ГЛАВА 5. ПСИХОФИЗИОЛОГИЧЕСКИЕ ТЕОРИИ ЭМОЦИЙ

Отдавая должное исследованиям Ч.Дарвина, Г.Спенсера,
К.Бернарда, У.Джемса, К.Ланге, В.Кеннона и других ученых XIX и начала XX столетий, следует подчеркнуть роль отечественных физиологов в развитии теории эмоций.

Научное объяснение природы эмоций, их значения для жизни организма дают И.М. Сеченов и И.П. Павлов в своих работах об отражательной роли мозга и в открыных И.П.Павловым законах высшей нервной деятельности. Эмоции представляют собой одно из проявлений реакций организма на раздражители. Следовательно, принцип рефлекторной деятельности сохраняет свое значение и по отношению к эмоциональным реакциям. По И.П.Павлову, эмоции — это «нервные процессы полушарий при установке и поддержке динамического стереотипа». Эмоциям принадлежит руководящая роль в формировании поведения животныж и человека.

Эмоции возникли в процессе эволюции животного мира как приспособительные реакции, как механизм немедленного ответа на внезапные действия внешнего раздражителя. Последнее обусловлено тем, что эмоциональное состояние быстро вызывает ярко выраженный переживания определенной окраски и моментально приводит все функции организма в готовность к ответному действию. Эта подготовка, как правило, носит целесообразный характер, полезный для организма, и заканчивается двигательной реакцией.

«Все бесконечное разнообразие внешних проявлений мозговой деятельности, — писал И.М.Сеченов, — сводится окончательно к одному лишь явлению — мышечному сокращению. Смеется ли ребенок при виде игрушки, улыбается ли Гарибальди, когда его гонят за излишнюю любовь к родине, дрожит ли девушка при первой мысли о любви, создает ли Ньютон мировые законы и пишет их на бумаге, везде окончательным фактором является мышечное движение».

Итак, любая эмоциональная реакция, как правило, сопровождается двигательной активностью — мобилизуются энергетические ресурсы организма: усиленно работает сердце, повышается артериальное давление, в крови увеличивается содержание сахара, учащается дыхание и т.д. Все это необходимо для обеспечения мышечной деятельности. Эмоции тем самым помогают активному приспособлению организма к быстрой смене условий существования.

Но каковы интимные механизмы этих приспособительных реакций в свете нейрофизиологических взаимоотношений между афферентными и эфферентными системами? На этот вопрос отвечают исследования П.К.Анохина, которым отводит главную роль в возникновении и развитии эмоциональных состояний интегра- тивной деятельности мозга, что приводит нас к высказанной им еще в 1935 г. концепции функциональной системы.

По представлению И.К.Анохина, функциональная система является такой организацией нервных структур и соответствующих им периферических аппаратов, которая обеспечивает приспособительные реакции организма к изменениям во внешней среде. Это замкнутое циклическое образование с обратной связью представляет собой единицу интегративной деятельности, то есть целостное функционально-структурное образование, имеющее ряд таких качественный: особенностей, которых нет у составляющих ее отдельных компонентов. Очень важными в этой концепции являются представления о наличии центральной интеграции и «акцептора действия». Аппарат целостной интеграции создает при каждой смене параметров внешней среды новый уровень функционирования организма, то есть является саморегулирующей системой. Следствие центральной интеграции — конечный приспособительный эффект, информация о котором поступает в аппарат интеграции с помощью обратной афферентации. Степень полезности для организма этого эффекта определяют по соответствию аффе- рентации «акцептору действия», то есть системе заготовленных возбуждений в центральной нервной системы. Наличие обратной афферентации характерно для любой функциональной системы.

В 1966 г. П.К.Анохин на основе своей более ранней концепции функциональной системы саморегулирующей организации с обратной афферентацией создал теорию физиологической организации любого поведенческого акта. Эта теория, следовательно, имеет непосредственное отношение к схеме организации эмоциональной реакции.

На основании разносторонних физиологических исследований П.К.Анохин построил универсальную модель работы мозга с формулировкой 5 основных механизмов, или стадий: афферентного синтеза, акцептора действия, обратной афферентации, результатов действия и рассогласования.

