Л.М. ВЕККЕР КАК УНИВЕРСИТЕТСКИЙ ПРОФЕССОР В ВОСПРИЯТИИ СТУДЕНТА

Журавлев А.Л.

(Москва)

Во все времена настоящей визитной карточкой профессора являются прежде всего его лекции. Содержание лекций выдающихся профессоров, работавших на факультете психологии ЛГУ во второй половине 1960-х годов, было естественным «тестом» на понимание профессионального языка психологии и по большому счету реальной проверкой уровня профессиональной подготовки студентов. Если на первом курсе таким «тестом» выступали лекции Б.Г. Ананьева, то на втором — это, безусловно, лекции Л.М. Веккера, посвященные психическим процессам и прежде всего — психологии восприятия (по учебной программе трехлетнего курса «Общая психология»).

Если сегодня задаться естественным вопросом о наиболее ярком впечатлении от лекций Льва Марковича, то ответить мне хочется так: его лекции характеризовала высочайшая степень оригинальности научных представлений. Это были лекции в полном смысле слова подлинного университетского профессора, крупного специалиста-исследователя. В своем главном впечатлении хочу подчеркнуть доминирующую роль Веккера именно как специалиста и лишь потом — как преподавателя. Он давал студентам свое собственное видение, казалось, любого психологического предмета и отличался от многих других наших преподавателей, которые вполне профессионально развивали чьи-то идеи, постепенно вносили в них что-то свое и т. д. В его же научных представлениях нам было сложно увидеть ожидаемую преемственность взглядов, из которых он бы «вырастал» и которые он бы развивал и т. п. Было такое впечатление, что все, о чем он говорил, им было лично придумано и разработано, от самого начала и до конца.

такому равенству, как мне кажется, стремилась и стремится русская культура.

Веккера как специалиста всегда интересовали фундаментальные проблемы: психические механизмы построения перцептивного образа,общая теория психических (прежде всего познавательных) процессов, роль энерго-информационного взаимодействия в психическом (этот вопрос до сих пор недостаточно разработан, хотя он занимался этой проблематикой еще 40 лет назад) и др. В природе психических процессов Лев Маркович всегда искал закономерное и относительно универсальное, т. е. по-настоящему занимался наукой, концентрируясь на своих научных интересах. И это проявлялось во всех основных его занятиях: и в лекциях, и в конкретных исследованиях, и в подготовке публикаций. Ученый, исследователь, специалист, профессионал — такая квалификация имеет самое непосредственное отношение к профессору Веккеру.

Профессиональный уровень лекций Льва Марковича был таков, что очень легко допускалось их непонимание студентами, самым естественным явлением были частные рассогласования в интерпретации каких-то положений, идей и т. п. Конечно, все это вызывало большие споры и бесконечные студенческие обсуждения. Более того, сложность преподносимых студентам идей не всегда преодолевалась даже научными сотрудниками и некоторыми преподавателями факультета, которые не слышали его лекции, но интересовались публикациями Веккера и старались глубоко вникнуть в его теоретические представления о психических процессах. Совсем нередки были случаи, когда даже опытные преподаватели не скрывали своего непонимания в отношении его опубликованных текстов и обращались к студентам, уже прослушавшим цикл лекций Веккера, за какими-то разъяснениями, которые те давали с удовольствием и некоторой гордостью. Более того, разная интерпретация содержания его лекций обнаруживалась между слушавшими их студентами и теми преподавателями, которые знали содержание лекций и даже вели семинарские занятия со студентами. Сейчас можно их легко понять, ибо насколько это было непростым делом — вести семинары за Веккером!

Очень хорошо помню, как одному из таких преподавателей, к которому получил направление в деканате, я первый раз «завалил» экзамен по курсу Веккера. Главная причина, вполне понятная мне и тогда, и сейчас, заключалась в том, что мы оба проявили искреннее и взаимное непонимание. Когда же состоялась пересдача экзамена, я не мог не помнить этот опыт и попросил направление к самому профессору, от которого после очень продолжительной беседы (Лев Маркович учитывал, что это пересдача) я услышал лестные для меня в такой ситуации слова, которые я, конечно же, не забыл: «Молодой человек, я ничего не могу поделать, кроме как поставить Вам «отлично»». В сказанной им фразе было много смыслов, в том числе выражались и установка на тщательную, даже пристрастную оценку уровня знаний студента, пришедшего на пересдачу экзамена, и психологическая сложность в принятии решения по конкретной оценке, и прогнозирование непростого (в этическом отношении) разговора с тем преподавателем-коллегой, который вел за профессором семинары и которому студент не сдал экзамен ранее, и т. п. Но доминировало при всем этом у Льва Марковича чувство объективности и справедливое отношение к студенту — я абсолютно в этом уверен. Он не снижал искусственно оценки студентам за пересдачу экзамена, в отличие от некоторых других преподавателей.

