ПСИХИЧЕСКИЕ МЕХАНИЗМЫ И ЗАКОНОМЕРНОСТИ СМЫСЛОЖИЗНЕННОГО КРИЗИСА В СИТУАЦИИ БЕЗРАБОТИЦЫ

Представлены результаты эмпирического исследования психической феноменологии, механизмов и закономерностей смысложизненного кризиса в развитии личности безработного. Кризис рассматривается как процесс бурных, субъективно болезненных преобразований индивидуального смысла жизни, обусловленный объективными изменениями жизненных обстоятельств. Обсуждаются гендерные, возрастные и другие статусные особенности переживания личностью смысложизненного кризиса в связи с потерей работы. Доказывается гипотеза о том, что психологический механизм, запускающий кризис в личностном развитии безработного, сложен по своему составу и включает не только смысл жизни, но и производные смысловые структуры — жизненный смысл профессии и смысл безработицы как события индивидуального жизненного пути.

Ключевые слова: безработица, смысл жизни, смысложизненный кризис, жизненный смысл профессии.

Разразившийся в мировом масштабе экономический кризис прокатился по предприятиям стран СНГ волной сокращений и увольнений, что актуализировало проблему безработицы в социальных и гуманитарных науках. Психологические исследования безработицы преследуют цель выявления тех содержательных и структурных трансформаций личности, которые детерминированы ее трудовой незанятостью. Невзирая на то, что эти трансформации могут быть как позитивными, так и негативными по своему влиянию на дальнейшую судьбу личности, психологи концентрируют основное внимание на тех последствиях безработицы, которые тормозят личностный рост, ухудшают состояние психического здоровья, снижают социальную продуктивность личности. В этой связи потеря работы и безработица концептуализируются преимущественно как негативные жизненные события, а их психологические последствия описывают в терминах стресса , фрустрации или кризиса [1; 4; 8; 16; 17].

Зачастую выбор понятия, передающего тяжесть и глубину психологического «недомогания» личности в ситуации безработицы, продиктован терминологическими пристрастиями исследователей. Однако выбор термина должен иметь под собой более веские основания и в каждом индивидуальном случае учитывать, реализацию какой «внутренней необходимости» (Ф.Е. Василюк) преграждает безработица. Всех безработных принципиально объединяет то, что они лишаются возможности осуществлять профессиональную трудовую деятельность, но место этой деятельности в жизни каждого безработного по- своему уникально. Для одного человека эта деятельность возведена в ранг жизнедеятельности, т.е. такой деятельности, в которой он обретает и воплощает смысл жизни, торит и прокладывает индивидуальный жизненный путь; другой человек отводит профессиональному труду в строении целостной жизнедеятельности роль частного жизнедействия, предназначенного для достижения важных, но не предельных целей в жизни; в жизни третьего человека работа по профессии низведена на уровень частной операции, которая помогает лишь поддерживать существование на витальном уровне, но не служит реализации чего-то личностно значимого. Безработица по-разному заденет жизнь этих людей, заблокирует различные по своей значимости «внутренние необходимости» — фоновые задачи, жизненные цели или смысл всей жизни. И уже от этого будет зависеть характер восприятия и переживания личностью потери работы: как преходящего, терпимого стресса, как длительной, удручающей фрустрации либо как судьбоносного, изматывающего кризиса.

В большинстве случаев потеря работы угрожает кризисом, который сталкивает человека с серьезными бытийными противоречиями и порождает глубинные трансформации его личности. В современной психологической литературе процесс и результаты изменений личности в ситуации безработицы обозначаются различными понятиями — «кризис профессионального становления личности» , «профессионально обусловленный кризис» , «индивидуальный кризис занятости» , «личностно-профессиональный кризис» , «профессиональный кризис безработных». При изучении этих кризисов психологов интересует прежде всего динамика психических процессов и свойств, которые конституируют личность как субъекта профессиональной деятельности. Однако в период безработицы глубинные изменения претерпевают и те психические структуры, которые характеризуют личность как субъекта жизни, в первую очередь смысл ее жизни. Этот вектор трансформаций личности в условиях вынужденного трудового простоя в современной отечественной и зарубежной психологии практически не освещен, за исключением нескольких теоретических и эмпирических работ. Тем не менее, достаточно большая часть безработного населения подвержена не только кризисам профессионального развития, но и кризису смысла жизни. Смысложизненный кризис в данном контексте понимается как интенсивный и субъективно болезненный для личности процесс переоценки содержания и перестройки функциональной структуры смысла жизни, который приводит к временной или устойчивой дизрегу- ляции ее социального поведения и жизненного пути. В социологических и психологических исследованиях у безработных регистрировались отдельные признаки, которые специфицирует смысложизненный кризис в развитии личности, — низкий уровень осмысленности жизни [10, 22], переживания по поводу непродуктивности жизненного пути , ценностный нигилизм , реструктуризация ценностно-смысловой сферы , смыслсутрата в трудовой сфере , экзистенциальное отчуждение [3; 12], ценностные переориентации. Однако систематическая реконструкция психической феноменологии, механизмов и закономерностей смысложизненного кризиса в личностном развитии безработных не предпринималась, что и предопределило предмет и задачи нашего эмпирического исследования.