Нейрофизиологический смысл афферентного синтеза состоит в том, что он позволяет синтезировать всю информацию, которая необходима организму, чтобы совершить наиболее адекватным для данных условий приспособительным акт. Афферентным синтез — узловой механизм функциональной системы, ни одно «принятие решения» не может без него обойтись. Физиологический анализ методом условных рефлексов показал, что в состав афферентного синтеза должны входить следующие компоненты: доминирующая мотивация, обстановочная афферентация, пусковая афферентация и память. Все компоненты афферентного синтеза производят непрерывную «примерку» одного процесса за другим, до тех пор, пока не сформируется решение и не сложится афферентная модель ожидаемых результатов. Всю эту работу мозга выполняют три важных фактора, облегчающих взаимодействие даже весьма удаленных нервных элементов мозга: это ориентиро- вочно-исследователь-ская реакция, центробежное активирующее влияние на чувствительность периферических рецепторов и корково-подкорковые циклы возбуждений (реверберация).

Практически афферентный синтез является взаимодействием, происходящим на высоком уровне энергетической активности коры мозга, поддерживаемой гипоталамусом и ретикулярной формацией с помощью указанных трех динамических механизмов.

Очевидно, наиболее интегрированным и экономным является процесс, формируемый лобными отделами коры головного мозга, в которых в наиболее компактной форме должны быть представлены результаты афферентного синтеза. Эта вторая стадия создает акцептор действия, который упорядочивает и коррегирует недостаточность поведенческих актов животных и человека. В момент, когда формируется «принятие решения» и оно начинает реализоваться, на эфферентных коллатеральных путях аксона происходит ответвление эфферентныж возбуждений в контакте с некоторыми процессами эфферентного синтеза, что и составляет первоначальное ядро акцептора действия. Оно находится в непрерывном возбуждении до тех пор, пока с периферии не поступят сигналы о получении результатов. Конкретным нервным субстратом, с помощью которого осуществляется передача в акцептор действия копии команды, являются многочисленные аксоны коллатералей, особенно у корковых нейронов.

Таким образом, в формировании акцептора действия (вторая стадия) принимают участие три компонента: коллатеральные возбуждения от аппаратов, осуществляющих «принятие решения», коллатеральные возбуждения от эфферентных аксонов, то есть подлинная «копия команды», и наконец, возбуждения обратной афферентации от результата действия.

Понятие обратной афферентации (третья стадия) устраняет пробел между действием и его центральным эффектом и делает поведенческий акт цельным «блоком», заканчивающимся оценкой результатов в акцепторе действия,

Четвертая стадия характеризуется сопоставлением афферентного прогноза результатов действия, который сконденсирован в акцепторе действия, с нервными импульсами, приходящими к этому акцептору в качестве сигналов о результатах. При этом акцептор действия является стабильным, а обратная афферента- ция результатов — колеблющейся. Эти колебания представлены в поведении, формирующемся по типу проб и ошибок.

Механизм сопоставления интегрированных признаков будущих результатов с сигналами о реально полученных результатах дополняется эмоциональным компонентом удовлетворенности или неудовлетворенности. Это особенно выражено в тех случаях, когда рассогласование связано с полным отсутствием обратной афферентации о результатах положительного характера.

Для оценки момента рассогласования и совпадения (пятая стадия) в акцепторе действия важное значение имеют ориентировочно-исследовательские реакции, которые ведут к немедленному расширению и мобилизации афферентных информаций за счет более подчеркнутого анализа окружающей среды. С одной стороны, это достигается мощным энергетическим воздействием ретикулярной формации и гипоталамуса на кору больших полушарий. Благодаря этому на корковых нейронах создается облегченное взаимодействие между клеточными элементами коры мозга. С другой стороны, ориентировочно- исследовательская реакция способствует центробежным влияниям и на периферические рецепторы. В результате порог чувствительности включенного в эту реакцию анализатора значительно снижается, что еще более соответствует успеху афферентного синтеза и формированию новой, более успешной программы действия.

Эта широкая физиологическая теория П.К.Анохина позволяет по-новому осмыслить многие привычные понятия, в том числе и механизмы адаптации и устойчивости функциональных систем организма к действиям экстремальных факторов,

П.К.Анохиным и его сотрудниками (1967) разработан новый метод исследования условных рефлексов с одновременной регистрацией их секреторного и двигательного компонентов. Изучение вегетативных компонентов условных реакций значительно расширило возможности исследования целостных поведенческих актов животного и анализа их эмоциональной основы.

Исходя из дарвиновской теории эволюции и, в частности, точки зрения Ч.Дарвина на эволюцию полезных приспособлений, И.К.Анохин рассматривает появление эволюционнык состояний как закономерный факт природы, продукт эволюции, приспособительным фактор в жизни животного мира.

Эмоции — объективно существующее явление природы, — пишет П.К. Анохин, — они сопровождают всю нашу жизнь к помогают нам наибыстрейшим образом определить полезность и вредность сложившихся в данный момент внешних и внутренних ситуаций».

