СМЫСЛОВАЯ КОНЦЕПЦИЯ ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО САМООТНОШЕНИЯ ЛИЧНОСТИ

В статье целостно представлена концепция профессионального самоотношения как смысловой структуры личности. Анализируются современные подходы к изучению самоотношения личности как субъекта профессиональной деятельности и карьеры в отечественной и зарубежной психологии. Последовательно раскрываются различные аспекты профессионального самоотношения личности: онтологический, субстратный и феноменологический. Обсуждаются специфические закономерности строения профессионального самоотношения, его место и роль в системе психической регуляции профессионального труда, делового общения и карьеры. Пристальному рассмотрению подвергнут вопрос о единстве, но не тождестве самоотношения и самооценки личности как субъекта профессии.

Ключевые слова: профессиональная деятельность, субъект профессии, профессиональное самоотношение личности, профессиональный смысл «Я», профессиональная самооценка.

Одной из задач психологии профессиональной деятельности, изучающей феноменологию, механизмы, закономерности становления и реализации человека в профессии, является разработка и обоснование концептуальной модели субъекта труда. Она выступает средством научного моделирования и проектирования тех необходимых, достаточных и возможных свойств, которыми должен обладать работник для успешного выполнения профессиональной деятельности. Профессиональная деятельность, как и каждый вид человеческой деятельности, носит конкретно- исторический, социально-типический, культурно-сообразный характер и преобразуется вслед за трансформациями общественных отношений. Вместе с общественно-исторической модернизацией предмета, средств, условий профессиональной деятельности закономерно меняются объективные требования к уровню профессионально-личностного развития человека, что в дальнейшем приводит к пересмотру и осовремениванию модели субъекта труда в психологической науке.

Концептуальная модель, сложившаяся в советский период, в настоящее время претерпевает существенные содержательные изменения. Главный вектор этих изменений связан с переходом от образа работника как исполнительного, дисциплинированного, самоотверженного, непритязательного специалиста к образу инициативного, свободного, ответственного, творческого профессионала, ориентированного на самореализацию в труде и построение карьеры. Современная психология профессиональной деятельности преподносит работника не столько в качестве исполнителя профессиональной роли, «человеческого придатка» к общественной технологии труда и «безликого члена» производственного коллектива, сколько в качестве творца собственного профессионального пути и автора самого себя как профессионала. Она все больше «персонализирует» концептуальную модель и обогащает ее собственно личностными свойствами. Особое значение придается субъектности как интегральному личностному свойству, которое воплощается в саморегуляции профессиональной деятельности, делового общения, карьеры и в самодетерминации профессионального развития.

Современная психология профессиональной деятельности все чаще апеллирует к методологии субъектного подхода, которая помогает понять профессионализм как подлинную субъектность личности по отношению к своей профессиональной деятельности и собственным профессионально значимым качествам. К этому настоятельно подталкивают внутренние (научные) и внешние (социальные) предпосылки. Так, в современных исследованиях личности профессионала «прослеживается попытка преодолеть аналитический подход и перейти на уровень изучения целостной личности» [10, c.22]. Субъект же в отечественной психологии всегда символизировал системность, цельность, интегративность психических процессов, состояний, свойств человека и противопоставлялся тем подходам, которые фрагментируют его душевную жизнь. Научный поворот к субъектно-личностным проявлениям человека в профессии также продиктован объективным усложнением самой профессиональной деятельности и изменениями социальных условий, в которых она осуществляется. За последние десятилетия решительно шагнули вперед технологии, радикально реформировались экономические условия и нормативно-правовая регламентация профессионального труда. С ускорением темпов научно-технического прогресса участились периоды технологического переоснащения производства, а следовательно, «переналадки» операциональной стороны многих видов профессиональной деятельности. На уровне отдельно взятого работника это повлекло стремительное устаревание профессионально важных знаний, умений, навыков и породило потребность в непрерывном повышении квалификации путем самообразования. Переход к рыночной экономике, внедрение новых форм хозяйствования, децентрализация экономических отношений предъявляют высокие требования не только к корпоративным ресурсам самоуправления и самообеспечения предприятий, учреждений, организаций, но и к индивидуально-психологическим резервам саморегуляции каждого работника. Новеллами законодательства закреплен принцип негарантированной занятости, который провозгласил труд правом, а не обязанностью гражданина, и предоставил свободу самоопределения в сфере трудоустройства. Это способствовало либерализации рынка труда, возникновению новых форм взаимодействия работников, нанимателей и государства. Столкновение работника с жесткими реалиями негарантированной занятости зачастую провоцирует специфические кризисы в его профессионально-личностном развитии, преодоление которых предполагает хорошо развитую способность к самоизменению. Перечисленные выше и многие другие факторы сформировали социальный запрос на работника нового типа — активного, автономного, креативного профессионала, гибко адаптирующегося к социальным и технологическим новациям, способного к непрерывному профессиональному саморазвитию и эффективной конкуренции на рынке труда. В облике этого социально востребованного работника легко узнается субъект с его имманентной способностью к саморегуляции и самодетерминации в профессиональной жизни.

В психологии профессиональной деятельности социальный запрос на работника нового образца актуализирует целый пласт проблем, связанных с изучением психических механизмов и закономерностей зарождения, становления и осуществления профессиональной субъектности. В кругу этих проблем центральное место отводится вопросу об особых психических структурах и процессах, которые потенцируют способность личности к субъектному способу существования в мире избранной и реализуемой профессии. Эти структуры и процессы являются личностными новообразованиями, которые закладываются еще в учебно-профессиональной деятельности и дозревают уже по ходу собственно профессиональной деятельности. В своих зрелых формах они сплачиваются в целостную регуляторную систему, которая обслуживает все разновидности осознанной произвольной активности субъекта в профессии. В этой регуляторной системе, выступающей одновременно и внутренней предпосылкой, и психологическим критерием субъектности, ведущие функции припадают на профессиональное самосознание личности. Поэтому на современном этапе в психологии профессиональной деятельности усиливается необходимость «изучения структуры и динамики (развития) профессионального самосознания как важнейшего регулятора труда и построения профессиональных жизненных путей, «карьер», «трудовых судеб» людей» [31, с.26].
В фундаментальных работах по психологии труда глубоко и всесторонне аргументирован тезис о том, что состав психических регуляторов профессиональной деятельности не ограничивается только лишь субъективными образами ее предмета, средств и условий. Трудовая деятельность регулируется субъективным образом самого субъекта, для обозначения которого вводится понятие «профессиональное самосознание личности» [9; 11; 23; 32; 49; 50; 62]. Регулирующая роль профессионального самосознания заключается прежде всего в том, что на его основе человек начинает выделять и воспринимать себя в качестве действующего субъекта, от которого «исходит» профессиональная деятельность и который «присваивает» ее результаты. Это поднимает профессиональную деятельность на качественно новый уровень произвольности, управляемости; делает ее процессом, сознательно соотнесенным с субъектом и подчиненным интересам реализации его ценностей, мотивов и целей. Как пишет С.Л. Рубинштейн, «произвольная, управляемая, сознательно регулируемая деятельность необходимо предполагает действующее лицо, субъект этой деятельности — «я» данного индивида. «Я» — это не сознание, а человек, субъект как сознательный деятель» [64, с.334].