В целом же «завал» экзамена был для меня совсем нерядовым явлением. И сейчас мне хочется думать, что во время той первой сдачи экзамена я был все-таки прав, но совсем не это для меня принципиально, а то, что вокруг содержания лекций Веккера было легко по-разному думать и по-разному их интерпретировать. По-видимому, это было одним из важных следствий, вытекающих из самого характера его лекций.

Хорошо была известна еще одна особенность лекций Веккера — очень строгая логика, четко объяснимая последовательность вопросов, не просто связанных, а логично вытекающих друг из друга. Иногда нам казалось, что логика изложения материала бывала даже слишком «жесткой» — такой эффект обычно возникал в процессе сравнения с лекциями тех преподавателей, которые стремились вызвать интерес студентов совсем другими приемами: неожиданными поворотами темы, какими-то парадоксами, явными противоречиями и т. п. Познавая логику изложения Льва Марковича, мы постепенно стали прогнозировать последовательность вопросов. И когда прогноз был адекватным, у нас возникало не только естественное чувство радости, но и самоуважения, так как в этом заключалась и некоторая шкала нашей самооценки уровня собственного профессионализма.

Лекции Веккера характеризовались широким обращением к результатам, полученным в других науках и не только так называемых смежных, но в том числе и тех, которые студентами воспринимались далеко стоящими от психологии: математике, биомеханике, физиологии движений, технических науках, физике и т. д. Например, в использовании им метода моделирования при изучении психологии восприятия очень чувствовалось влияние кибернетики, интенсивно развивавшейся в нашей стране в 1960-е годы. Фактически у студентов даже двух первых курсов факультета непроизвольно формировался интерес к междисциплинарному анализу психических явлений. Несколько позднее мы осознали, что ленинградская психологическая школа вся строилась на комплексном подходе и междисциплинарности как важнейших ее научных основаниях и что все это исходило из научных представлений В. М. Бехтере-ва и Б.Г. Ананьева, работы которых до сих пор образуют фундамент современной методологии комплексного человекознания.

При изучении довольно сложного содержания лекций или их конспектов, а также опубликованных текстов Веккера мы убеждались, в конечном счете, в простых и вечных истинах обучения: регулярность и последовательность работы над материалами возрастающей сложности выступали гарантией понимания того, что давал для усвоения студентам университетский профессор. Поэтому мы старались, в первую очередь, не пропускать лекции Льва Марковича, а, во вторую, — готовиться к каждому семинару по темам лекций, так как в работе по чужому конспекту или услышанному материалу в изложении других студентов мы обычно испытывали большие трудности в понимании. И в этом тоже была определенная специфика его лекций, ибо при усвоении многих других курсов такого в явной форме не наблюдалось, поэтому традиционная формула «услышать + прочитать» здесь срабатывала очень надежно. Студенческие конспекты лекций Веккера были, как правило, короткими, тем не менее понимать их было совсем не просто, если ты сам не слушал его лекции.

Пропуск одной такой лекции помню до сих пор. В конце октября 1968 г., т. е. в самом начале моего 2-го курса и, соответственно, начале цикла лекций Веккера необходимо было играть в футбол за факультет на первенство университета. Игры проходили во время учебных занятий, и день игры совпал с лекцией Льва Марковича. Хорошо помню, как из-за неизбежного пропуска лекции мне не хотелось ехать на стадион, при этом бегать и падать на слегка подмороженную ночью октябрьскую землю. Эти сожаления еще более усилились после того, как мы проиграли встречу. Я в полной мере на себе испытал сказанное выше: понимание содержания пропущенной лекции ничем потом не компенсировалось. И так было со многими студентами.