Этапы исследования Методики сбора эмпирических данных Описание выборки исследования
Этап I Опросник смысложизненного кризиса (СЖК) К.В. Карпинского Тест смысложизненных ориентаций (СЖО) Д.А. Леонтьева Шкала удовлетворенности жизнью Э. Динера (SWLS) в адаптации И.А. Джидарьян 35 безработных в возрасте от 18 до 58 лет, в том числе 25 мужчин и 10 женщин, не зарегистрированных в центре занятости населения47 работающих в возрасте от 20 до 57 лет, в том числе 27 мужчин и 20 женщин
Этап II Опросник смысложизненного кризиса (СЖК) К.В. Карпинского Психобиографическая методика «Источники смысла жизни» Смыслометрический психобиографический анализ события «безработица» 70 безработных в возрасте от 18 до 52 лет, в том числе 26 мужчин и 44 женщины, зарегистрированных в Лидском городском центре занятости населения 70 работающих в возрасте от 19 до 50 лет, в том числе 32 мужчины и 38 женщин
Этап III Опросник смысложизненного кризиса (СЖК) К.В. Карпинского Психобиографическая методика «Источники смысла жизни» Смыслометрический психобиографический анализ события «безработица» 108 безработных в возрасте от 20 до 53 лет, в том числе 37 мужчин и 71 женщина, состоящих на учете в Сморгонском центре занятости населения50 работающих в возрасте от 20 до 59 лет, в том числе 19 мужчин и 31 женщина
Этап IV Анкета «Влияние безработицы на Вашу жизнь»Опросник смысложизненного кризиса (СЖК) К.В. Карпинского Психобиографическая методика «Источники смысла жизни» Шкалы психологического благополучия К. Рифф в адаптации Л.А. Пергаменщика и В.И. Лепешинского 100 безработных в возрасте от 19 до 52 лет, в том числе 37 мужчин и 63 женщины, зарегистрированных в Гродненском городском центре занятости населения
Этап V Опросник смысложизненного кризиса (СЖК) К.В. Карпинского Модифицированная версия методики предельных смыслов (МПС) Д.А. Леонтьева 40 безработных в возрасте от 27 до 52 лет, в том числе 20 мужчин и 20 женщин, зарегистрированных в Гродненском городском центре занятости населения 40 работающих в возрасте от 22 до 55 лет, в том числе 20 мужчин и 20 женщин

Наиболее полно и всестороннее социальная ситуация развития личности в условиях трудовой незанятости описывается в социологических исследованиях, которые акцентируют различные макросоциальные и микросоциальные механизмы, «выталкивающие» безработного на «обочину» жизни общества. В зарубежной и отечественной социологии эти механизмы обозначаются такими терминами, как «социально-экономическая деп- ривация», «социальная иммобилизация», «десоциализация», «маргинализация», «социальная изоляция», «социальная дезадаптация», «деклассирование» и т.д. Все они указывают на то, что социальный статус безработного оказывается нелегким бременем для личности, под тяжестью которого деформируется ее психологическая структура. Внутри социальной ситуации развития безработного складываются негативные условия, детерминирующие особые личностные перестройки, которые нежелательны с точки зрения социальных норм и неблагоприятны по критериям психического здоровья. Возникновение этих условий объективно связано с тем, что потеря работы прерывает привычные отношения человека в социальной среде, дестабилизирует его экономическое положение, отнимает возможности социального самоутверждения, делает его чрезвычайно уязвимым для стигматизации в качестве члена общества, не отвечающего социальным экспектациям.

Важно подчеркнуть, что трудовая незанятость «стопорит» не только социальную реализацию человека как субъекта профессии, но и личностную реализацию как субъекта собственной жизни. Вместе с утратой работы личность лишается тех ресурсов (материальных, коммуникативных, статусных, должностных и других), которые были задействованы в процессах поиска и осуществления смысла ее жизни. Это значит, что безработица как особый тип социальной ситуации фрустрирует потребность в смысле жизни и создает объективные предпосылки для возникновения смысложизненного кризиса в развитии личности. На основе изложенного была выдвинута гипотеза: в силу ограниченности социальных ресурсов и бытийных возможностей безработные испытывают более выраженные затруднения в поиске и практической реализации смысла жизни по сравнению с работающими людьми, что результирует в снижении уровня осмысленности жизни и интенсификации смысложизненного кризиса в условиях безработицы.
Результаты статистической обработки данных, собранных при помощи теста смысложизненных ориентаций на I этапе исследования, свидетельствуют о том, что осмысленность жизни в целом (U = 583,5, p = 0,025) и отдельных временных модусов — прошлого (U = 442,5, p = 0,00036), настоящего (U = 441,5, p = 0,00035) и будущего (U = 372,5, p = 0,0000025) у потерявших работу значительно ниже в сопоставлении с работающими людьми. У профессионально незанятых людей либо не формирируются, либо распадаются долгосрочные цели, которые должны придавать жизни осмысленность, направленность и временную перспективу; их не увлекает и эмоционально не захватывает процесс жизни в настоящем; им недостает чувства успешности самореализации в прошлом и ощущения продуктивности прожитых лет. Кроме того, у них ослаблен субъективный контроль над ходом собственной жизни (U = 341, p = 0,000006) и процессом изменений собственной личности (U = 495,5, p = 0,0021). Безработные существенно уступают работающим людям и по уровню субъективной удовлетворенности жизнью, о чем говорит компаративный анализ данных опросника Э. Динера (U = 464,5, p = 0,0007).

Эти результаты в определенной мере воспроизводят выводы предшествующих исследований, сформулированные применительно к российским, европейским и американским выборкам безработных. Между тем, пониженный уровень осмысленности, подконтрольности и удовлетворенности сигнализируют лишь о недостатке субъективного благополучия в ситуации потери работы, но еще не доказывают наличие субъективного неблагополучия, а тем более смысложизненного кризиса в развитии личности безработного. Дело в том, что кризис смысла жизни — это специфическое состояние личности, которое характеризуется качественно определенной феноменологией, несводимой к низкому уровню осмысленности жизни. Дефицит осмысленности в данном случае нельзя приравнивать к кризису бессмысленности, равно как отсутствие кризиса еще не гарантирует, что чья-то жизнь озарена глубоким содержательным смыслом. Общий уровень осмысленности жизни, как правило, колеблется в широком диапазоне в зависимости от меняющихся жизненных обстоятельств, и даже опускаясь в «яму» бессмысленности в некоторых повседневных ситуациях, личность не всегда впадает в кризис. Смысложизненный кризис следует рассматривать как устойчивое состояние личности, которое вызвано длительной констелляцией внешних и внутренних условий, создающих неразрешимые или неразрешенные противоречия в поиске и осуществлении смысла жизни. Критически низкий уровень осмысленности жизни выступает необходимым, но недостаточным условием наступления кризиса. В этой связи на всех этапах исследования применялся авторский опросник, который является специализированным инструментом диагностики феноменологии кризиса и не дублирует результаты теста смысло- жизненных ориентаций.