Профессиональное самосознание обеспечивает субъекту ориентировку в собственных свойствах и состояниях, существенно влияющих на процесс и результаты профессиональной деятельности, и на этой основе:

1) опосредует осознанную саморегуляцию трудовой деятельности, делового общения и служебной карьеры, т.е. дает возможность учесть индивидуальные особенности в качестве значимых условий в содержании профессиональных целей, планов, программ, прогнозов, решений, критериев оценки успеха-неуспеха и т.д. [24; 31; 53; 55];

2) обусловливает осознанную саморегуляцию возникающих в процессе труда функциональных состояний [22; 43; 44];

3) управляет формированием оптимального стиля профессиональной деятельности, компенсирующего недостатки и мобилизующего индивидуальные достоинства субъекта [31; 72];

4) детерминирует процессы профессионального самоопределения и переопределения [32; 33; 62; 63];

5) координирует процессы самодетерминации, которые совершаются в форме профессионально-личностного саморазвития и самосовершенствования [20; 42; 49; 51; 50; 60];

6) конституирует «вершинные» проявления личности в качестве субъекта профессии, в частности, профессиональную зрелость и профессиональную мудрость.

Психологическая структура профессионального самосознания представляет собой единство трех сторон — познавательной (самопознание субъекта профессии), эмоционально-оценочной (самоотношение субъекта профессии) и регулятивной (саморегуляция субъекта профессии). Положение о том, что профессиональное самосознание в принципиальных чертах повторяет строение самосознания личности вообще, является на сегодняшний день общепризнанным. Но если макроструктура не вызывает споров, то вокруг вопроса о микроструктуре профессионального самосознания, т.е. о содержании, архитектонике, функциях отдельных его сторон и образующих, разгораются острые дискуссии. В настоящее время различные подструктуры и компоненты исследованы очень неравномерно, отчего научно-психологическая «картина» профессионального самосознания в целом выглядит смазанной и обрывочной. Теоретико-эмпирические исследования последних десятилетий были преимущественно сосредоточены на таких аспектах, как профессиональная «Я-концепция» [21;

65], самооценка профессионально важных качеств [29; 34; 35; 39; 40; 41; 66; 78] и профессиональная идентичность [23; 26; 27; 52; 58].

На сегодняшний день психология профессиональной деятельности еще только подступается к осмыслению профессионального самоотношения личности. Теоретический анализ зачастую не идет дальше констатации того, что оно является эмоциональным компонентом профессиональной «Я-концепции» или аффективной подструктурой профессионального самосознания. В специальной литературе преобладают описательные и расширительные толкования данного феномена, что симптоматично именно для начальной стадии формирования научного понятия. Часто встречаются весьма туманные, расплывчатые определения профессионального самоотношения: «условие и стимул личностного роста, развитие и реализация Я-концепции в профессиональной роли»; «занятая позиция, определяющая комплекс отношений человека к различным аспектам своего «Я» в профессиональной деятельности»; «состояние уверенности субъекта в своей профессиональной подготовке»; «отношение к себе через призму профессионального образа мира» и т.д. Отсутствует и единая терминологическая традиция в обозначении психической реальности, которую исследователи идентифицируют с отношением личности к себе как работнику, специалисту, профессионалу. Используются такие термины, как «Я- отношение» , «профессионально-ценностное самоотношение» , «ценностное самоотношение профессионала» , «эмоционально-ценностное отношение к себе как профессионалу» и т.п.

В совокупности эти признаки указывают на то, что еще не консолидировалась целостная концепция профессионального самоотношения, которая бы обобщала и оттеняла его существенные особенности по сравнению с общим самоотношением личности и близкими феноменами профессионального самосознания. Более того, наблюдаются некоторые инерционные тенденции, которые сковывают процесс развития такой концепции.

Во-первых, в ряде исследований понятие профессионального самоотношения «калькируется» с определения профессиональной самооценки, а в худшем случае просто подменяется данным определением. Эта тенденция унаследована из теорий, в которых глобальное самоотношение недостаточно четко разводится с оценочным компонентом «Я-концепции», что не раз становилось предметом справедливой критики [57; 68]. Нелишне подчеркнуть, что общая и парциальные самооценки субъекта труда не вычерпывают феноменологию профессионального самоотношения. Они образуют поверхностный «пласт» этой феноменологии, под которым залегают смыслонесущие основания самоотношения, которые личность, как правило, не рефлексирует.

Во-вторых, собственную феноменологию профессионального самоотношения иногда растворяют в содержании других понятий, описывающих различные грани и компоненты профессионального самосознания личности. Так, например, самоотношение частично ассимилируется понятием профессиональной идентичности, в которую наряду с мотиваци- онным, ценностным и когнитивным компонентами также включают эмоциональное переживание и принятие себя как члена профессиональной общности [19; 27; 52; 58].

В-третьих, профессиональное самоотношение с легкостью редуцируется к феноменологии глобального самоотношения личности. Это особенно характерно для эмпирических исследований, которые декларируют своим предметом профессиональное самоотношение, а на деле смешивают его с общим самоотношением и используют соответствующие диагностические методы. В действительности профессиональное самоотношение личности представляет самостоятельный психический феномен, который формируется, структурируется и функционирует по особым закономерностям. Он несводим ни к общему самоотношению, ни к другим явлениям профессионального самосознания и характеризуется собственным содержанием, источниками, формой представленности во внутреннем мире личности.