Во всем, что было связано с Веккером, бросалась в глаза его уникальность и неповторимость, включая внешний вид: очень запоминающееся лицо, форма головы, фигура в целом, особенно походка и движения — все это останавливало взгляд любого смотрящего на него человека. Кто знал его, тот хорошо понимает, о чем идет речь. Стройная и худая фигура, немного «вытянутые» руки и ноги, чисто выбритая голова, резкие и подростково угловатые движения, всегда несколько увеличенные и удивляющиеся глаза человека, который как будто только что «вошел» в этот мир и ему очень многое совсем непонятно, поэтому своими глазами он постоянно вопрошает «почему это.?» и просит ответить, сделать понятным. Глаза Льва Марковича, как настоящего профессора, естественно «нуждались» в очках, которые, казалось, непременно должны были ему мешать, но он с ними никогда не расставался на людях.

Лев Маркович оставлял впечатление человека, который ведет себя психологически дистантно с другими людьми, в том числе и со студентами. Нам было непросто к нему обращаться, так как он искал какой-то большой смысл в вопросах студентов и самых обычных их обращениях. Просто так, ради общения и удовлетворения любопытства с ним невозможно было заговаривать — такое поведение было бы неадекватным во взаимодействии с Веккером. Нужно было иметь за душой что-то серьезное, чтобы выходить на Льва Марковича (кстати, как и на Ананьева). Поэтому с ним имели дело прежде всего студенты, которых на факультете называли «мышленцами», — это жаргонное обозначение тех, кто интересовался и в какой-то степени занимался психологией мышления.

Хорошо помню, что вначале в этот круг входила Марина Бергер (сейчас

— Марина Холодная), Лариса Меньшикова, а несколько позднее — Маша Осорина и др. Мне казалось, однако, что таких студентов было не так много, а главное, они должны были быть очень серьезными людьми, в чем я действительно убедился позднее.

Наши преподаватели очень по-разному реагировали на всякого рода недоразумения и даже «глупости», которые высказывались студентами. В таких ситуациях Лев Маркович нередко использовал свое специфическое и очень запоминающееся выражение: «Это явно не так! Совсем не то!». Кому-то это не нравилось, но приходилось соглашаться, ибо, на самом деле, прав был именно он. Но звучало это порой в его исполнении

— звонким голосом, всегда четко, даже отрывисто, — так, что воспринималось нами как «вбивание гвоздей». Совсем того не желая, он иногда мог тем самым «пригвоздить» студента, что в принципе могло бы вызывать сожаление и даже обиду. Однако открытость и искренность, высочайшая заинтересованность и серьезность отношения, которые в явном виде выражались им в любой ситуации взаимодействия со студентами, не допускали переживания каких-то огорчений или тому подобных негативных чувств.

Оценочные разговоры именно о курсе лекций Веккера нередко проходили у многих студентов с научными руководителями курсовых работ. Следует признать, что по программе обучения на втором курсе было очень много других профессионально поставленных и интересных дисциплин, которые читались известными и достойными специалистами. Это, например, относилось к курсу «Сравнительная психология» (профессор Н.А. Тих), а также к курсу «Экспериментальная психоло-гия», сопровождавшемуся очень большими практикумами (лекции и практические занятия по соответствующим разделам велись разными, но всегда признанными профессионалами и т. д.). Однако главным профессиональным событием второго года обучения студентов был, безусловно, курс Веккера, поэтому он более всего вызывал интерес и студентов, и преподавателей.

Естественно, что вокруг его лекций и оригинальных по содержанию публикаций проходили дискуссии, выходящие далеко за границы студенческой среды. Как нередко бывает в таких случаях, были у него активные сторонники и ярые противники. Не всем лекции нравились, отдельные студенты выражали критические оценки и даже недовольство, повторяя, как мне казалось, оценки и пожелания своих научных руководителей. Из такого рода высказываний помнятся, например, такие: «Лев Маркович слишком увлекается изоморфизмами», «сложность содержания лекций создается искусственно», «в его лекциях и публикациях недостаточно психологии», «мы не будем знать психологию восприятия», «он мало опирается на других исследователей» и т. п. Сейчас все эти оценки и замечания воспринимаются как очень странные, но они были. Если, кстати, говорить о недостаточном использовании в лекциях результатов исследований других психологов, то это во многом и по делу компенсировалось работой с обязательной литературой при подготовке к семинарским занятиям. Причем от нас требовали хорошей проработки содержания публикаций многих московских, тбилисских, харьковских и других исследователей по психологии восприятия, памяти, мышления и т. д. Более того, эти работы на втором курсе нам было значительно легче понимать, чем содержание лекций или публикаций Век- кера. Тогда они нас даже привлекали своей простотой и большей доступностью, по сравнению с текстами Льва Марковича. Позднее я неоднократно убеждался в том, что ленинградские студенты и выпускники значительно лучше знали работы московских психологов, по сравнению с московскими студентами и выпускниками, которые далеко не всегда имели представление об исследованиях представителей Ленинградской школы. А ведь именно в Ленинградском университете Б. Г. Ананьевым, Л.М. Веккером, Б.Ф. Ломовым, Е.Ф. Рыбалко, А.В. Ярмоленко и др. были выполнены крупные и оригинальные исследования по психологии ощущения и восприятия, ставшие классикой отечественной психологии.