Эмпирическое распределение результатов тестирования всей выборки безработных (N = 353) по опроснику смысложизненного кризиса характеризуется следующими параметрами: М = 112,4, а = 22,47, min = 74, max = 194. Сопоставление этих результатов с нормами, рассчитанными на выборке стандартизации, показывает, что 167 безработных (47,3 %) имеют высокий, а еще 73 безработных (20,6 %) повышенный уровень смысложизненного кризиса. Среднее значение, полученное на контингенте безработных (112,4), сравнивалось с помощью t-критерия Стьюдента со средним значением в выборке работающих людей (95,62), привлеченных к исследованию на I — III и V этапах (N = 207). Эмпирическое значение критерия (t = 14,03, df = 352, p = 0,000) позволяет утверждать, что безработные гораздо глубже и интенсивнее переживают симптомы смысложизненного кризиса по сравнению с людьми, активно занятыми профессиональным трудом. Кризис обнаруживает себя в специфических затруднениях безработного в осмыслении собственной жизни, постановке жизненных целей, планировании, программировании и прогнозировании дальнейшего жизненного пути, принятии биографически важных решений, оценивании результатов и субъективном контроле процесса собственной жизнедеятельности. В повседневных делах и решениях неработающий человек склонен уделять повышенное внимание удовлетворению простейших потребностей и руководствоваться приземленными прагматическими критериями, отворачиваясь от духовных ценностей и пренебрегая идеалами. Он обостренно и болезненно переживает внутреннюю опустошенность, исчерпанность или нереализованность в жизни, а чаще всего испытывает сложный комплекс чувств, связанных с субъективной неудовлетворенностью жизнью в целом. Наблюдается упадок мотивации и интереса к жизни: человек подавлен, апатичен и безразличен к происходящему, у него пропадает стремление поправить свое положение, взять течение жизни «в свои руки».

На IV этапе исследования наряду с диагностикой по опроснику смыс- ложизненного кризиса испытуемые опрашивались с помощью специально разработанной анкеты, содержащей несколько вопросов-индикаторов кризиса. Первый из них был напрямую адресован внутреннему состоянию человека в период профессиональной незанятости: «Некоторые люди воспринимают потерю работы и безработицу как жизненный кризис. Внимательно ознакомьтесь с описанием кризиса: «Жизненный кризис — это неприятные, болезненные переживания человека, связанные с неудовлетворенностью своей жизнью в целом и существенной переоценкой тех ценностей и целей, которые он ранее считал самыми важными в жизни». Испытываете ли Вы в настоящее время подобное состояние, и если да, то оцените глубину и силу этих переживаний?». Респонденту предлагалось выбрать один из пяти вариантов ответа от «не испытываю совсем», за что начислялось 0 баллов, до «испытываю очень сильно», за что начислялось 4 балла. Баллированные ответы учитывались в качестве субъективного отчета испытуемого о наличии-отсутствии, а также о степени интенсивности смысложизненного кризиса.
Корреляция самооценки силы кризиса с его объективным показателем, в качестве которого брался суммарный балл опросника СЖК, оказалась высокой и статистически достоверной (R = 0,72, N = 100, p = 0,000000), что говорит о дискриминативности и надежности вопроса-индикатора. Параметры выборочного распределения ответов (М = 2,62, а = 1,15) дают основание утверждать, что безработные склонны идентифицировать свое душевное состояние как кризис, связанный с переоценкой важности тех или иных ценностей в жизни. В целом они адекватно рефлексируют глубину и тяжесть кризисного состояния, усматривая его причинную связь с потерей работы и трудовой незанятостью. Вместе с тем установлен факт активации механизмов психологической защиты, которые в ряде случаев препятствуют ясному осознанию субъективно дискомфортных проявлений кризиса смысла жизни. Показательно, что группа безработных, отрицающих наличие у себя признаков кризиса («не испытываю совсем»), превзошла по среднему показателю опросника СЖК (М = 106,21) группы безработных, признающих присутствие слабого (М = 94,46) и умеренного (М = 100,19) кризиса. По мере утяжеления кризиса негативные переживания становятся все более генерализованными и инертными, а психологические защиты не справляются с их вытеснением, маскировкой и искажением. Поэтому самоотчеты безработных, пожаловавшихся на «сильную» и «очень сильную» выраженность кризиса, более реалистичны с точки зрения результатов объективной диагностики: М = 112,65 и М = 120,33.

При заполнении анкеты безработные должны были дать баллированный ответ и на следующий вопрос: «В какой степени Вы переосмыслили свою жизнь за время безработицы?». Ответы варьировали в диапазоне от «1» до «7», что соотносится с незначительной и кардинальной переоценкой смысла жизни. Описательные статистики (М = 4,92, а = 2,11, min = 1, max = 7) и правосторонняя скошенность распределения (max D = 0,26, p < 0,01; As = - 0,41) говорят о том, что «средний безработный» на протяжении периода незанятости пересматривает смысл собственной жизни достаточно глубоко и радикально. Выявлены статистически значимые корреляции с интегральным показателем опросника СЖК (R = 0,39, N = 100, p = 0,00006), самооценкой силы кризиса (R = 0,48, N = 100, p = 0,000001) и стажем безработицы (R = 0,22, N = 100, p = 0,03). Очевидно, что психологические механизмы переосмысления личностью жизненного пути набирают «обороты» по мере затягивания безработицы, а вместе с этим интенсифицируются и симптомы кризиса.

