Выученная беспомощность и депрессия

После опыта неконтролируемых событий множество людей демонстрируют когнитивные, мотивационные и эмоциональные дефициты [371, 420]. Как уже упоминалось, М. Селигман указал на сходство между этими дефицитами выученной беспомощности и мотивационными, эмоциональными и познавательными дефицитами человеческой депрессии . Он аргументировал это тем, что существуют по крайней мере некоторые депрессии, которые могут быть результатом ожидания того, что ничто не сможет позволить человеку контролировать важные результаты. Феномен выученной беспомощности предложен как модель данной психопатологии.

Депрессия (от лат. depressio — прижимать, угнетать) — подавленное настроение, душевное угнетение. Депрессия определяется как синдром, характеризующийся пониженным настроением (гипотимией), торможением интеллектуальной и моторной деятельности, снижением жизненно важных (витальных) побуждений, пессимистическим оценками себя и своего положения, соматоневрологическими расстройствами . Клиническая депрессия обычно проявляется нарушениями сна и аппетита, повышенной истощаемостью, чувством безнадёжности и отчаяния . Обычно депрессии делят на две противоположные группы: психогенные и эндогенные депрессии или на депрессии четкой психологической этиологии, имеющие непродолжительное течение и относительно благоприятный исход, и депрессии биологической этиологии, имеющие затяжное течение и относительно плохой прогноз [125, 218]. В настоящей работе речь идёт только о психогенных депрессиях.

Теория выученной беспомощности является не единственной теорией, которая предлагает модель развития психогенной депрессии как реакции на травмирующие события и указывает на предрасполагающие к такой депрессии психологические факторы. Когнитивная теория возникновения депрессии А. Бека, имеющая ряд общих черт с теорией выученной беспомощности как теоретической моделью возникновения депрессии, рассматривается ниже.

М. Селигман уверял, что выученная беспомощность и депрессия сходны тем, что пациенты с депрессией, как и испытуемые с выученной беспомощностью, сдаются перед лицом обстоятельств. Они проявляют пассивность вместо инициативы. М. Селигман предположил, что больных депрессией и беспомощных испытуемых объединяет убеждённость в безрезультатности собственных действий. Для депрессии также характерно чувство беспомощности, порождающее убеждение в том, что человек является жертвой обстоятельств. И депрессивные пациенты, и беспомощные животные одинаково поддаются лечению

антидепрессантами. Таблица 1.2, составленная М. Селигманом , позволяет увидеть общие черты выученной беспомощности и депрессии.

Таблица 1.Общие черты выученной беспомощности и депрессии (по М. Селигману, 1975 )

  Выученная беспомощность Депрессия
  Пассивность Пассивность
  С трудом усваивается, что ответные реакции приводят к нужному результату Набор негативных проявлений в познавательных процессах
  Проходит со временем Временна
»ялго Недостаток агрессии Интроектированная враждебность
н сгми Потеря веса, аппетита, социальные и сексуальные дефициты Потеря веса, аппетита, социальные и сексуальные дефициты
  Истощение норепинефрина и увеличение холинергической активности Истощение норепинефрина и увеличение холинергической активности
  Язвы и стресс Язвы и стресс
    Чувство беспомощности
Причина Выучивание того, что реагирование и подкрепление не зависят друг от друга Убеждение в том, что реагирование бесполезно
а Ями «и Директивная терапия: усиленное демонстрирование того, что ответные реакции вызывают подкрепление Восстановление убеждения в том, что реагирование вызывает подкрепление
Электроконвульсивный шок Электроконвульсивный шок
3*о Время Время
ч Норепинефриновые стимулянты (?) Норепинефриновые стимулянты
  Антихолинергические вещества Антихолинергические вещества (?)
Предотвращение Иммунизация путём управления подкреплением (?)