В конце 1960-х — начале 1970-х годов, когда мы были студентами, наличие на руках научных книг очень много значило в профессиональной деятельности психолога, как и владение психологическими тестами. Фактически от этого во многом зависел уровень профессиональной оснащенности выпускника — будущего преподавателя (как это случилось со мной), практического психолога или аспиранта-исследователя. Хочется вспомнить и другой интересный феномен: наличие отдельных важнейших для профессиональной подготовки книг приводило к изменению восприятия их владельца со стороны других представителей студенческой группы, а также к изменению самовосприятия профессионального статуса у обладателя этих книг. Резко возрастала и социально- психологическая значимость таких студентов в группе. К категории наиболее важных книг относились работы С. Л. Рубинштейна, Б.Г. Ананьева, Л.М. Веккера, Б.Ф. Ломова, В.Н. Мясищева, В.С. Мерлина, В. Д. Небылицына, П.И. Зинченко и др. Хорошо помню переживание особых чувств удовлетворения и гордости, вызванных приобретением книги Л.М. Веккера «Восприятие и основы его моделирования» и монографии Б.Г. Ананьева «Теория ощущений», которые вышли в свет еще до нашего поступления в университет и были практически недоступны для многих из моих сокурсников. Явно выраженный «эффект незаконченного действия» имел место до тех пор, пока я в последующий период своей деятельности не приобрел главные научные труды названных и многих других авторитетных психологов.

В моей профессиональной биографии с курсом Веккера связан еще один необычный эпизод. К празднованию 150-летия Ленинградского госуниверситета, проходившему в 1969 г., был специально смонтирован документальный фильм, в котором были кадры читального зала университетской библиотеки имени М. Горького, и среди многих студентов я тоже был снят. Сами съемки я, конечно, видел, но без деталей и не тогда, когда снимали меня, как потом оказалось, с близкого фокусного расстояния. Этот фильм я никогда не видел, мне о нем рассказывала профессор Е.Ф. Рыбалко — наш преподаватель по возрастной психологии. Она сказала мне, что была очень рада видеть студента нашего факультета, тем более в читальном зале, и что в кадре я читаю какую-то книгу и выгляжу достойно. Так вот, это была известная книга Веккера «Восприятие и основы его моделирования», по которой я готовился к семинарским занятиям, осваивая очередные «неподдающиеся» 4-5 страниц текста, причем имея возможность сделать это лишь в течение двух часов, отведенных мне строго по очереди, заранее выстроенной студентами нашей группы, так как книг в библиотеках в то время катастрофически не хватало.

В самом конце моего 5-го курса (1972) у меня состоялся короткий, но важный разговор с Львом Марковичем, проходивший прямо в коридоре нашего факультета на Красной улице. В ответ на его вопрос о ближай-ших планах я сказал, что уезжаю преподавать в Ярославский госуниверситет, в котором недавно открылся новый, третий в стране, факультет психологии, поработаю и через два года вернусь в аспирантуру. Он же сказал, что если я стану работать преподавателем, то аспирантура мне не понадобится, так как эти два года мне неизбежно придется заниматься научными исследованиями. Хорошо помню его слова: «Вы все равно это будете делать!». В его представлении преподавание в университете и научные исследования были неразрывно связаны, как две стороны одной медали. Своим жизненным примером он всегда показывал реальное воплощение этой неразрывности.