Особый интерес представляют зависимости силы смысложизненно- го кризиса от статусных переменных, в том числе пола и возраста безработных. Примечательно, что у нетрудоустроенных мужчин (M = 116,79) по сравнению с незанятыми женщинами (M = 110,59) кризис смысла жизни протекает в более острой форме (t = 2,37, df = 351, p = 0,018). Этот вывод перекликается с данными недавних шведских исследований, в которых обнаружилось превосходство неработающих женщин над безработными мужчинами по общему уровню осмысленности жизни. Найденное различие хорошо вписывается в известную гендерную тенденцию, согласно которой безработица причиняет больший психологический ущерб мужчинам, заметнее вредит их соматическому и психическому здоровью [20; 24; 25; 27; 28]. Исследователи аргументируют подобное положение дел целым рядом непсихологических и психологических причин. Самая очевидная из них заключается в том, что несмотря на декларируемое равноправие полов в сфере трудовых отношений, мужчины занимают более высокопоставленные должности, быстрее достигают руководящих постов в организациях и взбираются выше по «карьерной лестнице». Увольнение или сокращение с работы сильнее сокрушает психическое благополучие и физическое здоровье мужчин, поскольку их социально-экономические потери явно перевешивают потери женщин в аналогичной ситуации. Помимо того, лишившиеся работы мужчины не способны гибко компенсировать распад профессионального статуса исполнением семейных ролей , а их гендерная идентичность «размывается» утратой работы гораздо заметнее, чем у женщин. Лишь для некоторых категорий женщин патогенность безработицы соизмерима с психосоматическими издержками мужчин: это — одинокие, разведенные или овдовевшие женщины со склонностью к карьеризму и трудоголизму, а также замужние женщины, взвалившие на себя функцию основного кормильца семьи.

В нашем случае межполовое различие по силе смысложизненного кризиса может быть обусловлено склонностью мужчин черпать смысл жизни из карьерных достижений, общественного признания, профессионального престижа, материального благосостояния, должностного влияния и прочих источников, локализованных в профессиональной сфере. Женщины в ситуации утраты работы менее предрасположены к кризису, поскольку их смыс- ложизненные ценности не так жестко привязаны к сфере профессионального труда. Половые отличия по содержанию смысла жизни, в свою очередь, производны от гендерных социально-ролевых ожиданий, которые в процессе социализации не только задают общую направленность личностного развития, но и ориентируют процесс поиска человеком смысла жизни. Современное общество западного типа отсылает смысложизненный поиск мужчин преимущественно в область профессиональных мотивов и ценностей, в то время как женщин, несмотря на их растущую эмансипацию, оно нацеливает на самоотдачу в иных сферах активности.

В настоящем исследовании не обнаружена взаимосвязь силы смысло- жизненного кризиса с возрастом безработных на материале всей выборки (R = 0,07, N = 353, p > 0,05). Это рассогласуется с исследованиями, которые документируют более резкий скачок субъективного неблагополучия и более отчетливый всплеск невротической симптоматики у безработных старших возрастных групп. Между тем статистический анализ, выполненный раздельно на мужской и женской подвыборках, продемонстрировал, что мужчины, попадающие в ситуацию безработицы, с возрастом становятся более уязвимыми для кризиса смысла жизни (R = 0,19, N = 145, p = 0,02), в то время как подверженность кризису безработных женщин с возрастом не коррелирует (R = 0,01, N = 208, p > 0,05). Некоторые зарубежные исследователи также акцентируют внимание на том, что безработица приобретает экзистенциально опасный характер для мужчин, вступающих в зрелый возраст. По нашему мнению, эта избирательная связь возраста, пола и кризиса в условиях безработицы модулируется содержанием смысла жизни. В силу его гендерной специфики, о которой речь шла выше, большинство мужчин предпочитают профессиональную карьеру в качестве генеральной линии своего жизненного пути. Делая в жизни главную ставку на профессиональный успех и инвестируя в его достижение большие ресурсы, мужчины на любом возрастом этапе переживают безработицу как тяжелейший удар судьбы и повод для разочарования в жизни. Но с возрастом эти переживания усугубляются еще и тем, что количество затраченных ресурсов и вложенных усилий увеличивается пропорционально прожитым годам. Для мужчины в возрасте, практически полностью посвятившего временной фонд своей жизни построению карьеры, безработица объективно означает «экзистенциальное банкротство», крах всего жизненного предприятия.

В этом отношении показательны результаты корреляционного анализа, указывающие на дифференциальную связь индивидуального трудового стажа (в месяцах) и интенсивности переживания смысложизненного кризиса в ситуации безработицы. На материале выборки IV этапа исследования значимой корреляции не установлено (R = — 0,03, N = 100, p > 0,05). Раздельный по критерию пола анализ обнаружил, что искомая связь существует на уровне статистических тенденций в мужской (R = 0,28, N = 37, p = 0,09) и женской (R = — 0,23, N = 63, p = 0,06) подвыборке, причем эти тенденции противоположны по своей направленности. Получается, что с удлинением пройденного профессионального пути различия в осмыслении безработицы между мужчинами и женщинами становятся более контрастными. У мужчин по мере увеличения трудового стажа негативное восприятие безработицы и острота кризисной симптоматики в ответ на потерю работы усиливаются. Женщины, наработавшие солидный трудовой стаж, меньше печалятся по поводу безработицы по сравнению с начинающими трудовой путь. Вероятно, за этими особенностями переживания смысложизненного кризиса скрываются межполовые различия в «профессионализации» смысла жизни, т.е.

представленности в его содержании мотивов и ценностей профессионального характера. Притязания женщин на успех в деловой сфере не так высоки, как у мужчин, что предопределено относительно низкой степенью «профессионализации» смысла жизни. При одинаковом с мужчиной трудовом стаже и прочих равных обстоятельствах женщина удовлетворяет и исчерпывает свои профессиональные притязания в большей степени, и, следовательно, не так горько «оплакивает» потерю работы.
Безработных, которые не обзавелись семьей (М = 109,1), кризис смысла жизни поражает на более глубоком уровне в сопоставлении с имеющими семью (М = 98,7) (t = — 2,29, df = 98, p = 0,023). У бездетных безработных (М = 111,9) он протекает интенсивнее и мучительнее по сравнению с теми, кто воспитывает детей (М = 96,3) (t = 2,45, df = 98, p = 0,019). Это частное проявление общей закономерности, в силу которой рост социальной вовлеченности расширяет возможности личности в обретении и воплощении смысла в жизни. Гармоничная семья играет роль экзистенциального ресурса, который привлекается личностью для совладания со смыслоутратой в ситуации безработицы. Причем в данном случае важна не только межличностная поддержка и эмоциональная релаксация в мягком семейном окружении, но и то, что семья снабжает безработного резервными источниками смысла жизни и открывает перед ним альтернативные линии жизненного пути. Семейные безработные выгодно отличаются от холостых, разведенных и овдовевших тем, что они могут извлекать дополнительные смыслы жизни из семейных ценностей, восполнять за их счет недосягаемые профессиональные ценности.

