствуют в окружающей нас среде? Ни один из этих подходов не находит безоговорочной поддержки со стороны ученых-практиков и теоретиков, хотя точка зрения, заключающаяся в том, что язык не является исключительно культурным феноменом, а базируется на биологической основе, имеет много сторонников. Есть немало аргументов «за» и «против» обеих этих трактовок, и вопрос об уникальном статусе речи остается открытым.

В этом разделе мы рассмотрим вопрос о том, возможно ли, что восприятие речи существенно отличается от восприятия неречевых звуков и что существуют особые механизмы распознавания и анализа речи. Кроме того, мы также рассмотрим точку зрения о том, что восприятие речи — это результат функционирования определенной нейронной системы (или модуля), «специализирующейся» на извлечении лингвистического смысла из передающих этот смысл звуков. Начнем же мы с краткого рассказа о моторной теории речи.

Моторная теория речи базируется преимущественно на наблюдении, суть которого заключается в том, что между восприятием звуков речи и тем, как они произносятся голосовым аппаратом, существует тесная связь. Иными словами, «вое- приятие речевых звуков в той или ином степени определяется способом, каким именно мы их генерируем» (Liberman et al., 1967а, p. 70; Liberman & Studdert-Ken- nedy, 1978). Подобная трактовка восприятия речи называется моторной теорией, поскольку, с точки зрения ее сторонников, слушатели используют моторно-арти- куляционные жесты, обычно сопровождающие разговор.

Приверженцы моторной теории исходят из того, что для восприятия речи способ ее «производства» имеет решающее значение: люди каким-то образом вынуждены использовать собственные моторно-речевые системы для восприятия речи других. Слушатель потому способен воспринимать речь, что ему известно, каким образом генерируются речевые звуки. В соответствии с моторной теорией, речь, безусловно, уникальна, поскольку, по мнению ее сторонников, восприятие речи связано с ее генерированием «специализированной» моторно-речевой системой. (Обращаем ваше внимание на следующее: моторная теория вовсе не считает, что для восприятия речи слушатель должен как-либо открыто использовать свою способность генерировать ее, например разговаривать с самим собой. Напротив, сторонники этой теории подчеркивают, что восприятию речи предшествует некий весьма тонкий, неосознанный и «беззвучный» анализ способа ее генерирования.)

Категориальная перцепция. Создание гипотезы, суть которой заключается в том, что речь отличается от других звуковых стимулов, отчасти связано с таким феноменом, как категориальная перцепция. Этим термином обозначается ситуация, при которой способность к различению объектов, принадлежащих к одной категории, значительно уступает различительной способности по отношению к объектам разных категорий (Jusczuk, 1986). Применительно к восприятию речевых звуков категориальная перцепция означает, что два разных звука, например таких, как согласные \р] и [b] (или одинаково произнесенные согласные [d] и [t]), легче отличить друг от друга, чем разные формы [р] или разные формы.

При произнесении таких фонетических консонант, как [р] и [Ь], голосовой аппарат совершает практически одинаковые действия. При произнесении обоих звуков губы сначала смыкаются, потом размыкаются, выпуская воздух, и вибрируют голосовые связки (эта вибрация называется озвончением). Однако если при произнесении звука [Ь] голосовые связки начинают вибрировать практически одновременно с выпусканием воздуха, то при произнесении звука [р] эта вибрация происходит спустя примерно 50-60 мс после того, как выздух уже вышел. Время, отделяющее выход воздуха от вибрации голосовых связок, или озвончения, называется временем, необходимым для возникновения звукового сигнала (voice-on- set time — VOT). В данном контексте наиболее важным для нас является то, что слушатели используют этот параметр как признак, позволяющий им отличить звук [b] от звука [р].