Кроме того, во взглядах на профессиональное самоотношение изредка «реанимируются» ошибочные представления, не до конца развенчанные в общепсихологической концепции самоотношения личности. В их числе необходимо упомянуть следующие: 1) объектом самоотношения являются индивидуальные свойства человека в своей данности и отдельности; 2) самоотношение выступает продуктом деятельности замкнутого в себе самосознания, т.е. зарождается и существует исключительно в пространстве субъективной реальности; 3) самоотношение представляет собой непосредственную аффективную реакцию человека на знание о себе, своеобразный эмоциональный «аккомпанемент» самопознания, эмоциональную «ткань» образа «Я». Эти представления грешат либо субъективным идеализмом, либо механицизмом, которые при всей своей непохожести вырастают из общего методологического «корня» — мировоззренческого подхода к человеку «как замкнутому в себе существу» [64, с.262]. Этот подход, называемый «абстракцией робинзонадного существования человека» или «онтологией изолированного индивида» , слеп к тому факту, что самосознание в целом и самоотношение в частности представляют собой «феноменологическое превращение форм действительных отношений личности» [46, с.227]. Он изымает индивидуальные свойства личности из системы жизненных отношений с миром, а в результате теряет обусловленность самоотношения реальным процессом ее жизни и деятельности.

В отечественной психологии предложена конструктивная альтернатива данному ограниченному подходу, именуемая онтологией человеческого бытия в мире или онтологией жизненного мира [15; 48]. Главный позитивный тезис этой онтологии применительно к нашей проблеме заключается в том, что субъективное отношение к самому себе является дериватом реальных жизненных отношений, складывающихся между индивидуальными свойствами человека и его объективно существующими потребностями, мотивами, ценностями в контексте практической деятельности. Следовательно, для лучшего понимания психологической природы и сущности профессионального самоотношения необходимо соблюсти два условия: во-первых, вывести анализ в плоскость профессионального бытия человека с тем, чтобы обнаружить действительный объект, запечатленный в самоотношении, и локализовать источники, из которых оно реально проистекает; во-вторых, выйти за рамки тех форм, в которых самоотношение явлено в сознании, и спуститься на неосознаваемые уровни организации человеческой психики, на которых залегает психологический субстрат самоотношения. Такую возможность предоставляет смысловой подход, впитавший в себя методологические принципы «онтологии жизненного мира» и уже не единожды доказавший свою эвристичность применительно к проблеме самоотношения личности [45; 48; 57; 68; 69]. Его преимущество как раз и заключается в том, что он позволяет рассмотреть профессиональное самоотношение не только как психический феномен, лежащий «на поверхности» индивидуального сознания, но также отыскать онтологические основания и глубинные формы его представленности в смысловой сфере личности.

Общие положения смыслового подхода к самоотношению личности конкретизируются в концепции личностного смысла «Я», сформулированной В.В. Столиным [68; 69] и в дальнейшем доработанной С.Р. Пантелеевым. В противовес различным трактовкам зарубежной психологии, эта концепция аксиоматизирует положение о том, что самоотношение является многомерной реальностью, несводимой к системе самооценок и аффективных откликов человека на представления о самом себе. Она в неявной форме различает три аспекта самоотношения, которые составляют единство, но не тождество. Первый аспект охватывает совокупность реальных жизненных отношений, в которые вплетен человек со всеми ему присущими свойствами, объективно не безразличными для успешной реализации этих отношений и поддержания их в оптимальном состоянии. Реальное внедрение и укоренение индивидуальных свойств в систему жизненных отношений приводит к тому, что собственное «Я» приобретает для человека определенный смысл. Второй аспект объемлет феноменологически превращенные жизненные отношения человека, которые выражаются в эмоциональном переживании и когнитивном оценивании человеком собственных свойств. В этом аспекте «самоотношение может быть понято как лежащее на поверхности сознания, непосредственно-феноменологическое выражение (или представленность) личностного смысла «Я» для самого субъекта. При этом специфика переживания смысла «Я» производна от реального бытия субъекта, его объективной позиции в социуме» [57, с.22]. Третий аспект намечается в связи с разделением двух подсистем субъективной репрезентации объективного смысла «Я» — подсистемы «самооценок» и подсистемы «эмоционально-ценностных отношений», размещенных на разных уровнях психики и по-разному связанных со смыслом «Я». Если подсистема «самооценок» полностью совпадает со вторым хорошо изученным аспектом, то система «эмоционально- ценностных отношений» остается малоизведанной областью человеческой психики, в описании которой, как подчеркивает С.Р.Пантилеев, отсутствует устойчивая общепринятая терминология.

Если «нанизать» эти представления на «каркас» современного смыслового подхода, системно изложенного в работах Д.А.Леонтьева [45; 48], то самоотношение личности, как «фрагмент» многомерной смысловой реальности раскрывается в трех взаимосвязанных аспектах: онтологическом, субстратном и феноменологическом. Онтологический аспект подразумевает анализ самоотношения как системы жизненных отношений человека с миром, в которых его индивидуальные свойства объективно фигурируют в качестве средства или преграды, стимула или помехи для реализации этих отношений. Субстратный аспект требует воссоздать самоотношение как систему смысловых структур и процессов, сосредоточенных в смысловой сфере личности, отражающих динамику жизненных отношений человека и регулирующих на этой основе его поведение, деятельность и жизнедеятельность. Феноменологический аспект предполагает реконструкцию самоотношения как системы самооценок и эмоциональных переживаний человека по поводу самого себя, развертывающихся в зоне ясного сознания и сопутствующих процессу самопознания. Эти аспекты являются не взаимоисключающими, а дополнительными один по отношению к другому, а схема анализа в целом носит общепсихологический характер и может быть экстраполирована как на глобальное, так и на все частные отношения личности к себе в любых ипостасях (профессиональной, семейной и т.д.). В дальнейшем мы намерены воспользоваться этой схемой для исследования профессионального самоотношения, которое, как упоминалось выше, специфицируется своим объектом, источником и формами представленности в профессиональном самосознании личности.