Выраженность кризиса смысла жизни у безработных, недовольных своим материальным положением (М = 106,7), превышает выраженность кризисной симптоматики у безработных, оценивающих свое экономическое состояние как удовлетворительное (М = 98,25), на уровне статистической тенденции (t = 1,76, df = 98, p = 0,08). Это можно объяснить тем, что материальный достаток доминирует среди смысложизненных ценностей многих людей. В этом убеждают данные зарубежных и отечественных работ, посвященных изучению содержательного репертуара источников смысла жизни: богатство, финансовая обеспеченность, материальная состоятельность и смежные ценностные категории удерживают высокие ранги в смысложизненных иерархиях в разных обществах и культурах. Даже если человек не ассоциирует смысл своей жизни с богатством, материальные средства выполняют в его жизнедеятельности важную инструментальную функцию. Они являются универсальными жизненными ресурсами, которые облегчают доступ к различным индивидуально необходимым средствам осуществления смысла жизни. Безработица истощает эти ресурсы и тем самым проблематизирует своевременное продуктивное воплощение личностью смысла жизни, подготавливает психологическую «почву» для возникновения смысложизненного кризиса.

Течение кризиса может разниться в зависимости от того, какой смысл безработный придает материальному достатку в своей жизни. Оно будет относительно мягким и гладким, если материальные блага для безработного наделены инструментальным смыслом, а не смыслом предельной жизненной ценности. В этой ситуации содержательные перестройки смысла жизни могут и не понадобиться, а развязка кризиса наступит вследствие подыскания альтернативных средств и обходных путей реализации смысла жизни взамен утерянным экономическим возможностям. Совершенно иначе выглядит течение кризиса, когда смысл жизни сфокусирован на деньгах и материальном благополучии, а личность не имеет оплачиваемой занятости вообще или находится в ситуации социально-экономической депривации. Тогда кризис неизбежно сопровождается содержательными перестройками смысла жизни и облекается в крайне болезненные формы. Его преодоление требует от безработного переосмысления жизни в целом, отвержения прежних и нахождения новых источников смысла.

Таким образом, в зависимости от смыслового отношения личности к материальной стороне собственной жизни, безработица может спровоцировать смысложизненный кризис двух видов: кризис средств реализации смысла жизни и кризис самого смысла жизни. Эти частные разновидности сочетаются с выделенными Ф.Е. Василюком общими типами жизненного кризиса: «Кризис первого рода может серьезно затруднять и осложнять реализацию жизненного замысла, однако при нем все еще сохраняется возможность восстановления прерванного кризисом хода жизни. Это испытание, из которого человек может выйти сохранившим в существенном свой жизненный замысел и удостоверившим свою самотождественность. Ситуация второго рода, собственно кризис, делает реализацию жизненного замысла невозможной. Результат переживания этой невозможности — метаморфоза личности, перерождение ее, принятие нового замысла жизни, новых ценностей, новой жизненной стратегии, нового образа — Я» [2, с. 47].

Среди безработных, привлеченных к исследованию на IV этапе, 10 человек имели среднее общеобязательное образование, 11 человек — профессионально-техническое образование, 33 человека — среднее специальное образование, 46 человек — оконченное высшее образование. Расчет непараметрического критерия Н Краскала — Уоллеса показал, что уровень образовательной подготовки безработного не является значимой детерми- нантой силы смысложизненного кризиса, спровоцированного потерей работы (Н (3, N = 100) = 3,7, p = 0,29). Этот результат расходится с данными зарубежных исследований, согласно которым увольнение с работы сильнее ущемляет специалистов, имеющих более высокий уровень образования. Интересно то, что смысл жизни относится к числу личностных структур, которые заметно деградируют под давлением безработицы именно у высококвалифицированных работников [22, p. 53]. На наш взгляд, данная закономерность действует только в особых социальных условиях, которые гарантируют работникам с разным образовательным статусом устойчивую стратификацию по размеру дохода и качеству жизни. При таких условиях образованные и, соответственно, хорошо оплачиваемые высокопоставленные специалисты, скатываясь в безработицу, терпят большие лишения, тяготы и ограничения жизненных возможностей. Им приходится редуцировать уровень жизненных притязаний и достаточно радикально пересматривать смысл своей жизни. Стиль жизни работников с невысокой профессиональной квалификацией и соразмерно низкой оплатой труда страдает под воздействием безработицы в меньшей степени. Они легче приспосабливаются к снижению жизненных стандартов и не ощущают резкого падения осмысленности жизни в ситуации трудовой незанятости.

Институциональные теории безработицы упрочили в психологической науке положение о том, что наличие плохой (низкооплачиваемой, с вредными производственными условиями и т.п.) работы гораздо предпочтительнее для личности, чем полная незанятость. В подтексте подразумевается, что включение личности в институт трудовой занятости всегда благотворно влияет на ее жизнь, а отлучение от него производит исключительно вредоносный эффект. Абсолютизация позитивных функций работы, постулирование негативного значения безработицы составляет один из самых слабых пунктов этого в целом небезосновательного положения. Результаты эмпирических исследований опровергают столь однозначный взгляд на функции профессионального труда и не оправдывают столь категоричную оценку безработицы. Установлено, что субъективное отношение к статусу безработного варьирует в широком диапазоне, а некоторые люди не только не огорчаются, но и радуются потере работы. Они воспринимают собственную незанятость как избавление от обременительной повинности, извлекают из положения безработного многочисленные выгоды, довольствуются альтернативными стилями жизни [15; 26]. Такие люди, как правило, характеризуются автономией, проактивным поведением и четко определенными личностными ценностями.