В качестве примера распознавания согласных звуков (с использованием синтезатора или созданных компьютером речевых звуков) рассмотрим условия, при которых такой параметр, как время, необходимое для возникновения звукового сигнала, систематически изменяется на незначительную, но постоянную величину, а задача испытуемого в каждом конкретном эксперименте определить, какой именно согласный звук он слышит, например [b] или [р]. В данном случае испытуемым предъявлялся звук [b] (поскольку мы начинаем с одновременного выпус- 1&НИЯ воздуха и озвончения). Несмотря на небольшие инкрементальные изменения времени, необходимого для возникновения звукового сигнала, испытуемый будет по-прежнему воспринимать звук [Ь], и это будет продолжаться до тех пор, ПоКа время не достигнет определенного значения — фонетической границы, т. е. точки, при которой фонема [Ь] внезапно превратится в фонему [р]. Следовательно, фонетическая граница — это время, необходимое для возникновения звукового сигнала, Которое изменяет воспринимаемую фонему. Обратите внимание на то, о, несмотря на значительные изменения времени, необходимого для возникновения звукового сигнала по обе стороны границы, никаких перцептивных изменений не происходит. Напротив, испытуемый воспринимает только два звука — либо звук , либо звук [р], в зависимости от того, по какую сторону от фонетической границы лежит время, необходимое для возникновения звукового сигнала. В этом смысле фонетическая граница представляет собой «водораздел», выраженный с помощью времени, необходимого для возникновения звукового сигнала, и отделяющий восприятие одной фонемы от другой.

ДЛЯ тех, кто полагает, что речевые звуки уникальны, категориальная перцепция является свидетельством того, что, когда изменение времени, необходимого для возникновения звукового сигнала таких фонетических звуков, как и [р], дости- r&et критической точки, т. е. фонетической границы, «в дело вступает» специальный «процессор» речи или механизм ее восприятия. В результате определенное время, необходимое для возникновения звукового сигнала, вовлекает в действие и определенный механизм, благодаря которому фонемы воспринимаются как разные.

Категориальная перцепция, иллюстрируя тесную связь между восприятием некоторых речевых звуков и способом их произнесения, является также и аргументом в пользу моторной теории восприятия речи.

Согласно категориальной перцепции, восприятие речи теснейшим образом связано с артикуляцией. То, что мы воспринимаем звуки по принципу «либо—либо» (например, либо [Ь], либо [р]) находится в полном соответствии с тем, как мы их произносим. В обычной речи время, Необходимое для возникновения звукового сигнала, может варьировать в очень широких Пределах, но мы продолжаем слышать одну и ту же согласную — [Ь]. Затем в точке, соответствующей фонетической границе, когда время, необходимое для возникновения звукового сигнала, достигает критического значения, восприятие! резко изменяется и мы слышим звук [р]. Следовательно, определенные изменения голосовой артикуляции вызывают соответствующие изменения восприятия.

Категориальная перцепция представляет собой феномен, проявляющийся не только^ в отношении речевых звуков. Аналогичные эффекты наблюдались и при восприятии такого неречевого звука, как жужжание (Miller et al., 1976). Возможно, самым серьезным испытанием для предположения, суть которого заключается в том, что эта форма категориальной перцепции связана со специфическим механизмом обработки речевой информации, является следующий факт: аналогичная форма Категориальной перцепции свойственна и некоторым видам животных, например обезьянам (Kuhl & Padden, 1993; Morse & Snowden, 1975), шиншиллам, (Kuhl & Miller, 1975), японскому перепелу (Kluender et al., 1987) и собакам (Adams & Molfese, 1987), хотя, как известно, животные лишены возможности пользоваться

речью.
Нейронный механизм восприятия речи. Известны и физиологические обоснования гипотезы о том, что речь отличается от других звуков. Их сторонники исходят из существования специальных нейронных структур и механизмов, отличающих речь от всех других форм аудиального стимулирования. Ниже описаны некоторые физиологические концепции.

Детекторы отличительных лингвистических признаков. Имеются ли в человеческом мозге специализированные нейроны — нейронные детекторы речи, — «ответственные» исключительно за восприятие звуков человеческой речи? Поиск подобных нейронов основан на предположении, что специфические детекторы отличительных лингвистических признаков находятся в мозге. Полагают, что эти тонко настроенные нейроны реагируют исключительно на специфические характеристики и отличительные признаки речевой стимуляции, например на время, необходимое для возникновения звукового сигнала. Одним из способов доказательства их существования является метод селективной адаптации, с помощью которого можно вызвать «утомление», или адаптацию, «лингвистических» нейронов, существование которых предполагается, с помощью контролируемой избыточной стимуляции. Если существует специфический детектор какого-либо отличительного признака речи, свойственного, например, фонеме [?], то после многократного повторения этого звука лингвистический детектор «утомится», или адаптируется, и вероятность того, что испытуемый услышит его, уменьшится.