П.К.Анохиным (1949) разработана биологическая теория эмоций. По этой теории поведение животныж и человека можно разделить на две стадии: формирование потребностей и ос- новнык влечений и удовлетворение этих потребностей.

Как правило, удовлетворение потребностей, то есть их устранение ликвидирует отрицательную эмоцию, что приводит к положительному эмоциональному состоянию. В процессе эволюции животного мира все виды потребностей приобрели побудительным характер, создающий беспокойство в поведении животного и формирующий различные типы добывательного или отвергающего поведения. Эти потребности связаны с определенными эмоциями — тягостным ощущением, беспокойством.

Удовлетворение потребностей или выполнение какой-то функции, которая устраняет потребность, связано с чувством удовольствия, с ощущением чего-то приятного и даже с чувством гедонического характера (наслаждение).

Биологическая теория эмоций П.К.Анохина построена на основе представления о целостности физиологической архитектоники такого приспособительного акта, каким являются эмоциональные реакции.

Основной признак положительного эмоционального состояния — это его закрепляющее действие, как бы санкционирующее полезный приспособительный эффект. Такое закрепляющее действие проявляется только тогда, когда эффекторным акт, связанным с удовлетворением какой-либо потребности, завершился с полезным абсолютным эффектом. Только в этом случае положительная эмоция формируется и становится закрепляющим фактором.

Как же центральная нервная система «узнает» о результате эффекторного акта, совершаемого на периферии? Для ответа на этот вопрос П.К.Анохин (1966) вводит два понятия: «эфферентным интервал» и «афферентным интервал». Каждому акту периферического удовлетворения какой-либо потребности предшествует посышка множества эфферентныж возбуждений, идущих к различным органам и частям той системы, которая должна выполнять акт удовлетворения данной потребности. Об успешности такого акта сигнализирует поступающая в головной мозг афферентная импульсация от всех рецепторов, которые регистрируют последовательные этапы выполнения функций («обратная афферентация»).

Суть биологической теории эмоций состоит в следующем: положительное эмоциональное состояние типа удовлетворения какой-либо потребности возникает лишь в том случае, если обратная информация от результатов совершенного действия точнейшим образом отражает все компоненты именно положительного результата данной функции и потому точно совпадает с параметрами акцептора действия. Биологически этой эмоцией удовлетворения и закрепляется правильность любого функционального проявления и полноценность его приспосо- бительныж результатов, несовпадение же обратной афферентации с параметрами акцептора действия ведет к возникновению беспокойства, поискам адекватной реакции. В этом случае полноценное (положительное) состояние отыскивается способом пробным посылок различных эфферентных возбуждений (11.К. Анохин, 1966).

Биологическая теория эмоций П.К.Анохина объединяет и развивает на более современном научном уровне теории эмоций Джемса—Ланге и Кеннона—Барда. Совершенно правильно (для своего времени) фиксируя внимание на периферии, У.Джемс и К.Ланге, естественно, не могли раскрыть тот центральный механизм (совпадение с параметрами акцептора действия по Л.К.Анохину), который является обязательным и решающим условием для возникновения положительной эмоции. В.Кеннон и Бард также были правы (для своего времени), акцентируя внимание главным образом на формировании эмоций в таламусе. Однако они не учитывали истинного механизма центрально-периферических взаимоотношений в формировании эмоций, ибо многие данные не были известны науке того времени.

По мнению П.К.Анохина (1978) , физиологическая архитектоника всех эмоций, начиная от низших элементарные проявлений и кончая высшими, социальными, — едина и заключается в формировании аппарата оценки результатов действия до совершения самого действия. Это предвосхищение или антиципация событий в общем виде, как бы с другой, психологической, стороны подробно рассматривалась С.Г.Геллерштейном (1963,1966) , которым полагал, что каждый раздражитель, вызывая определенную ответную реакцию организма, в момент своего воздействия возбуждает в то же время механизм формирования «зародышей» будущих действий, своего рода «заготовок» реакций на еще не наступившие события.

Разбирая реакции антиципации, возникающие у летного состава в критических ситуациях (в условиях ограниченных резервов времени, в состоянии эмоционального напряжения), С.Г.Геллерштейн отмечал, что следует все воздействия, подающиеся на сенсорную сферу летчика, рассматривать не в виде сменяющих друг друга раздражителей, а в виде потока, включающего в каждый момент следы прошлых и предвозвестники будущих воздействий. В каждую единицу времени внешнее воздействие вступает в связь со следами казалось бы отзвучавших процессов, и главное, с «зародышами» тех действий, которые как бы заготовляются для еще не наступивших, но ожидаемых событий (С.Г.Геллерштейн, 1963). Нетрудно усмотреть, что механизмом такой антиципации и является акцептор действия. Подобный подход к формированию поведенческих актов может быть использован на практике, в частности, в области психофизиологии спорта, ибо он полностью соответствует процессам, характеризующим действия спортсменов в условиях соревновательной борьбы и интенсивной тренировки.