Как видно из таблицы, депрессия и выученная беспомощность имеют сходные симптомы, причины, способы лечения и, возможно, предотвращения (профилактики). Однако данная таблица является весьма схематичным представлением общих черт депрессии и беспомощности (сходство и различия депрессии и личностной беспомощности обсуждаются в параграфе 4.7). Кроме того, эта таблица составлена в 70-х годах прошлого столетия и отражает научные представления своего времени. Действительно, клиническая картина психогенной депрессии и выученной беспомощности во многом перекликаются. Как первая, так и вторая развиваются в результате непреодолимых, то есть травмирующих неподконтрольных событий. Если беспомощность связана с пессимистическим атрибутивным стилем, то психогенная депрессия, возникающая в результате психологической травмы, сопровождается зачастую идеями самообвинения (например, ребёнок может винить себя в смерти отца или матери, друга, брата и т. д.; за совершённые ошибки), тоской и печалью, случившемуся придаётся чрезмерное значение, плохое начинает видеться во всём, человека преследует отчаяние, мысли о том, что плохое происходит с ним всегда. Апатия, плохой аппетит, когнитивные, мотивационные и эмоциональные дефициты, психосоматические заболевания могут быть проявлениями и депрессии, и беспомощности.

М. Селигман предположил, что теория выученной беспомощности может служить моделью психогенной (реактивной) депрессии у человека. В психиатрии психогенная (реактивная) депрессия определяется как депрессия, возникающая в ответ на тяжёлую психическую травму — смерть близкого человека, тяжёлую жизненную ситуацию [98, 126]. В отличие от естественной в подобных обстоятельствах психологической реакции горя и печали, которая может возникать у любого психически здорового человека, психогенная депрессия характеризуется чрезмерной силой и длительностью. В детском или подростковом возрасте психогенная депрессия может возникнуть в силу крайней ранимости психики в ответ на не очень значительную, с точки зрения взрослого человека, психическую травму. Отмечается, что этому особенно подвержены дети и подростки с сенситивными, лабильными, астеническими, психастеническими и гипотимными чертами характера.

Д. Д. Еникеева отмечает, что психогенная (реактивная) депрессия может развиться у ребёнка, оторванного от родителей и привычного круга общения и помещённого в детское учреждение — школу-интернат, детский дом, больницу, пансионат или санаторий для детей с хроническими заболеваниями. Психогенная депрессия возникает и у детей, которые оказываются «затравленными» своими сверстниками. Вне контроля взрослых (учителей, воспитателей, родителей) дети, а особенно подростки, могут проявлять моральную и физическую жестокость к своим ровесникам, которые слабее их. Ещё одной причиной подавленности у ребёнка является хроническая психотравмирующая ситуация в семье, такая как алкоголизм одного из родителей, скандалы, ссоры, драки родителей, ситуация развода, появление в семье мачехи или отчима, рождение другого ребёнка. У детей депрессия обычно связана со значительными изменениями, затрагивающими всю семью. Известно, что у детей и подростков клиническая картина депрессии несколько отлична от той, что наблюдается у взрослых. Это может быть плохой аппетит, трудности при засыпании, снижение академической успеваемости, равнодушие к играм и общению со сверстниками, двигательная заторможенность, нарушаются отношения в семье. Ребёнок усваивает, что происходящее не зависит от его действий, и это подрывает его мотивацию. Только дети с высоким интеллектом и умеренной депрессией, ориентированные на учёбу, могут компенсировать свои трудности в обучении, если проводят больше времени и тратят больше усилий на уроки. В других случаях успехи в школе всегда страдают из-за сочетания трудностей в сосредоточении внимания, замедлении мышления, отсутствии интересов и мотивации, усталости, сонливости, депрессивного настроения и поглощённости им. Депрессия у ребёнка может ошибочно диагностироваться как неспособность к чтению. Проблемы в обучении, обусловленные депрессией, проходят сами собой после выздоровления .

Р. Гатчел, П. Паулус и К. Маплес , а также В. Миллер и М. Селигман обнаружили в результате проведения экспериментов, что у недепрессивных испытуемых, у которых в лабораторных условиях было создано состояние выученной беспомощности, повышался уровень тревожности, враждебности и депрессивности. Симптомы, возникающие в результате возникновения выученной беспомощности, сходны с диагностическими характеристиками депрессии.