Эти выводы приобретают немаловажное значение в контексте исследований кризиса смысла жизни у безработных. Несмотря на то, что профессионально занятые люди превосходят неработающих по общему уровню осмысленности жизни, было бы неверным полагать, что потеря работы с железной неотвратимостью запускает смысложизненный кризис в развитии личности. Функциональная связь между утратой работы, как объективным событием человеческой жизни, и возникновением смыс- ложизненного кризиса, как растянутым во времени психическим состоянием, опосредуется множеством психологических условий и факторов. По нашему мнению, одной из таких промежуточных переменных, посредством которых замыкается связь безработицы и смыслоутраты, выступает жизненный смысл профессиональной трудовой деятельности. Под ним подразумевается объективное отношение профессиональной трудовой деятельности к целостной жизнедеятельности как процессу практического осуществления личностью смысла своей жизни. В психике жизненный смысл профессии представлен в субъективно превращенной форме смысловых структур, определяющих осознание и переживание личностью профессионального труда как значимой части индивидуальной жизни, регулирующих субъектную активность личности, направленную на сообразо- вание этой частной деятельности с целостной жизнедеятельностью и ее собственным мотивом — смыслом жизни. Путем теоретического анализа возможно разграничение типичных вариантов смыслового отношения личности к профессии: положительный, отрицательный, конфликтный жизненный смысл, а также особый случай — бессмысленность профессии в жизненном масштабе, или смысловое отчуждение личности от профессии. Представление о жизненном смысле профессии как о значимой детерминанте трудовой деятельности и профессионального становления личности все активнее внедряется в различные концепции психологии труда. В качестве примера можно привести концепцию Е.П. Ермолаевой, которая по критерию смыслового принятия личностью профессии классифицирует следующие формы социальной реализации профессионала: «положительную, предполагающую полное принятие профессии как смысла бытия и сферы самореализации; нейтральную, предполагающую лишь частичную самореализацию в профессиональной сфере; и, наконец, отрицательную, выстраивающую отношения с профессией по «периферийному принципу» и отдающую предпочтение самореализации в иных сферах активности» [5, с. 11].

По нашему мнению, психологический механизм, инициирующий кризис в развитии личности безработного, образован смыслом жизни и производными от него смысловыми структурами — жизненным смыслом профессии и смыслом события «потеря работы». Самые общие закономерности его функционирования можно определить следующим образом: 1) чем позитивнее жизненный смысл, которым личность наделяет профессиональную трудовую деятельность, тем негативнее смысл события «потеря работы» в контексте индивидуального жизненного пути; 2) в свою очередь, чем негативнее осмысливается потеря работы, тем интенсивнее будет протекать кризис в развитии личности безработного. С учетом этих закономерностей логично сформулировать гипотезу: чем позитивнее жизненный смысл профессиональной трудовой деятельности, тем сильнее выраженность смысложизненного кризиса, спровоцированного ее утратой и ситуацией безработицы.

В целях ее эмпирической верификации использовались данные, полученные на IV этапе исследования на выборке, насчитывающей 100 безработных (в возрасте от 19 до 52 лет, в том числе 37 мужчин и 63 женщины). В анкете «Влияние безработицы на Вашу жизнь» наличествовал вопрос с заданными вариантами ответа: «Каким образом Ваша профессиональная деятельность до потери работы была связана с реализацией смысла Вашей жизни?». Ответ «профессиональная деятельность помогала мне в реализации смысла жизни» кодировался как положительный жизненный смысл профессии (9 %); ответ «профессиональная деятельность мешала мне в реализации смысла жизни» — как отрицательный жизненный смысл профессии (29 %); ответ «профессиональная деятельность в чем-то помогала, а в чем-то мешала мне в реализации смысла жизни» — как конфликтный жизненный смысл профессии (24 %); «профессиональная деятельность была совершенно не связана с реализацией смысла моей жизни» — как смысловое отчуждение личности от профессии (38 %).

Для установления детерминационной связи между жизненным смыслом профессии и силой кризиса смысла жизни в ситуации безработицы применялся однофакторный дисперсионный анализ. По критерию Ливе- на, его результаты могут быть приняты к рассмотрению (p = 0,40) и свидетельствуют о том, что жизненный смысл профессии существенно детерминирует силу смыслоутратных переживаний личности в случае потери работы (F = 2,76, df = 3, p = 0,04). Интенсивность кризисных переживаний практически одинакова в группах безработных со смысловым отчуждением от профессии (M = 99,73) и с отрицательным смыслом профессии (M = 99,13) и монотонно возрастает при переходе к группе с конфликтным смыслом профессии (M = 109,92) и далее к группе с положительным смыслом профессии (M = 119,0).

Жизненный смысл профессии, таким образом, является индивидуально-психологической детерминантой интенсивности переживания личностью кризиса смысла жизни в ситуации безработицы. Чем позитивнее смысл, которым личность наделяет профессиональную трудовую деятельность в контексте реализации смысла жизни, тем выше риск развития смысложиз- ненного кризиса вследствие потери работы и длящейся безработицы.

Дисперсионный анализ также позволил обнаружить значимый факторный эффект жизненного смысла профессии на степень субъективной переоценки смысла жизни в течение периода трудовой незанятости (F = =2,71, df = 3, p = 0,05). Обращает на себя внимание то, что этот эффект по своим статистическим параметрам сходен с эффектом воздействия жизненного смысла профессии на интенсивность протекания смысложизнен- ного кризиса. Очевидно, что сущность смысложизненного кризиса в развитии личности безработного находит свое выражение в достаточно бурной, глубинной и оттого субъективно болезненной переориентировке индивидуального смысла жизни.

Заслуживают обсуждения статистически значимые перепады интенсивности кризиса, измеренной опросником СЖК, и самооценки силы кризиса, выявленной при помощи анкетирования, в группах добровольных и вынужденных безработных. К первой группе были причислены испытуемые, которые покинули работу по собственной инициативе (N = 57), а ко второй — все, кто был уволен по решению нанимателя либо сокращен в связи с ликвидацией предприятия (N = 43). В группе вынужденных безработных объективный (110,72) и субъективный показатели (2,83) силы смыс- ложизненного кризиса заметно превышают аналогичные показатели в группе добровольных безработных (98,47 и 2,28 соответственно). Эмпирические значения t-критерия Стьюдента (- 2,69 и — 2,43 при df = 98) свидетельствует о более высокой кризисогенности события «безработица» для вынужденных безработных. Это объясняется, прежде всего, низким субъективным контролем события в группе принудительно уволенных работников и служит частным подтверждением хорошо изученной закономерности: трав- матичность негативного жизненного события зависит от меры его подконтрольности, а прогноз успешного совладания личности с ним — от степени прогнозируемости и управляемости его последствий.