Концепция П.К.Анохина об «обратной афферента- ции» и «акцепторе действия» увязывается с рефлекторной теорией, это подтверждается и другими авторами. По мнению Я.Б.Лехтмана (1966), любая условно- рефлекторная реакция как возникающая под влиянием агента, сигнализирующего представление действия безусловного раздражителя, есть внешнее проявление сформированной ранее нервной «модели» будущего. Ту же мысль мы находим в работе П.Фресса (1961) , который полагает, что условный рефлекс «позволяет животному и человеку не быть игрушкой последовательных фаз изменения, а постоянно их предвосхищать».

П.К.Анохин считает, что эмоциям принадлежит руководящая роль в формировании поведений. Они составляют неотъемлемую часть приспособительных реакций человека. Производя почти моментальную интеграцию всех функций организма, они сами по себе и в первую очередь могут быть абсолютным сигналом полезного или вредного воздействия на организм, часто даже раньше, чем определены локализация воздействия и конкретный механизм ответной реакции организма. Именно это свойство организма (определять благодаря эмоциям качество воздействия с помощью самого древнего и универсального критерия всего живого на земле — выживаемости) и придало эмоциям универсальное значение в жизни организма. Благодаря этому организм оказывается чрезвычайно выгодно приспособленным к окружающим условиям, поскольку он, даже не определяя форму, тип, механизм и другие параметры тех или иных воздействий, может со спасительной быстротой отреагировать на них с помощью определенного качества эмоционального состояния, сведя их, так сказать, к общему биологическому знаменателю: полезно или вредно для него данное воздействие.

Важным дополнением биологической теории эмоций П.К.Анохина является информационная теория П.В.Симонова (1965, 1966, 1967), который критически относится к ряду сложившихся теорий эмоций и не удовлетворен их физиологической классификацией. Он выступает против отождествления эмоций с разнообразными потребностями организма, а также с безусловными и условными рефлексами, ибо это лишает специфики и делает ненужным само понятие эмоции. «Безусловным рефлекс — целостный приспособительный акт, обязательными компонентами которого являются органическая потребность живой системы (в пище, воде, температурных условиях в т.д.) и действия по ее удовлетворению (приближение, овладение, избежание). Вовлечение механизмов эмоций представляет фрагмент, составную часть безусловно-рефлекторного акта и не может быть сопоставимо с безусловным рефлексом в целом» (П.В.Симонов, 1966).

Понимание П.В.Симоновым эмоций как звена целостного приспособительного поведения живых систем, включение их в сложнейшую систему рефлекторных отношений с окружающей действительностью соответствует развитию положений Сеченова—Павлова в отечественной психологии и физиологии. Несомненно, эмоция, тесно связанная с приспособительным поведением, не совпадает с ним. Она возникает где-то между потребностью и действиями для ее удовлетворения.

Специализированные центры голода, жажды, половой функции, температурного дискомфорта, боли и т.д.

с достаточной изобретательностью активизируют высшие подкорковые отделы мозга и кору больших полушарий. Через сложную систему врожденных и условно-рефлекторных нервных путей устанавливаются связи между потребностью и возможностью ее удовлетворения посредством взаимодействия организма с окружающей средой. Потребность становится влечением или мотивацией. С помощью безусловно- и условно-рефлекторныж связей потребность адресуется к объектам внешнего мира и становится целенаправленным влечением. Процесс приспособительного поведения живых систем приобретает характер действия для удовлетворения данной потребности. Но всякое действие есть обязательно движение, преследующее определенную цель.

Исходя из этих обших посышок, П.В.Симонов переходит к построению своей информационной теории эмоций. Врожденный и приобретенный опыт живой системы превращает ее потребность в целенаправленное влечение. Удовлетворение потребности достигается с помощью действий, физиологическую основу которых составляют безусловные и условные рефлексы. Какова же при этом роль эмоций? Строго логический анализ неизбежно приводит к выводу о том, что эмоции вообще нужны, что любая цель может быть достигнута без всякого «эмоционального аккомпонимента». И это парадоксальное, на первый взгляд, заключение совершенно справедливо. Эмоции действительно излишни для вполне информационной системы. Если живое существо обладает информацией, достаточной для организации действий по достижению цели (удовлетворения потребности), эмоции способны скорее помешать деятельности, чем содействовать ей. Не нужна ярость, когда хорошо известны способы поражения противника и борющийся ими располагает. Нет причины для тревоги, страха, если обладаешь средствами эффективной защиты. Не будет ни радости, ни торжества, если в заранее определенное время, совершив серию строго определенных действий, окажешься у цели, достижение которой никогда не вызывало сомнений.