Р. Гатчел, М. Маккини и Л. Коберник провели исследование, целью которого было определение того, являются ли сходными физиологические реакции при выученной беспомощности и при естественным образом возникшей депрессии. Одна группа подвергалась неизбежному неприятному звуку, вторая группа имела возможность избежать неприятного звука, а третья группа пассивно слушала неприятный звук без всяких попыток избежать его. Половина испытуемых в каждой группе были в состоянии депрессии, другая — нет. После первой части эксперимента испытуемым предлагалось решить анаграммы. В результате депрессивные испытуемые в контрольной группе проявили больше затруднений в разрешении задач по сравнению с недепрессивными. Неизбежный шум создал аналогичные проблемы у недепрессивных испытуемых, которые проявили такие же затруднения при решении анаграмм, что и депрессивные испытуемые контрольной группы. Кроме того, было обнаружено, что выученная беспомощность была связана с меньшим реагированием кожи при проведении нервного импульса, тогда как депрессия связана с большим реагированием при неконтролируемых неприятных событиях, то есть электродермальные реакции были различными. Эти данные подтверждают, что, вероятно, существуют отличные дефициты при депрессии и при выученной беспомощности. Эмоциональные характеристики: тревожность, депрессивность и враждебность, у испытуемых, подвергшихся неизбежному неприятному звуку, повышались, как и в экспериментах В. Миллера и М. Селигмана. Авторы этого исследования полагают, что выученная беспомощность может быть ранним симптомом депрессии.

А. Бэк и М. Селигман [313, 417] считают, что у депрессивной личности нарушается восприятие последствий её действий.

В. Миллер и М. Селигман утверждают, что ожидания испытуемых относительно будущего успеха меняются в соответствии с их предшествующими успехами и неудачами в большей степени в задачах, связанных с умениями, а не со случайностями, и результаты экспериментов подтверждают это. Депрессивные испытуемые ошибочно воспринимают все подкрепления как реакции, не зависящие от их действий.

Предположение о том, что первоначальная теория выученной беспомощности может служить моделью депрессии, неоднократно подвергалось критике. Результаты исследований были противоречивыми. П. Макнит и Д. Торнтон в своих экспериментах не обнаружили подтверждений вышеуказанному предположению . Депрессивные испытуемые не отличались от недепрессивных в том, что касалось ожиданий успеха в задачах, связанных с умениями. Это противоречит результатам, полученным М. Селигманом, Д. Клейном и В. Миллером [358, 387, 389].

К. Хаммен и С. Кранц провели исследования поведения депрессивных и недепрессивных испытуемых при серии «несопряжённых» результатов (при значительном доминировании успеха или неудачи). В результате было обнаружено, что депрессивные испытуемые после «несопряжённой» неудачи становятся более подавленными, менее уверенными в своих силах и в успехе, чем недепрессивные. Никаких различий между депрессивными и недепрессивными испытуемыми не было обнаружено после «несопряжённого» успеха. Это объясняется тем, что «несопряжённая» обратная связь в случае постоянного успеха способствует осознанию «несопряжённости» и в результате ликвидирует беспомощность .

Б. Килпатрик-Табак и С. Рот обнаружили, что депрессивные испытуемые и испытуемые с лабораторно созданной беспомощностью совершенно по-разному реагируют на лечение, что противоречит теории выученной беспомощности . Хотя лечение улучшило результаты решения задач у беспомощных испытуемых, однако подобных изменений не произошло у депрессивных испытуемых.

Ч. Костелло считает, что для такого сложного явления, как депрессия, не может быть таких простых объяснений, как предлагают сторонники выученной беспомощности как модели депрессии. Он полагает, что гораздо эффективнее сосредоточиться на отдельных нарушениях, например, потере аппетита или сна или чувстве беспомощности, которые часто возникают при депрессиях, а не настаивать на мысли о центральной роли выученной беспомощности в этиологии депрессии.

Атрибутивное преобразование модели выученной беспомощности подразумевает, что пессимистический атрибутивный стиль, в котором негативные события объясняются внутренними, устойчивыми и глобальными причинами, связан с депрессивными симптомами. Кроме того, этот стиль определяется как фактор риска последующей депрессии, когда неожиданно случаются травмирующие события. Преобразованная теория выученной беспомощности даёт более точное описание возникновения депрессии.