За рубежом в области разработки проблемы профессионального самоотношения наблюдается картина, в чем-то напоминающая состояние отечественных исследований. Издавна констатируется, что, помимо общего самоотношения, у личности складывается целый ряд парциальных самооценок, которые обслуживают ее поведение в различных сферах активности и социальных ситуациях. Однако исследователей они больше интересуют не как таковые, а как слагаемые общего самоотношения. Ситуация осложняется отсутствием единого перечня частных самооценок и тем, что они множатся вслед за выделением все более специфических аспектов «Я» и все более узких сфер личностной активности. В результате «психологическая структура самоотношения оказывается редуцированной к структуре сфер жизнедеятельности, которая носит явно непсихологический характер» [57, с. 13].
Ряд зарубежных психологов высказывает озабоченность тем, что столь важный для понимания личности конструкт, коим считается самоотношение, по сей день плохо контекстуализирован, т.е. определен применительно к отдельным видам деятельности и сферам общения. Действительно, частные разновидности самоотношения личности освещены в зарубежной литературе очень неравномерно. Наряду с «затертыми» темами, к которым можно отнести самооценку физического облика или академической успеваемости, зияют пробелы в области изучения многих видов частного самоотношения. Результаты поиска в базах научной информации показывают, что конкретных исследований, посвященных профессиональному самоотношению личности, на сегодняшний день насчитывается не более двух-трех десятков. Общее самоотношение гораздо чаще, чем профессиональное самоотношение, упоминается в работах, направленных на изучение психической детерминации профессиональной трудовой деятельности. Установлено, что глобальное самоотношение выступает детерминантой атрибутивного стиля в области профессиональных успехов и неудач , профессионального самоопределения и карьерных решений , поискового поведения в ситуации безработицы и производительности профессионального труда.

Для обозначения самоотношения личности как субъекта профессиональной деятельности и делового общения в зарубежной литературе используется термин «professional self-esteem». Он расшифровывается как оценка человеком своих профессиональных знаний, умений и способностей, переживание собственной ценности, полезности или ничтожности, никчемности как работника. Зарубежные эмпирические исследования, эксплуатирующие данный термин, разветвляются на два направления: образовательное и профессиональное. В рамках первого направления профессиональное самоотношение рассматривается как субъективный индикатор, отражающий прирост профессионализма, компетентности учащегося вследствие прохождения образовательных программ и тренингов. Профессиональное самоотношение здесь представляет только инструментальный интерес, а потому психологическая природа, структура и функции данного феномена целенаправленно не обсуждаются. Методические проблемы, связанные с психометрической разработкой и оценкой эмпирических методов изучения профессионального самоотношения, также обходят молчанием. В большинстве исследований данного направления профессиональное самоотношение измеряется при помощи «лобовых» закрытых вопросов анкеты: «Насколько хорошо Вы подготовлены к выполнению профессиональных обязанностей?» или «Какова, по Вашему мнению, Ваша ценность как работника?». Между тем в рамках данного направления собрана ценная фактология, демонстрирующая тесные зависимости самоотношения от различных методик, стратегий и тактик профессионального обучения. Так, например, доказано преимущество дистанционного (заочного) перед контактным (очным) обучением докторантов педагогических специальностей с точки зрения условий, способствующих развитию чувства самоэффективности в профессии. Оно объясняется тем, что дистанционная подготовка предоставляет возможность сочетать учебу с практической деятельностью и карьерным ростом, тогда как контактное обучение надолго отсрочивает «старт» самостоятельной практической деятельности и формирует специалиста «академического типа». Обнаружена несомненная польза практико-ориентированного командного обучения для профессионально-личностного развития студентов медицинского профиля. Она выражается в усилении их профессиональной идентичности и повышении чувства самоценности в профессии. В еще одном исследовании выявлен более интенсивный развивающий эффект интерактивного обучения по сравнению с традиционным аудиторным обучением для профессионального самоотношения медицинских работников. Авторы исследования усматривают причины в том, что интерактивное обучение реалистично имитирует ситуации практической деятельности, по мере разрешения которых будущий врач приобретает уверенность в своих профессиональных силах. Кроме того, оно индивидуализирует общение обучающего и обучаемого, благодаря чему в учебно- профессиональной деятельности обеспечивается интенсивная положительная обратная связь.

В русле профессионального направления самоотношение исследуется в качестве психического регулятора профессиональной деятельности и общения. Большинство эмпирических исследований, затрагивающих данную проблему, выполнено на врачебном персонале, а поэтому предметом анализа чаще всего выступают связи профессионального самоотношения со специфическими феноменами, сопутствующими медицинскому труду и клиническому общению. Их результаты показывают, что профессиональное самоотношение опосредует влияние стрессоров, связанных с трудовой деятельностью, на субъективное благополучие и соматическое здоровье работника. Позитивное профессиональное самоотношение способствует удовлетворенности работой, семейными отношениями и жизнью в целом, редуцирует уровень профессионального выгорания [80; 84; 98]. Высокое мнение о собственном профессионализме помогает медицинским работникам, контактирующим с опытом смерти пациентов, сохранять достаточный уровень осмысленности жизни и фасилитирует их личностный рост . Во всех процитированных исследованиях в качестве диагностического метода применялась Шкала профессионального самоотношения (The Professional Self-Esteem Scale), предложенная С. Кармел. Она представляет собой одномерный стандартизированный личностный опросник, состоящий из восьми самооценочных утверждений, например, «В целом я уверен в своих профессиональных знаниях и навыках» или «Я чувствую уважение со стороны своих пациентов». Шкала снабжена градуированной шкалой ответов, позволяющей испытуемому выразить степень своего согласия с каждым утверждением. Сумма баллов по всем утверждениям рассматривается как показатель негативности-позитивности профессионального самоотношения испытуемого. Поскольку данная шкала изначально разрабатывалась для диагностики специалистов медицинского профиля, некоторые ее пункты отражают особенности взаимодействия в диаде «врач — пациент». Это сужает возможности ее применения к представителям других профессиональных групп.

В современной зарубежной психологии существует ряд исследовательских направлений, которые имплицитно обращаются к феномену профессионального самоотношения личности, но не оформляют его терминологически. В одно из таких направлений сливаются теоретико-эмпирические исследования карьерного успеха (career success), начатые еще в конце 1970-х годов. В настоящее время под карьерным успехом понимается совокупность объективных и субъективных приобретений личности, аккумулированных по ходу профессиональной трудовой деятельности. Объективным успехом принято считать социально значимые карьерные достижения, которые высоко ценятся и вознаграждаются обществом в прямых и косвенных формах (должностной статус, профессиональный престиж, доходность работы, социальная влиятельность и т.п.). Субъективный успех выражается в психических новообразованиях, которые обеспечивают внутренние условия для получения личностью удовлетворения от работы, карьеры и от самой себя в профессии [86; 88; 89; 97]. Объективный и субъективный успех связаны кольцевой зависимостью: за высокую продуктивность работник удостаивается всевозможных материальных и нематериальных благ, которые подкрепляют его удовлетворенность карьерой и собой как ее субъектом; а высокая удовлетворенность в свою очередь заставляет работника еще больше усердствовать в труде и служебном продвижении.