Для адекватного понимания выявленных различий важно также учитывать, что уход с прежнего места работы или смена ранее избранной профессии в ряде случаев является позитивным жизненным событием, которое совершается и приветствуется самой личностью. Так бывает при условии, что профессиональная деятельность препятствует или, по меньшей мере, ничем не способствует личности в осуществлении смысла жизни. Сопоставление частот встречаемости видов смыслового отношения к профессии в группах добровольных и вынужденных безработных свидетельствует о том, что при принятии решения об изменении места работы или специальности личность руководствуется жизненным смыслом профессии (таблица 2).

Таблица 2 — Результаты сравнительного анализа частоты встречаемости различных видов жизненного смысла профессии в группах добровольных и вынужденных безработных

      Результаты межгрупповых
Виды жизненного смысла профессии Частота встречаемости в группах безработных сравнений по частоте встречаемости видов жизненного смысла профессии
  Добровольные Вынужденные Г2 df p
Положительный 1 8 6,56 1 0,01
Отрицательный 22 7 4,89 1 0,026
Конфликтный 11 13 1,06 1 0,30
Смысловое отчуждение 23 15 0,12 1 0,72

У безработных, отказавшихся от предыдущего места работы по собственному желанию, значимо реже регистрируется положительный смысл и существенно чаще — отрицательный смысл профессиональной деятельности. Межгрупповые различия по частоте встречаемости конфликтного смысла и смыслового отчуждения от профессии не достигают уровня статистической значимости. Следовательно, в ряде случаев добровольный уход с работы является осознанным и осмысленным поступком, который мотивирован стремлением личности освободиться от деятельности и избежать обстоятельств, сдерживающих ее самореализацию в жизни. Оставляя неподходящую форму трудовой занятости, личность не только устраняет уже наметившиеся противоречия между смыслом жизни и профессиональной деятельностью, но и уклоняется от возможного в будущем кризиса.

Обобщая полученные результаты, можно утверждать, что в ситуации безработицы личность преобразуется как субъект не только профессиональной деятельности, но и целостной жизнедеятельности. Эти психологические трансформации и метаморфозы субъекта выливаются в форму профессиональных и биографических кризисов, к числу которых относится и смысложизненный кризис. Необходимо подчеркнуть, что профессиональный и смысложизненный кризисы не исключают один другого в ситуации безработицы: они могут накладываться друг на друга (быть параллельно или последовательно протекающими) или сливаться в едином процессе личностных изменений. Их слияние представляет особый случай и наблюдается тогда, когда смысл своей жизни личность отождествляет с мотивами и ценностями профессиональной деятельности, а сама деятельность перерастает в жизнедеятельность. Потеря работы в данном случае осмысливается не просто как разрыв связей с трудовой средой, в которых нуждается субъект профессии, но и как лишение средств построения индивидуального жизненного пути и способов осуществления смысла жизни, в которых кровно заинтересован субъект жизни.

В завершение следует предостеречь от неверной трактовки смыс- ложизненного кризиса как деструктивного или дезадаптивного явления в личностном развитии безработного. В действительности, смысложизнен- ный кризис — это процесс интенсивных, глубинных изменений смысла жизни, включенный в работу психического механизма преодоления безработицы, направленный на воссоздание равновесия между смыслом жизни и бытийными возможностями его реализации, а, тем самым, на восстановление осмысленности жизни конкретной личности.

Список литературы

1. Бендюков, М.А. Психология профессионального кризиса у безработных: автореф. дис…. д-ра психол. наук: 19.00.03 / М.А. Бендюков; РГПУ им. А.И.Герцена. — СПб., 2009. — 40 с.

2. Василюк, Ф.Е. Психология переживания (анализ преодоления критических ситуаций) / Ф.Е.Василюк — М.: Изд-во Моск. ун-та, 1984. — 200 с.

3. Дворецкая, Ю.Ю. Психология профессиональной мобильности личности: автореф. дис.. канд. психол. наук: 19.00.01 / Ю.Ю. Дворецкая; КубГУ. — Краснодар, 2007. — 24 с.

4. Демин, А.Н. Личность в кризисе занятости: стратегии и механизмы преодоления кризиса / А.Н. Демин. — Краснодар: Кубанский гос. ун-т, 2005. — 315 с.

5. Ермолаева, Е.П. Психология социальной реализации профессионала / Е.П. Ермолаева. — М.: ИП РАН, 2008. — 347 с.

6. Ефремов, Е.Г. Социально-психологическая реабилитация безработных и «профессиональное Я» / Е.Г. Ефремов // Проблемы и практика реабилитации безработных граждан и незанятого населения. — Омск: Изд-во КТиЗ, 1997. — С. 29 — 32.

7. Заруцкий, С.В. Вверх по лестнице / С.В. Заруцкий // Человеческие ресурсы. — 1999. — № 1-2. — С. 22 — 24.

8. Зеер, Э.Ф. Кризисы профессионального становления личности / Э.Ф.Зе- ер, Э.Э. Сыманюк // Психологический журнал. — 1997. — Т. 18. — № 6. — С. 35 — 44.

9. Кожевникова, Е.Ю. Личностные ресурсы преодоления ситуации социально-экономической депривации: автореф. дис.. канд. психол. наук: 19.00.01 / Е.Ю. Кожевникова; КубГУ. — Краснодар, 2006. — 25 с.

10. Мандрикова, Е.Ю. Особенности психологического времени безработных / Е.Ю. Мандрикова // Вопросы психологии. — 2005. — № 6. — С. 54 — 62.

11. Михайлова, Н.Б. Опыт психологического исследования безработицы / Н.Б. Михайлова // Психологический журнал. — 1998. — Т.19. — С. 91 — 102.

12. Осницкий, А.К. Саморегуляция активности субъекта в ситуации потери работы /А.К.Осницкий, Т.С.Чуйкова // Вопросы психологии. — 1999. — № 1. — С. 92 — 104.
13. Пельцман, Л. Стрессовые состояния у людей, потерявших работу / Л. Пельц- ман // Психологический журнал. — 1992. — Т.13. — № 1. — С. 126 — 130.