При работе с депрессивными испытуемыми была выявлена так называемая «предубеждённость атрибуции» — склонность к приписыванию неподконтрольных неудач внутренним, глобальным и стабильным факторам. В своих экспериментах Р. Ризли создавал успех или неудачу своим испытуемым при решении проблемных задач, а после этого просил назвать причины успеха и неудачи. Оказалось, что депрессивные испытуемые приписывают свои успехи лёгкости задачи (внешняя, частная, постоянная атрибуция), а неудачи — недостатку своих способностей (внутренняя, общая, постоянная атрибуция). Недепрессивные студенты, наоборот, ответственность за успех возлагали на свои способности (внутренняя, общая, постоянная атрибуция), а причиной неудачи они называли сложность данной задачи. Таким образом, стиль атрибуции депрессивных испытуемых способствует обобщённому и хроническому ожиданию неудачи.

Исследования показывают, что существует серьёзная связь между атрибутивным стилем и депрессией, как у детей, так и у взрослых. Л. Абрамсон объяснила индивидуальные различия в уязвимости к состоянию беспомощности, доказав, что люди, которые привычно объясняют плохие события внутренними, устойчивыми и глобальными причинами (и объясняют хорошие события внешними, неустойчивыми, особенными причинами) будут более склонны обобщать опыт и сохранят симптомы состояния беспомощности, чем люди с противоположным стилем. Этот факт был подтверждён и другими исследователями . В преобразованной модели пессимистический атрибутивный стиль оценивается как фактор, который предполагает индивидуальную беспомощность перед лицом негативных событий. Это предположение подтверждается исследованием взрослых и детей.

Одним из решающих аргументов в пользу предположения М. Селигмана о связи выученной беспомощности и депрессии является тот факт, что пессимистический атрибутивный стиль наблюдается у испытуемых до того, как у них началась депрессия, поэтому можно утверждать, что именно пессимистический атрибутивный стиль является фактором риска развития депрессии. Для возникновения депрессии в этом случае оказывается достаточно столкновения- с жизненными неприятностями или значительным стрессом. Люди с оптимистическим атрибутивным стилем при этих обстоятельствах не демонстрировали склонности к развитию депрессии . Другим доказательством служат результаты исследования эффективности лечения депрессии антидепрессантами и сочетания антидепрессантов с обучением оптимистичному атрибутивному стилю. Результаты обследований подтверждают, что лекарства чаще всего действуют некоторый период времени, и люди, получившие лечение исключительно ими, склонны к рецидивам. Пациенты же, в лечении которых использовались лекарственные препараты в сочетании с обучением новому стилю мышления, в значительно меньшей степени оказались подвержены рецидивам .

Л. Абрамсон и её коллеги изучали хроническую беспомощность с чётко выраженными дефицитами: мотивационным, когнитивным, самооценочным и эмоциональным. Простого опыта неподконтрольности недостаточно для возникновения хронической формы беспомощности [318, 437]. Неподконтрольность, навязанная извне, может восприниматься субъектом более или менее спокойно. Кроме того, она может вести к событиям, позитивным для него. Решающим для возникновения депрессии является негативный эмоциональный сдвиг, поскольку он связан с наступлением нежелательных последствий и отсутствием желательных.

Низкие школьные успехи у детей выглядят как потенциальные знаки депрессии [317, 319, 431]. Исследования показывают, что даже низкий уровень негативных эмоций может снижать качество решения познавательных задач [353, 374].

И. Миллер и В. Норман , предлагая свою гипотезу этиологии психогенной депрессии, описывают развитие предубеждённости атрибуции следующим образом: «Благодаря определённой комбинации ситуационных воздействий и повторных столкновений с «несопряжёнными» и нежелательными для субъекта исходами происходит изменение индивидуальной атрибуции этих исходов от внешней, вариативной и специфической к внутренней, стабильной и глобальной. Это изменение приводит к сдвигам в будущих ожиданиях, уровне выполнения и настроении. Таким образом, от новых ситуаций индивид ждёт «несопряжённости» и неудачи, и если они действительно наступают, то приписываются внутренним, стабильным и глобальным причинам, в то время как несоответствующие таким исходам успех и «сопряжённость» приписываются внешним, изменчивым и специфическим причинам и не оказывают влияния на будущие ожидания, уровень выполнения или настроение. Вот почему у индивида возникает депрессивное состояние и стремление игнорировать успешные и «сопряжённые» исходы и слишком обобщать неудачные и «несопряжённые». В результате у него снижается инициатива, что влечёт за собой увеличение числа неудачных и «несопряжённых» исходов, и он впадает в своеобразный порочный круг депрессии» .