В одном из экспериментов, основанных на селективной адаптации, авторы использовали синтезированные компьютером речевые звуки, включая и пару согласных фонем, хотя и близких по звучанию, но вполне различимых, — [?] и [d\ (Eimas & Corbit, 1973). (Исследователи синтезировали и другие пары согласных фонем, но в качестве иллюстрации мы рассмотрим только одну из них — пару [?] и [d].) Они также синтезировали с помощью компьютера серию промежуточных речевых звуков для пары согласных фонем [?] и [d], которые звучали достаточно неопределенно, так что речевой сигнал можно было воспринять и как [?], и как [d\. Иными словами, наряду с парой совершенно определенных согласных звуков [?] и [d] они синтезировали речевые звуки, слышимые на лингвистической границе между двумя различными согласными звуками, причем этот неопределенный звук скорее должен был восприниматься как [?], чем как [d].

В течение 2 минут испытуемым несколько раз предъявлялся звук [d\. Это делалось для того, чтобы селективно адаптировать предполагаемый детектор, настроенный на восприятие лингвистических отличительных признаков согласного звука [d]. (Эта процедура аналогична той, с помощью которой мы демонстрировали существование отрицательных последовательных образов и которая описана нами в главе 5.) Когда по завершении адаптационной фазы испытуемому предъявляли неоднозначный звук, промежуточный между [?] и [d], который он ранее воспринимал либо как [?], либо как [

Однако это открытие не было сразу и безусловно воспринято научным сообществом, Гипотеза о том, что нейронную основу механизма восприятия речи составляют детекторы специфических лингвистических признаков, была подвергнута всесторонней проверке. Наиболее серьезная проблема заключается в том, что помимо речевых звуков селективную адаптацию легко вызывают и другие, неречевые звуки (Sawusch & Jusczyk, 1981). Это значит, что селективная адаптация не следствие каких-либо фонетических или лингвистических особенностей вызывающих ее акустических стимулов. Селективная адаптация скорее может быть результатом «утомления» детекторов, воспринимающих физические частоты стимула, адаптация к которому изучается, нежели его, стимула, специфических или лингвистических отличительных признаков. Иными словами, хотя сам факт существования нейронов — детекторов специфических признаков и вполне вероятен, они, скорее всего, участвуют не только в обработке информации, содержащейся в речевых звуках, но в восприятии аудиальной стимуляции вообще. Хотя мы и не отрицаем роли детекторов отличительных признаков в восприятии речи (Samuel, 1986,1989; Naatanen et al, 1996), не исключено, что существуют и другие механизмы обработки информации, заключенной в речи. В следующем подразделе мы рассмотрим альтернативу детекторам лингвистических признаков — речевой модуль.

Январь 24, 2019 Общая психология, психология личности, история психологии
Еще по теме
УНИКАЛЬНОСТЬ.
РЕГИСТРАЦИЯ РЕЧИ
РАЗВИТИЕ РЕЧИ
11.3.4. ГРОМКОСТЬ РЕЧИ
3.2.2. ТЕРМИНОЛОГИЯ В ОБЛАСТИ СИСТЕМ ГЕНЕРАЦИИ РЕЧИ
ИНДИВИДУАЛЬНЫЕ ОСОБЕННОСТИ РЕЧИ.
БЛАНКИРОВАНИЕ РЕЧИ
3.3. ИССЛЕДОВАНИЯ ПО РАСПОЗНАВАНИЮ РЕЧИ
МЕРЫ РЕЧИ—ЯЗЫКА
МЕТОДЫ РАСПОЗНАВАНИЯ РЕЧИ
ПОНЯТИЕ ЯЗЫКА И РЕЧИ
7.1 Восприятие и порождение речи
РАЗВИТИЕ РЕЧИ И КУЛЬТУРА
3.4.3. ВЫБОР ХАРАКТЕРИСТИК СИСТЕМ ГЕНЕРАЦИИ РЕЧИ
РАЗНОВИДНОСТИ РЕЧИ
11.3.6. ИСКАЖЕНИЕ РЕЧИ
УРОВЕНЬ ИСКАЖЕНИЯ РЕЧИ
II.2.2. СПЕКТРОГРАММЫ РЕЧИ
Добавить комментарий