Сквозная тема многочисленных исследований — предикторы объективного и субъективного карьерного успеха, для ознакомления с которыми мы отсылаем читателя к обзорной статье на русском языке. Мета- нализ публикаций по данной теме позволяет утверждать, что индивидуальные различия в карьерном успехе сильно предопределены личностными особенностями работника, среди которых видное место принадлежит так называемой ядерной самооценочной диспозиции (core self-evaluation). С некоторыми оговорками ее можно принять в качестве эквивалента самоотношения личности, что оправдано, во-первых, общностью феноменологии, которая описывается данными понятиями; во-вторых, изоморфизмом структуры самоотношения и ядерной самооценочной диспозиции, в строении которой выделяют самоуважение (self-esteem), общую самоэффективность (generalized self-efficacy), локус контроля (locus of control) и нейротизм (neuroticism) [91; 92]. Можно провести параллели между эмпирически выявленными компонентами самоотношения и ядерной самооценочной диспозиции личности. Так, например, саморуководство — это компонент самоотношения, который «близок по содержанию к такой психологической переменной, как локус контроля» [57, с.15]; самообвинение — это самооценочная диспозиция, которая граничит с нейро- тизмом, т.к. «сопровождается внутренней напряженностью, самообнаженностью и открытостью к восприятию отрицательных эмоций, существованием устойчивых аффективных комплексов, сопровождаемых тревожностью и повышенным вниманием к внутренним переживаниям, в первую очередь, отрицательного характера» [57, с.20].

Таким образом, понятие профессионального самоотношения востребовано во многих отечественных и зарубежных исследованиях, однако процесс формирования, особенности строения, специфика функционирования данного психического феномена и характер его взаимосвязей с другими компонентами функциональной системы профессиональной деятельности и профессионального развития личности еще ожидают своего углубленного изучения.

Изложенная ниже система воззрений на профессиональное самоотношение личности базируется на методолого-теоретических подходах, сформулированных в общей психологии и психологии профессиональной деятельности. В первую очередь это «онтология жизненного мира», утверждающая производность любых психических новообразований от практического взаимодействия человека с миром и позволяющая понять эти новообразования как феноменологически превращенные формы реальных жизненных отношений [15; 46; 48; 64]. Далее необходимо обозначить субъектный подход в его общепсихологических и профессионально- психологических [10; 31] вариантах. С позиций данного подхода профессиональное самоотношение надлежит рассматривать как «функциональный орган», служащий субъекту для овладения самим собой и приобретения способности к саморегуляции и самодетерминации в трудовой деятельности, деловом общении, служебной карьере. Обязательно следует упомянуть смысловой подход к личности [2; 3; 12; 45; 46; 48] и «отпочковавшуюся» от него концепцию личностного смысла «Я» [57; 68; 69]. В их свете профессиональное самоотношение может быть истолковано как динамическая система смысловых структур и процессов, ориентирующих человека в инструментальных связях между его индивидуальными свойствами и процессами реализации профессиональных мотивов и ценностей, а также регулирующих его рабочее поведение, трудовую деятельность, деловое общение сообразно этим связям.

Для начала необходимо разобраться в объекте профессионального самоотношения, т.е. тех реально существующих явлениях, которые отражаются в самоотношении и составляют его внутреннее содержание. Поскольку эти явления относятся к объективной реальности, они первичны по отношению к профессиональному самоотношению как психическому феномену, а их установление подразумевает выход за пределы внутреннего мира в бытийный план, в онтологическое измерение профессионального бытия человека. В этой плоскости все индивидуальные свойства человека как биологического индивида, социального индивида и личности определенным образом соотносятся с процессами осуществления трудовой деятельности, делового общения и профессиональной карьеры. Одни свойства оказываются объективно индифферентными для протекания упомянутых процессов, а другие свойства — объективно вовлеченными в эти процессы и существенно сказывающимися на их динамике и результатах. Онтологической характеристикой места и роли индивидуального свойства в процессах реализации трудовой деятельности, делового общения и профессиональной карьеры человека выступает профессиональная значимость, или профессиональный смысл «Я». Его необходимо рассматривать как системную характеристику, которая производна от включенности индивидуальных свойств человека в его профессиональную жизнь как достаточно обширную систему жизненных отношений, или в его профессиональный мир как один из важнейших модусов жизненного мира. Сам факт наделения профессиональным смыслом того или иного свойства означает, что оно прича- стно к ходу и исходу самореализации человека в профессиональной жизни. Профессиональный смысл образуется вследствие практического столкновения индивидуального свойства с объективными требованиями, с объективной логикой конкретного вида трудовой деятельности, определяемой ее предметом, средствами, условиями, организацией и прочими специфическими факторами. Этими профессионально-специфическими факторами во многом предрешено, какие конкретно свойства из бесчисленного множества человеческих качеств будут «втянуты» в процесс выполнения профессиональной деятельности и окажутся важными, значимыми, осмысленными, а какие — будут «отторгаться» как объективно безразличные и бессмысленные для этой деятельности.

Когда мы говорим, что профессиональный смысл «Я» является объективной характеристикой разноуровневых свойств человека, которая указывает на их место и роль в профессиональной деятельности, то вкладываем в это двойное значение. В первом случае объективность означает то, что профессиональный смысл «Я» есть реально существующее явление профессионального мира, а не фантом или фикция, вымышленная человеком. В другом, более специфическом, значении объективность расшифровывается как независимость профессионального смысла «Я» от субъективного осознания человеком и, в частности, необязательность осознания для выполнения этим смыслом регулирующих функций в профессиональной жизни человека. Профессиональный смысл «Я» не только объективно существует, но и «предсуществует» любым формам его отражения в психических образах сознания и психических структурах личности человека. Он является именно объективной характеристикой в силу того, что не зависит от полноты и ясности его осознания человеком, не изменяется и не отменяется самим актом осознания.