Преобразованная теория выученной беспомощности перекликается с когнитивной теорией депрессии Аарона Бека. Он выделил три основных когнитивных паттерна, характеризующих особенности мышления депрессивных пациентов: негативное отношение пациента к самому себе, негативная интепретация своего текущего опыта и негативное отношение к собственному будущему. Кроме того, как отмечает А. Бек, в психопатологических состояниях, подобных депрессии, у человека нарушается восприятие стимулов; он искажает факты или воспринимает только те из них, которые вписываются в доминирующие в его сознании схемы, его мышление характеризуется когнитивными ошибками: произвольными умозаключениями (выводы при отсутствии фактов), избирательным абстрагированием, генерализациями, переоцениванием и •недооцениванием, персонализацией (соотнесение внешних обстоятельств собственной персоной), абсолютизмом и дихотомизмом мышления. Как и преобразованная теория выученной беспомощности, теория А. Бека предлагает гипотезу о когнитивной предрасположенности к депрессии. Негативные представления о себе, своём будущем и окружающем мире формируются у человека на основе раннего опыта. Неприятные жизненные события необязательно имеют депрессогенный эффект, он наблюдается только в том случае, если человек в силу своей когнитивной организации оказывается особенно чувствительным к данному типу ситуаций.

Предположения преобразованной теории выученной беспомощности получили существенную эмпирическую поддержку. М. Селигман, Л. Абрамсон, А. Семмел и К. Вон Бэйер опубликовали результаты исследования, свидетельствующие о том, что депрессивные студенты колледжей чаще приписывали неудаче внутренние, постоянные, общие причины, чем недепрессивные студенты. Г. Металски, Л. Абрамсон и их коллеги продемонстрировали, что студенты, которые приписывали низким оценкам внутренние, постоянные, общие причины, стали в большей степени депрессивными через несколько дней [396, 430].

Предрасположенность к депрессии может основываться на биохимических факторах, но может быть и психологической, включающей в себя пессимистический атрибутивный стиль, низкую самооценку и негативное отношение к окружающему миру и собственному будущему. Возможна и двоякая причинно-следственная связь: пессимистическое мышление и выученная беспомощность могут истощать запасы норадреналина и серотонина, а низкий уровень нейромедиаторов подкрепляет развитие этих симптомов. Психологические факторы могут воздействовать на биохимические процессы, которые, в свою очередь, усугубляют психологическое состояние, и приводить к депрессии, проявляющейся как в поведенческих, так и биохимических отклонениях от нормы.

Таким образом, пессимистический стиль атрибуции способствует обобщённому и хроническому ожиданию неудачи и создаёт предпосылки для возникновения состояния беспомощности и депрессии. Преобразованная теория выученной беспомощности не доказывает, что пессимистический стиль объяснений — это единственная причина депрессии, но она утверждает, что это одна из возможных причин.

Январь 24, 2019 Общая психология, психология личности, история психологии
Еще по теме
ВЫУЧЕННАЯ БЕСПОМОЩНОСТЬ.
ВЫУЧЕННАЯ БЕСПОМОЩНОСТЬ
ВЫУЧЕННАЯ БЕСПОМОЩНОСТЬ
4.2. Специфические особенности выученной и личностной беспомощности
2.3. Стадии формирования выученной беспомощности в лабораторных экспериментах
ВЫУЧЕННАЯ БЕСПОМОЩНОСТЬ (LEARNED HELPLESSNESS)
Девятовская И.В. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ ВЫУЧЕННОЙ БЕСПОМОЩНОСТИ ПЕДАГОГОВ
1.2. Развитие основных положений теории выученной беспомощности
1.1. Зарождение теории выученной беспомощности в психологии
Девятовская И.О. Факторы, детерминирующие развитие «выученной беспомощности» менеджеров образования
2.2. Атрибутивный стиль как фактор риска формирования выученной беспомощности
7. ШКАЛА ДЕПРЕССИИ
ДЕПРЕССИЯ
Депрессия (depression)
ДЕПРЕССИЯ И ДРУГИЕ РАССТРОЙСТВА
Биологические теории депрессии
СУИЦИДООПАСНЫЕ ДЕПРЕССИИ.
УРОВЕНЬ ДЕПРЕССИИ:
Добавить комментарий