Все дело в том, что живые системы далеко не всегда представляют как вполне информированные. Они вынуждены удовлетворять свои потребности в условиях хронического дефицита информации и действовать с тем запасом сведений, который имеется в данный момент. Это обстоятельство потребовало особых форм приспособления, особого физиологического аппарата, который в развитом виде представляет собой физиологический механизм эмоций высших животных и человека (П.В.Симонов, 1966).
Одним из свойств эмоциональных реакций (стоящих на страже целостности и надежности живой системы) П.В.Симонов считает гиперкомпенсацию. «Усиление и ускорение реакций носит универсальный характер. Вместе с тем, живому существу совершенно необходимо различать падающие на него воздействия, оценивать их и строить свое дальнейшее поведение в соответствии с результатами этой оценки. Факторы окружающей среды многочисленны и разнообразны. Их анализ весьма сложен, он требует времени и жизненного опыта. Поскольку живое существо зачастую не располагает ни временем, ни достаточным опытом, должна была возникнуть какая-то система обобщенных оценок, которая, оставляя в стороне многие другие свойства предмета, давала бы предварительный ответ на один вопрос: полезен предмет или вреден, даже в том случае, когда животное встречается с этим предметом впервые. Важность и срочность подобной оценки особенно очевидны в случаях контактного взаимодействия, когда влияние фактора на организм уже началось, и реакция организма должна или продолжать это влияние, или прерывать его. Описываемую систему мы находим в виде физиологических механизмов, обеспечивающих эмоциональный тон ощущений» (П.В.Симонов, 1966).

По-видимому, первой обратной связью в живой природе явилась связь между процессами ассимиляции и диссимиляции обмена веществ. Совершенно очевидно, что несоответствие между этими процессами неизбежно привело бы живую систему к гибели, к утрате своей качественной определенности, своей функциональной и структурной целостности. С другой стороны, поддержание указанного соответствия не может носить жестко закономерный характер, потому что окружающая живой организм среда изменяется более или менее случайно. Живое с самого начала истории органического мира существует в условных дефицитах информации о возможных изменениях окружающей его среды. Возникает необходимость определенных внутренних резервов, наличие которых позволяет компенсировать неблагоприятное стечение обстоятельств (например, накопление гликогена в печени и его использование в условиях углекислого голодания). Таким образом, уже на уровне энергетического баланса мы встречаемся с явлениями гиперкомпенсации возможных изменений в среде как средством повышения надежности живой системы.

Не менее отчетливо феномен гиперкомпенсации выступает в сфере приспособительного поведения. Животное и человек стремятся избежать болевого раздражения при тех его интен- сивностях, которые фактически еще не представляют непосредственной угрозы для организма. Пищедобыюательное поведение, инициируемое ощущением голода, возникает задолго до того, как появятся гипогликемия, отеки и головокружение. Каждый из нас хорошо знает, что почувствовав голод и не утолив его, мы можем увлечься каким-либо делом и проработать с высокой эффективностью еще много часов. Подобные примеры, пишет П.В.Симонов, можно было бы продолжить, но и сказанного достаточно, чтобы признать два положения: гиперкомпесатор- ная реакция представляет фундаментальный принцип саморегуляции живых систем; это несоответствие реакций вызывающему их стимулу обусловлено вероятным характером изменений среды, отсутствием полной информации об изменениях, могущих произойти в будущем.

Вот почему в любых сферах, в том числе врожденных форм регуляции, возникает необходимость в наличии не только отрицательных, но и положительных (усиливающих) обратных связей, в механизмах, способных усилить реакцию организма, сделать ее несоответствующей внешнему стимулу, предать ей гиперкомпенсаторный характер. Может быть, гиперреактивность, усиливающая тонизирующее влияние, составляет одну из самых важных сторон деятельности подкорковых аппаратов мозга, особенно тесно связанных с реализацией врожденных форм поведения — безусловных рефлексов.

Момент усиления, указывает И.В.Симонов, отчетливо выражен и в области условно-рефлекторной деятельности, для которой так характерно несоответствие силы реакции физиче- ской ничтожности условных раздражителей. Но это только одна, количественная сторона прогресса приспособительного характера поведения. Гораздо важнее его качественное совершенствование. Условно-рефлекторный опыт неизмеримо увеличивает полноту информации живой системы о происходящем и возможном изменении среды, о необходимости и достаточности ответных действий. Гиперкомпенсация перестает быть чрезмерно избыточной, энергетически расточительной для организма. Идеальный случай мы наблюдаем в виде сформированного динамического стереотипа, который, как проницательно подметил И.П.Павлов, почти лишен эмоциональных компонентов. Динамический стереотип — наиболее яркий пример полноты информации о состоянии окружающей среды и соответствует этому состоянию реакции в живой системе. Учение о динамическом стереотипе — ключ к пониманию роли эмоции в приспособительном поведении высших живых существ.