В зависимости от того, как отдельное человеческое свойство участвует в процессе профессиональной деятельности, общения и карьеры, можно различать несколько инвариантов профессионального смысла «Я»: 1) положительный профессиональный смысл «Я», при котором индивидуальное свойство объективно благоприятствует успешной реализации профессиональной деятельности, облегчает деловое общение, оптимизирует строительство карьеры; 2) отрицательный профессиональный смысл «Я», при котором индивидуальное свойство объективно препятствует достижению успеха в профессиональном труде, затрудняет деловое общение, тормозит карьерный рост; 3) конфликтный профессиональный смысл «Я», при котором индивидуальное свойство одновременно и содействует, и противодействует успешному развертыванию профессиональной деятельности, общения и карьеры. Несмотря на возможность выделения инвариантов, профессиональный смысл конкретного человеческого свойства всегда индивидуален. Его индивидуализируют, во-первых, особенности выполняемой человеком профессиональной деятельности, во-вторых, уникальность самого свойства, в-третьих, неповторимый характер воздействия данного свойства на самореализацию человека в профессии, который к тому же модифицируется ситуативным, биографическим и общественно- историческим контекстом. Конечно, зная объективные закономерности конкретной профессии или специальности и располагая достаточно представительной номенклатурой, или таксономией, свойств человека, можно до известной степени предугадать, какой оборот примет взаимодействие определенного свойства с конкретным видом профессиональной деятельности в той или иной производственной ситуации. На этом зиждется любая профессиограмма и психограмма, представляющая собой типологический вероятностный прогноз сочетаемости единичных свойств человека и их устойчивых комплексов с частной разновидностью профессионального труда. Можно также сказать, что профессиограмма — это абстрактная и обобщенная модель успешного специалиста, индивидуальные свойства которого имеют преимущественно положительный профессиональный смысл. Следует, однако, отдавать отчет в невозможности унифицировать профессиональную значимость человеческих свойств и в вытекающей отсюда условности, релятивности любой профессиограммы. На самом деле, нет свойств, универсально значимых для определенной профессии, но есть уникальные профессиональные смыслы «Я», которые выступают объективной мерой «ангажированности» и адекватности свойств конкретного человека в данной профессии.

Таким образом, профессиональному смыслу «Я», который является бытийным «референтом» профессионального самоотношения личности, присущи три принципиальные особенности — системность, объективность, индивидуальность. В специальной литературе встречается мнение, что в качестве объекта самоотношения выступают индивидные и личностные свойства человека. Оно упрощает реальный объект, а вместе с ним и психологическую сущность профессионального самоотношения, которое в действительности отражает не сами наличествующие и безотносительные к чему бы то ни было свойства человека, а те бытийные отношения, в силу которых эти свойства становятся значимыми условиями профессиональной деятельности, делового общения и служебной карьеры. Профессиональное самоотношение является субъективной репрезентацией не самих по себе индивидуальных свойств, задействованных в профессиональной жизни человека, а их объективной профессиональной значимости, или профессионального смысла «Я». Оно порождается не субъективной оценкой или эмоциональной реакцией на уже знаемые или вновь находимые в себе индивидуальные свойства, а реальными отношениями, связывающими эти свойства с процессом и результатами профессиональной самореализации человека. Эти отношения первично замыкаются в практической деятельности субъекта профессии, а профессиональное самосознание лишь фиксирует и облекает их в специфические формы психического отражения и регуляции. Поэтому профессиональное самоотношение как подструктура профессионального самосознания и психический регулятор профессиональной деятельности человека вторично по отношению к объективному смыслу «Я» в профессии. Оно не «продуцируется» внутри профессионального самосознания, но предопределяется объективным местом и ролью индивидуальных свойств человека в контексте его профессиональной жизни. Профессиональный смысл «Я» составляет бытийную основу и онтологический аспект профессионального самоотношения личности.

До сих пор мы говорили лишь об объекте профессионального самоотношения, но умалчивали об источниках, из которых проистекает профессиональный смысл «Я». Эти источники также локализованы в онтологической плоскости и совпадают с теми предметами и явлениями профессионального мира, в которых объективно нуждается человек, без которых невозможно его существование и развитие, в которых опредмечиваются его потребности. Такие предметы и явления, будучи одновременно предметами человеческих потребностей и «единицами» жизненного мира человека, обозначаются понятиями «мотив» и «ценность». Именно мотивы и ценности, как потребные человеку предметы профессионального мира, побуждают и направляют его трудовую деятельность, деловое общение и профессиональную карьеру. Практическую реализацию этих мотивов и ценностей можно образно представить как движение человека к предметам своих потребностей в пространстве и времени профессионального мира. Поэтому человек судит об успехе-неуспехе в профессиональной деятельности, общении и карьере в той мере, в какой он приблизился или удалился от этих ценностных и мотивирующих предметов профессионального мира. Профессиональная самореализация человека в онтологическом ракурсе представляется ничем иным, как достижением и удержанием этих предметов в поле актуальной трудовой деятельности, в пространстве наличного делового общения, в магистральной линии карьерного роста. Любые объекты и явления профессионального мира, включая объективно присущие человеку индивидуальные свойства, могут тем или иным образом причиняться к процессу реализации профессиональных мотивов и ценностей, сокращать или удлинять путь к ним. Так завязываются смысловые связи, в которых смыслообразующими инстанциями выступают предметы, релевантные профессиональным мотивам и ценностям, а все объекты и явления, причастные к их достижению, объективно получают определенный смысл для профессиональной жизни человека. Смысл «Я» является частной разновидностью такого смысла, обусловленной наличием смысловых связей между индивидуальными свойствами человека и профессиональными мотивами и ценностями.

Таким образом, источником самоотношения и отраженного в нем профессионального смысла «Я» являются мотивы и ценности, которые человек преследует в своей профессиональной жизни. Эти мотивы и ценности обладают двойственной онтологией: первично они — предметы объективного профессионального мира, притягивающие человека извне, и лишь вторично — психические структуры внутреннего мира, побуждающие человека изнутри. Значит, не только объект, но и собственные источники профессионального самоотношения находятся не во внутреннем мире человека, а в его реальном профессиональном бытии. Отсюда и сам процесс образования профессионального смысла «Я» нельзя рассматривать как чисто внутреннюю деятельность человека по субъективному манипулированию значимостью или произвольному изобретению смысла своих индивидуальных свойств. Процесс осмысления человеком себя в профессии, в результате которого у него возникает профессиональное самоотношение, не сводится к преломлению знаний о себе через призму мотивов и ценностей в виртуальном пространстве субъективной реальности. Он совершается как преимущественно практическое взаимодействие индивидуальных свойств человека — их скрещение, переплетение, сшибка — с профессиональными мотивами и ценностями в плоскости профессионального и жизненного мира. Как подчеркивает Ф.Е. Василюк, «жизненный мир и является, собственно говоря, единственным побудителем и источником содержания жизнедеятельности обитающего в нем существа» [15, с.86].