Именно сегодня хочется об этом сказать, так как в настоящее время на большинстве университетских, академических и даже институтских факультетов психологии работает огромное, по сравнению с 1960-ми годами, количество преподавателей, которые совсем не являются исследователями, а лишь перерабатывают знания, добытые другими людьми, хотя и делают это достаточно квалифицировано. В наше историческое время это стало обычным делом, хотя совершенно не согласуется с представлением Веккера о преподавателе вуза, которое он изложил мне — студенту — в том давнем разговоре. Что касается меня, то через год занятий преподавательской деятельностью я понял, что совместить с научными исследованиями порученный мне обязательный объем учебной нагрузки практически невозможно, поэтому я поступил в аспирантуру Института психологии АН СССР, который был к тому времени основан Б.Ф. Ломовым — первым деканом факультета психологии Ленинградского государственного университета и моим университетским преподавателем.

Когда вышел в свет первый том 3-томного уникального труда Векке- ра «Психические процессы», я уже работал в Ярославском университете и эмоционально так отреагировал на это издание, будто сам принимал какое-то участие в его подготовке. Узнав об этой книге, я не стал дожидаться ее поступления на прилавки книжных магазинов Ярославля, куда доходила вся основная литература по психологии, а написал письмо сокурснику в Ленинград с большой просьбой выслать мне несколько экземпляров и довольно быстро получил бандероль с тремя книгами. Уместно сказать о том, что наши сокурсники-ленинградцы помогали — и не только мне — получать новейшую литературу, без которой работать преподавателем было бы очень сложно. Я до сих пор благодарен им за оказанную мне тогда неоценимую поддержку. Раскрыв новую книгу Веккера, я сразу стал вчитываться в текст: мне было очень интересно, все более-менее знакомо и, главное, понятно. Вспомнив, удивлялся тому, что было на втором курсе университета, особенно в его начале, когда тексты Веккера представлялись нам в виде «каменной глыбы», в которую необходимо было «вгрызаться» нашими молодыми и нетренированными «зубами», так как это был настоящий «гранит науки». Я испытывал искренний восторг и гордость, вызванные фундаментальным трудом Веккера, нашего университетского профессора, ибо прочитанные нам тогда лекции были им интегрированы в этой монографической работе.

Теперь я понимаю, что профессионально нам очень повезло. Мы были непосредственными свидетелями процесса формирования научного психологического знания, и профессор Лев Маркович Веккер был одним из тех, кто на наших глазах создавал отечественную психологию.

Январь 24, 2019 Общая психология, психология личности, история психологии
Еще по теме
ПСИХОЛОГО-ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ СОПРОВОЖДЕНИЕ СТУДЕНТОВ МЛАДШИХ КУРСОВ УНИВЕРСИТЕТСКОГО КОМПЛЕКСА
А. Н. Ждан УНИВЕРСИТЕТСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ: ИСТОРИЯ ПСИХОЛОГИИ КАК ПРЕДМЕТ ПРЕПОДАВАНИЯ
ЮБИЛЕЙНЫЙ СИМПОЗИУМ ПО ПРОБЛЕМАМ ЮРИДИЧЕСКОЙ И КРИМИНАЛЬНОЙ ПСИХОЛОГИИ ПАМЯТИ ПРОФЕССОРА Б.Д. ЛЫСКОВА
СУДЬЯ КЛЭРЕНС ТОМАС И ПРОФЕССОР АНИТА ХИЛЛ
ПСИХОЛОГИЯ ИНТЕРНАЦИОНАЛИЗАЦИИ В СИСТЕМЕ УНИВЕРСИТЕТСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ
Гулина M.А. ПСИХОАНАЛИЗ В УНИВЕРСИТЕТСКОМ ОБРАЗОВАНИИ
11.3. Восприятие окружающими поведения студента
Горанская Елена Игоревна ВОСПРИЯТИЕ РЕКЛАМЫ СТУДЕНТАМИ
Селезнева Д. В. АВТО- И ГЕТЕРОСТЕРЕОТИПЫ ВОСПРИЯТИЯ РУССКИХ И ЯПОНСКИХ СТУДЕНТОВ
О.А. Жученко ОСОБЕННОСТИ ВОСПРИЯТИЯ СТУДЕНТАМИ МОНИТОРИНГА КАЧЕСТВА ОБРАЗОВАНИЯ
Добавить комментарий