На основании вышеизложенного П.В.Симонов формулирует определение эмоций: «Эмоция представляет компенсаторным механизм, восполняющий дефицит информации, необходимый для достижения цели (удовлетворения потребностей)». Автор полагает, что данное определение эмоций отражает физиологическую сущность явления и является универсальным для любого из известнык нам эмоциональнык состояний. Ярость компенсирует недостаток сведений, необходимых для организации борьбы (ибо исчерпывающие сведения о наилучшем поражении противника делает борьбу «хладнокровной»), страх возникает при недостаточной информации, необходимой для организации успешной защиты. Отсюда поведение, обусловленное страхом: бегство или неподвижность, ступор, биологическая целесообразность которого специально рассмотрена И.П.Павловым; испуг (его нельзя смешивать со страхом, потому что страх возникает до угрожающего воздействия, а испуг следует За воздействием) — внезапным дефицит сведений об источнике неожиданной угрозы,

По мнению П.В.Симонова (1966, 1987), указанная определяющая черта эмоций справедлива и для неизмеримо более сложных, социально опосредованных человеческих чувств. Так, например, любовь, особенно в первоначальном периоде своего развития, — это механизм, компенсирующий дефицит сведений о целесообразности положительного отношения к объекту. Любовь в известной мере действительно «слепа», не требует логических аргументов, а подчас возникает «с первого взгляда».

П.В.Симонов полностью разделяет точку зрения П.К.Анохина (1964) на важность таких эмоциональныж состояний, как удовольствие и неудовольствие, с помощью которых организм определяет, полезно или вредно для него данное воздействие. Причем возникновение состояний «удовольствие—неудовольствие» должно быть заблаговременным (дистанционным), дабы организм мог иметь возможность отреагировать на изменение обстановки. Эмоция возникает при недостатке сведений, необходимых для достижений цели. Замещая, компенсируя этот недостаток, она обеспечивает продолжение действия, способствует поиску новой информации и тем самым повышает надежность живой системы. При выполнении знакомой операции — закрепленного практикой стереотипа действий — не отмечается эмоционального возбуждения, но как только внешний стереотип условных сигналов начинал требовать изменения ответных действий, появлялись признаки эмоций.

Нарушение стереотипа означает появление дефицита информации, необходимость в поисках сведений для организации новой деятельности по удовлетворению потребности в пище, для избежания болевого воздействия и т.д. Следовательно, смысл концепции П.В.Симонова заключается в следующем: эмоция является компенсаторной реакцией в условиях, когда организм не располагает достаточными сведениями для достижения цели (то есть удовлетворение потребности).

П.В.Симонов предлагает математическое определение эмоций, которое в общем виде можно выразить формулой: Э=П (Н—С), где Э — эмоция, П — потребность (побуждение), Н — информация, прогностически необходимая для организации действий по удовлетворению данной потребности, С — существующая (наличная) информация, которая может быть использована для целенаправленного поведения.

Из данного определения, считает, П.В.Симонов, вытекают, как минимум, четыре следствия: I — Э = 0 при С; эмоция не возникает в отсутствии потребности и исчезает при ее удовлетворении; 2 — Э = 0 при Н = С; эмоция не возникает (или резко ослаблена) у вполне информированной системы даже при больших значениях П; 3 — Э максимальна, если С = 0; при наличии цели (потребности) живая система в известных пределах тем эмоциональнее, чем она более информирована; 4—Э заменяет свой знак при С больше Н. Поскольку в формуле рассматривается потребность (П) как побуждение, отрицательное в биологическом смысле для организма, случай, когда С больше Н, должен вести к возникновению положительной эмоции.

По мнению П.В.Симонова, формула Э = П (Н — С) хорошо согласуется с многочисленными наблюдениями из области эмоций описательного характера. Она дает возможность экспериментальной проверки при условии, что результаты эксперимента будут представлены в виде величин. Однако, — говорит он, — количественные расчеты сложных эмоциональных состояний в настоящее время трудно осуществимы. Пока что формула имеет преимущественно теоретическое значение, позволяет кратко выразить самое главное в природе эмоций — их зависимость от потребности и дефицита прагматической информации (П.В.Си- монов,1966).