Мотивы, от которых в генетическом и функциональном плане произ- водно профессиональное самоотношение личности, вслед за Е.П. Ильиным [28, с.270] можно подразделить на три класса: мотивы выбора профессии, мотивы выбора места работы, мотивы профессиональной трудовой деятельности. Эту классификацию можно дополнить особым классом карьерных мотивов, которые лишь частично пересекаются с названными классами профессиональной мотивации и обладают собственной содержательной, структурной, энергетической и темпоральной спецификой [76; 82; 90; 102]. Кроме того, следует помнить, что профессиональная деятельность во многих случаях служит осуществлению смысла жизни. В этом контексте она наделяется жизненным смыслом, а к ее побудительной регуляции подключается класс психобиографических мотивов и ценностей [1; 30].

Представление о профессиональном смысле «Я» и его бытийных источниках является тем опорным пунктом, от которого отталкивается анализ профессионального самоотношения как психического феномена, имеющего собственный субстрат, структуру, функции. В соответствии с принятым нами смысловым подходом, в качестве психического субстрата, «носителя» профессионального самоотношения выступают смысловые структуры и процессы личности, которые являются субъективно превращенными формами профессиональных смыслов «Я». Профессиональные смыслы «Я», воплощенные в смысловых структурах и процессах, становятся частью смысловой сферы личности. Причем содержательно один и тот же профессиональный смысл «Я» может облекаться в форму различных смысловых структур, выступающих как функционально различные элементы профессионального самоотношения. Ввиду реальной полимотивированности человеческого труда профессиональное самоотношение изначально формируется как многокомпонентная, разветвленная система смыслов «Я» в профессии, т.е. как полисмысловое образование личности. Сложное, а порой внутренне противоречивое содержание профессионального самоотношения обусловлено тем, что любое индивидуальное свойство человека многогранно и одновременно может затрагивать практическую реализацию нескольких мотивов. Например, амбициозность как характерологическая черта может облегчать подъем по «карьерной лестнице», но портить отношения человека с сослуживцами. Традиционно в качестве психической «субстанции» самоотношения брались личностные смыслы индивидуальных свойств [57; 68; 69], диспозиции «на себя» [6; 36; 37; 67], а также мотивы, повернутые на самого субъекта, например, мотив самоуважения [37; 79; 94; 100; 103; 104]. В современной литературе смысловая сфера личности изображается в виде сложной психической реальности, расчлененной на разнопорядковые смысловые структуры.

В ней наряду с личностными смыслами, смысловыми диспозициями и мотивами дифференцируются такие элементы, как смысловые установки , смысловые конструкты [70; 71] и личностные ценности [3; 12; 48].
Мы полагаем, что носителями профессионального смысла «Я» могут быть смысловые структуры различной степени обобщенности и устойчивости: от недолговечных личностных смыслов, выражающих значимость тех или иных индивидуальных свойств человека в локальных производственных ситуациях, до надситуативных личностных ценностей, фиксирующих чрезвычайную инструментальную значимость этих свойств в масштабе всей профессиональной жизни. Одной из наиболее характерных форм преломления профессионального смысла «Я» в смысловой сфере личности являются диспозиции профессионального самоотношения. В них «спрессован» совокупный опыт осмысления личностью своих профессионально значимых свойств в широком спектре производственных ситуаций, в контексте разнородных мотивов и ценностей труда. Смысловые диспозиции предрасполагают личность воспринимать и оценивать свои свойства, компетенции, способности под определенным углом зрения, а также общаться и обращаться с собой в определенной манере. Они являются латентными и инактивными смысловыми структурами, которые обеспечивают надежное хранение опыта самоосмысления в профессии, но не имеют прямого выхода в регуляцию трудовой деятельности, рабочего поведения, служебного общения, внутреннего диалога и других видов произвольной активности личности. Механизм их регулирующего воздействия заключается «в порождении личностных смыслов и смысловых установок актуальной деятельности, стремящихся привести направленность деятельности в целом или отдельных ее эпизодов в соответствие с устойчивыми и внеситуативными диспозициями» [48, с.209]. Например, такие формы поведения, как селективное внимание к негативным мнениям о себе как работнике, склонность к «коллекционированию» воспоминаний о неудачах в работе, избегание ситуаций гарантированного профессионального успеха, боязнь должностного роста, излишняя самокритичность регулируются различными смысловыми установками и реализуют широкую гамму неповторимых личностных смыслов. Но все они складываются в единый «почерк» поведения, который изнутри «сцементирован» устойчивой диспозицией профессионального самоотношения — уничижительным отношением к себе как работнику. Итак, профессиональный смысл «Я» можно уловить в содержании смысловых диспозиций и производных от них смысловых установок и личностных смыслов, которые специфическим образом обнаруживают себя не только в регуляции профессиональной деятельности, но и в познании человеком себя как субъекта труда.

Весьма распространенной формой отражения профессионального смысла «Я» выступают смысловые конструкты, которые опосредуют процессы восприятия, оценивания, категоризации личностью собственных профессионально важных качеств. Смысловой конструкт профессионального самоотношения личности представляет собой эмоционально-оценочную шкалу, которая входит в состав неосознанной имплицитной теории профессионала, отражает значимость тех или иных свойств профессионала в осуществлении конкретного вида труда, выполняет функции распознавания этих свойств у самой личности и приписывания им соответствующего профессионального смысла. Наборы смысловых конструктов сугубо индивидуальны, хотя, по-видимому, резонно говорить о неких про- тотипических «алфавитах», вырабатываемых в коллективном опыте различных профессиональных сообществ. Так, В.М. Просековой удалось выявить наиболее общие и инвариантные конструкты профессионального самосознания психологов-практиков. Ими оказались такие эмоционально-оценочные шкалы, как «безусловное принятие — отвержение клиента» и «сила Я — слабость Я». Понятно, что носитель конструктов склонен ранжировать своих коллег на «хороших» и «плохих» специалистов в зависимости от меры соответствия присущих им свойств его смысловым конструктам; по этим же конструктами он оценивает профессиональный смысл собственных свойств и судит о себе как о профессионале.