14. Петунова, С.А. Социально-психологические особенности адаптации безработных к современным требованиям рынка труда: дис…. канд. психол. наук: 19.00.05 / С.А.Петунова. — Чебоксары, 2004. — 201 с.

15. Плюснин, Ю.М. Социальная психология безработного / Ю.М. Плюс- нин, Г.С. Пошевнёв. — Новосибирск: ЦСА, 1997. — 84 с.

16. Рябова, Е.В. Акмеологические условия преодоления безработными лич- ностно-профессионального кризиса: дис…. канд. психол. наук: 19.00.13 / Е.В.Рябова; КГУ. — Калуга, 2003. — 192 с.

17. Сыманюк, Э.Э. Психология профессионально обусловленных кризисов / Э.Э. Сыманюк. — Москва-Воронеж: МПСИ, Модэк, 2004. — 320 с.

18. Феофанов, К.А. Ценностно-нормативный аспект безработицы / К.А. Феофанов // Социологические исследования. — 1995. — № 9. — С. 69 — 74.

19. Фролова, С.А. Статус безработного и его влияние на смысл жизни /

C. А.Фролова // Смысл жизни и акме: 10 лет поиска: материалы УШ — X симпозиумов: в 2 ч. — М.: Смысл, 2004. — Ч.1. — С. 239 — 244.

20. Broman, C.L. Race, gender, and response to stress: autoworkers’ vulnerability to long-term unemployment / C.L. Broman, V.L. Hamilton, W.S. Hoffman // American Journal of Community Psychology. — 1996. — № 23 (6). — P. 813 — 842.

21. Fryer, D. Proactive behavior in unemployment: findings and implications /

D. Fryer, R. Payne // Leisure Studies. — 1984. — № 3. — P. 273 — 295.

22. Hultman, B. Quality of life among unemployed and employed people in northern Sweden. Are there any differences? / B.Hultman, S. Helmin, J.O. Hornquist // Work. — 2006. — № 26. — P. 47 — 56.

23. Lahelma, E. Unemployment and mental well-being: Elaboration of the relationship / E. Lahelma // International Journal of Health Services. — 1992. — № 22 (2). — P. 261 — 274.

24. Nordenmark, M. Employment commitment and psychological well-being among unemployed men and women / M. Nordenmark // Acta Sociologica. — 1999. — № 42 (2). — P. 67 — 84.

25. Shamir, B. Sex differences in psychological adjustment to unemployment and reemployment: A question of commitment, alternatives or finance / B. Shamir // Social Problems. — 1985. — № 33 (1). — P. 67 — 69.

26. Smith, R. «Bitterness, shame, emptiness, waste»: an introduction to unemployment and health / R. Smith // British Medical Journal. — 1985. — Oct. — P. 1024 — 1027.

27. Theodossiou, I. The effects of low pay and unemployment on psychological well-being: A logistic regression approach / I. Theodossiou // Journal of Health Economy. — 1998. — № 17 (1). — P. 85 — 104.

28. Viinamaki, H. Unemployment, financial stress and mental well-being / H. Viinamaki, K. Koskela, L. Niskanen, R. Arnkill // European Journal of Psychiatry. — 1993. — № 7 (2). — P. 95 — 102.

29. Wilson, S.H. Unemployment and health: A review / G.H. Wilson, G.M. Walker // Public Health. — 1993. — № 107. — P. 153 — 162.

Январь 24, 2019 Психология развития, акмеология
Еще по теме
КОЛОБКОВА А.И. БЕЗРАБОТИЦА И ПСИХИЧЕСКОЕ ЗДОРОВЬЕ:КОГНИТИВНЫЙ ПОДХОД
Колобкова А.И., Корнилова Н.В. психосемантическАЯ оценкА ситуации безработицы На начальных этапах профессионализации
ОПРОСНИК СМЫСЛОЖИЗНЕННОГО КРИЗИСА
1.2 ОБЩАЯ ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА СМЫСЛОЖИЗНЕННОГО КРИЗИСА
ЭПИДЕМИОЛОГИЯ СМЫСЛОЖИЗНЕННОГО КРИЗИСА.
СМЫСЛОЖИЗНЕННЫЙ КРИЗИС В РАЗВИТИИ ЛИЧНОСТИ.
ЭТИОЛОГИЯ СМЫСЛОЖИЗНЕННОГО КРИЗИСА.
К.В. КАРПИНСКИЙ. ОПРОСНИК СМЫСЛОЖИЗНЕННОГО КРИЗИСА, 2008
СМЫСЛОЖИЗНЕННЫЙ КРИЗИС В РАЗВИТИИ ЛИЧНОСТИ.
ФЕНОМЕНОЛОГИЯ СМЫСЛОЖИЗНЕННОГО КРИЗИСА.
ГЛАВА ПСИХОМЕТРИЧЕСКАЯ РАЗРАБОТКА И АПРОБАЦИЯ ОПРОСНИКА «СМЫСЛОЖИЗНЕННЫЙ КРИЗИС»
УДК 159.923.К.В. КАРПИНСКИЙ НЕКОНГРУЭНТНЫЙ СМЫСЛ ЖИЗНИ И СМЫСЛОЖИЗНЕННЫЙ КРИЗИС В РАЗВИТИИ ЛИЧНОСТИ
Патогенетическое влияние смысложизненного кризиса.
СМЫСЛОЖИЗНЕННЫЙ КРИЗИС В РАЗВИТИИ ЛИЧНОСТИ.
СМЫСЛОЖИЗНЕННЫЙ КРИЗИС В РАЗВИТИИ ЛИЧНОСТИ.
ВЛИЯНИЕ СМЫСЛОЖИЗНЕННОГО КРИЗИСА НА ЖИЗНЕННУЮ ПЕРСПЕКТИВУ ЛИЧНОСТИ
ГЛАВА СМЫСЛОЖИЗНЕННЫЙ КРИЗИС В РАЗВИТИИ ЛИЧНОСТИ: ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ОБОСНОВАНИЕ КОНСТРУКТА
ТЕМА 5. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ЗАКОНОМЕРНОСТИ И МЕХАНИЗМЫ СОЦИАЛИЗАЦИИ ЛИЧНОСТИ
Добавить комментарий