В дальнейшем П.В.Симонов (1967—1997) вносит некоторые дополнения как в теорию в целом, так и в математическую формулу выражения эмоций. Он подчеркивает, что результаты собственных экспериментов и анализ литературных данных позволили сформулировать правило, согласно которому степень эмоционального напряжения пропорциональна величине потребности (П) , а также разности между информацией, прогностически необходимой (Ин) для ее удовлетворения, и существующей в данным момент у субъекта Э = f [П (Ин — Ис) ].

«Термин «информация», — пишет он, — мы употребляем с учетом ее прагматического значения, которое можно определить как изменение вероятности достижения цели благодаря получению данного сообщения… Справедливость правила может быть экспериментально проверена каждым раз, когда возникает возможность количественной оценки степени эмоционального напряжения (например, по величине вегетативных сдвигов), потребности и дефицита (или избытка) прагматической информации». Указанные параметры являются определяющими, необходимыми и достаточными факторами для возникновения какой-либо эмоции. Однако, по мнению А.С.Бату- ева (1991), кроме них, следует также иметь в виду:

1) индивидуально-типологические особенности субъекта;

2) фактор времени, в зависимости от которого эмоция приобретает характер кратковременного аффекта или длительного настроения; 3) качественные особенности самой потребности.

Очевидное для субъекта разделение эмоций на положительные и отрицательные оказывается затруднено, как только предпринимаются попытки уточнить объективные критерии подобной информации. В этих целях мы предлагаем в качестве критерия единый информационный признак.

Возникновение эмоции в результате дефицита прагматической информации (Ин больше Ис) определяет ее отрицательный характер. Если поступившая информация повышает вероятность удовлетворения потребности по сравнению с имевшимся ранее прогнозом (Ис оказывается больше, чем Ин). Эмоциональная реакция становится положительной.

Предложенная П.В.Симоновым концепция эмоций получила убедительное подтверждение в ряде экспериментальных исследований (Mc Grath, 1976 — цит. по: Т.Кокс, 1981; А.Д.Конев, 1987; J.Godfroid, 1988; Ж.Годфруа, 1992).

В результате разработки концепции П.В.Симонова предложено несколько модификаций его формулы. Так, Б.М.Янкеле- вич (1965) предложил вариант этой формулы для оценки состояния летчика в аварийной обстановке. Один из введенных им коэффициентов определяет степень опасности лётной работы через вероятность аварий, то есть через отношение числа известных летчику аварий к общему числу полетов данного типа.

В соответствии с формулой П.В.Симонова (1987) наличие достаточно полной информации о безопасности того или иного явления устраняет (или почти устраняет) эмоцию. Как доказательство автор приводит следующий пример: «Человеку поручено следить за давлением пара в котле. Вот стрелка манометра приблизилась к красной черте. Кочегар уменьшил подачу топлива, «стравил» часть пара через запасной клапан, и стрелка манометра вернулась на свое место. У кочегара, несомненно, возникла потребность в достижении цели. Ведь мог произойти взрыв, грозивший гибелью и ему самому, и всем окружающим. Он своевременно совершил действие, направленное на устранение возникшей угрозы. Однако при этом человек практически не испытал тревоги, страха, торжества или удовлетворения… Сформированный навык, как правило, реализуется почти без участия эмоций. Более того, возникновение эмоции способно только нарушить действие и затруднить достижение цели. Хладнокровие монтажника-верхолаза, циркового акробата, артиллериста-наводчика, хирурга, летчика — необходимое условие их успешной деятельности в обстановке, когда потенциальная опасность, которой человек подвергает себя или другого человека, остается».

Приведенный пример, как и ссылка на хладнокровие лиц «мужественных» профессий, очевидно, свидетельствуют о равенстве информации Ин и Ис, однако никак не определяет размерности самих Ин и Ис. Как показывают наши исследования, люди, привыкшие к опасности и обладающие отличными профессиональными навыками (летчики, спортсмены-парашютисты), при выполнении сложных и ответственных заданий все же не избавляются от чрезвычайных по силе эмоциональных реакций.

Естественно, что в примере, приводимом П.В.Симоновым, Ин и Ис также требуют своего определения. Подтверждением наших слов о необходимости определения размерности Ин и Ис является и пример, взятыгй из книги К.Ланге «Аффекты». Он пишет: «Явление испуга следует непосредственно за стрессом без намека на «психический» испуг. Многие никогда не привыкают стоять около пушки во время выстрела, хотя отлично знают, что ни для них, ни для окружающих не предвидится никакой от этого опасности: все только из-за треска».

Здесь опять-таки встает вопрос о размерности в определении Ин и Ис, а именно: формула будет справедлива, если информация будет отнесена не к уровню интеллектуальной осведомленности, а к уровню информационных возможностей слухового анализатора. Примером трудного определения Ин и Ис может служить случай, приведенным самим же П.В.Симоновым: «Трое ребятишек играли на рельсах железнодорожного полотна. Когда из-за поворота показался поезд, двое ребят постарше бросились прочь. А третий, самый маленький, уселся на рельс и приветливо махал паровозу рукой. Только величайшее самообладание и отвага позволили машинисту выхватить ребенка буквально из-под колес движущегося поезда». В данном случае отсутствие знаний о грозящей опасности, полное неведение ребенка об угрозе гибели привело к отсутствию отрицательной эмоции. Но это же неведение при обстоятельствах, не угрожающих ребенку, может вызвать у него испуг. В той же книге «Аффекты» он пишет: «Можно обратиться за примером к грудному младенцу, который при каждом сильном звуковом впечатлении показывает все признаки испуга, хотя тут, понятно, нельзя было допустить, что звук вызывает у него представление опасности».

И наконец, полная информированность об угрозе (например, нападение на вас вооруженного грабителя) может вызвать максимальную отрицательную эмоцию. Следовательно, как нам кажется, одной из трудностей анализа процесса информированности о том или ином явлении служит сложность определения Ин и Ис для того, чтобы судить о степени эмоциональных реакций, и для того, чтобы использовать ее для качественной и количественной оценки эмоциональной реакции. Предложенная П.В.Симоновым формула, не имея математической размерности, позволяет говорить только об относительной степени реакции (больше или меньше, положительно или отрицательно).

Январь 24, 2019 Психология развития, акмеология
Еще по теме
ГЛАВА ТЕОРИИ, ОБЪЯСНЯЮЩИЕ МЕХАНИЗМЫ ВОЗНИКНОВЕНИЯ ЭМОЦИЙ
К.В. Ващенко ПСИХОФИЗИОЛОГИЧЕСКИЕ МЕХАНИЗМЫ ФОРМИРОВАНИЯ СТЕНИЧЕСКИХ И АСТЕНИЧЕСКИХ ЭМОЦИЙ
ПОИСК УНИВЕРСАЛЬНЫХ ТЕРМИНОВ ДЛЯ ПСИХОФИЗИОЛОГИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ
3.9. КОГНИТИВИСТСКИЕ ТЕОРИИ ЭМОЦИЙ
3.8. ФРУСТРАЦИОННЫЕ ТЕОРИИ ЭМОЦИЙ
ГЛАВА Дифференциально- психофизиологические аспекты становления профессионала
16.2. Физиологические основы и психологические теории эмоций
КОГНИТИВНЫЕ ТЕОРИИ ЭМОЦИЙ (COGNITIVE THEORIES OF EMOTION)
ДОЛЖНЫ ЛИ СПОРТСМЕНЫ СОХРАНЯТЬ ОЛИМПИЙСКОЕ СПОКОЙСТВИЕ ПРИ СВОИХ ПОБЕДАХ, СОГЛАСНО ИНФОРМАЦИОННОЙ «ТЕОРИИ ЭМОЦИЙ» П.В.СИМОНОВА
Глава Роль и функции эмоций
Глава Классификация и свойства эмоций
Глава Характеристика различных эмоций
ГЛАВА 1. СПЕЦИАЛЬНАЯ ПСИХОЛОГИЯ: ОТ ТЕОРИИ К ПРАКТИКЕ
ГЛАВА 6. НЕЙРОМОРФОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ЭМОЦИЙ
ГЛАВА ПОНИМАНИЕ ЭМОЦИЙ ДРУГОГО ЧЕЛОВЕКА
ГЛАВА 5. НА ТЁМНОЙ СТОРОНЕ ЭМОЦИЙ
ГЛАВА ПОВЕДЕНИЕ под влиянием эмоций
ГЛАВА 13. ЭНДОКРИННО-ГУМОРАЛЬНАЯ РЕГУЛЯЦИЯ ЭМОЦИЙ, АДАПТАЦИЯ И ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ СТРЕСС
ГЛАВА 18. КЛАССИФИКАЦИЯ ЭМОЦИОНАЛЬНЫХ СОСТОЯНИЙ И ПРИНЦИПЫ ИЗУЧЕНИЯ ЭМОЦИЙ ЧЕЛОВЕКА В СТРЕССОРНЫХ УСЛОВИЯХ
КОГНИТИВНЫЕ ТЕОРИИ МОТИВАЦИИ, ИЛИ ТЕОРИИ ПОТРЕБНОСТИ В ЗНАНИИ
Добавить комментарий