Профессиональный смысл «Я» также претворяется в мотивы, предметом которых становятся профессионально важные свойства, индивидуальный уровень квалификации и мастерства, деловая репутация и авторитет в профессиональной среде. Объединяющей особенностью всех этих мотивов является центрация на самой личности как субъекте профессиональной жизни. К разряду таких «самоотношенческих» мотивов относятся мотивы профессионального самосовершенствования, самообразования, самоуважения, мотивы самопрезентации и заботы о профессиональном имидже и т.п. Они побуждают особую внутреннюю работу личности, направленную, с одной стороны, на формирование, закрепление полезных в профессиональной жизни свойств, с другой стороны, на искоренение, ослабление мешающих профессиональному успеху качеств. Именно в том, какие свойства личность стремится ликвидировать и перебороть, а какие желает сохранить и приумножить, выражается ее мотивационное отношение к себе как профессионалу.

Наконец, самой устойчивой и обобщенной формой существования профессионального смысла «Я» в смысловой сфере личности выступают инструментальные ценности. Традиционно инструментальные ценности определяются как общие принципы или конкретные способы поведения, которые способствуют достижению терминальных ценностей [48; 99; 101]. В разрезе проблемы профессионального самоотношения под инструментальными ценностями следует понимать смысловые структуры личности, которые фиксируют высокую прагматическую значимость и предпочтительность того или иного свойства как средства, орудия выполнения профессиональной деятельности. Из всего репертуара индивидуальных качеств «ценностью-средством» для личности становится то свойство, которое безотказно служит реализации ведущих мотивов и ценностей труда и «насыщается» от них чрезвычайным смыслом. Мотивы и ценности, лежащие на периферии трудовой жизни, как правило, не обладают столь выраженным смыслообразующим потенциалом в порождении инструментальных ценностей профессионального самоотношения. Ряд авторов выделяет в структуре общего и профессионального самоотношения такое содержательное измерение, как самоценность. Оно не тождественно ценностным отношениям личности к отдельным свойствам и не возникает по аддитивному принципу, т.е. в результате суммации некоторого числа инструментальных ценностей «Я».

Таким образом, в смысловой сфере личности профессиональное самоотношение оформлено как динамическая смысловая система, которая интегрирует множество структур и процессов, обеспечивающих отражение в индивидуальном сознании смысла «Я» в профессиональной деятельности, общении и карьере. Будучи системным образованием, профессиональное самоотношение отражает как устойчивые смыслы «Я», кристаллизованные в форме инструментальных личностных ценностей, мотивов, диспозиций и конструктов, так и множество ситуативных смыслов «Я», воплощенных в форме смысловых установок и личностных смыслов. Будучи в генетическом плане производным от мотивов трудовой деятельности и карьеры, профессиональное самоотношение со временем обособляется в самостоятельный, функционально автономный мотив, побуждающий, направляющий и освещающий смыслом особые формы активности субъекта профессии.

Функциональную автономию профессионального самоотношения можно проиллюстрировать феноменом «защитного превращения» (А.У Хараш), который наблюдается в ситуации хронического неуспеха личности в профессиональных делах. Позитивное самоотношение в профессии в известной степени является непреднамеренным, побочным «продуктом» профессиональной успешности, поскольку удовлетворенность личности результатом труда питает ее удовлетворенность собой как субъектом труда. Если самоотношение лишается положительного подкрепления в виде субъективной удовлетворенности профессиональными достижениями, оно функционально перестраивается и начинает мотивировать защитные формы поведения. Смысл этих форм поведения сводится к тому, чтобы искусственно уберечь профессиональное самоотношение от негативной обратной связи — внешних или внутренних оценок трудового результата и себя как работника. А.У. Хараш описывает феномен «защитного превращения самооценки» следующим образом: «Самооценка, исходно представляющая собой своего рода дисплей, по которому субъект имеет возможность судить об адекватности своего поведения и продуктивности своей деятельности, обособляется в автономную подструктуру и становится предметом особых забот субъекта. Ее функция состоит теперь в том, чтобы продуцировать «внутренние» положительные оценки, способные заглушить неблагоприятные для субъекта оценочные реакции со стороны окружающих» [75, с.39]. Особая щепетильность, бдительность, настороженность в вопросах, связанных с профессиональной «Я-концепцией», может служить косвенным индикатором профессиональной нереализован- ности личности и защитного перерождения ее самоотношения.
Профессиональное самоотношение, понимаемое как динамическая система глубинных смысловых структур, является «гипотетическим конструктом» или теоретической абстракцией, которая служит логическим звеном в объяснении эффектов психической регуляции профессиональной деятельности и самопознания личности как ее субъекта. С целью определения форм, в которых профессиональное самоотношение становится субъективной данностью, т.е. непосредственно осознается и переживается человеком, необходим переход из субстратной в феноменологическую плоскость анализа. Мы солидаризируемся с мнением И.И. Чесноко- вой о том, что «переживания, связанные с отношением к собственной личности, к отдельным ее особенностям, ко всем проявлениям в поведении и деятельности, могут протекать в форме непосредственной эмоциональной реакции или как переживания в «инактуальной форме», когда живая эмоциональная реакция отсутствует и заменяется оценочным суждением…» [77, с. 109]. Отсюда можно говорить о двух основных «модальностях», в которых профессиональный смысл «Я» презентирован в индивидуальном сознании и самосознании личности: эмоциональных переживаниях и рациональных оценочных суждениях по поводу себя как работника, специалиста, профессионала. В совокупности они составляют специфическую феноменологию профессионального самоотношения, которая не только открыта для наблюдения со стороны самой личности, но и поддается эмпирической регистрации со стороны исследователя. Опросник как средство диагностики самоотношения как раз и апеллирует к осознанным формам репрезентации профессионального смысла «Я».

Выделение эмоциональной и рациональной «модальностей» в феноменологии профессионального смысла «Я» перекликается с современными представлениями о двух формах, в которых смысловые структуры «выводятся» на «экран» сознания личности. Первая из них — непосредственные эмоциональные реакции на объекты и явления, попавшие в поле актуального восприятия, а также эмоциональные «следы», которыми помечены вторичные образы этих объектов и явлений. Эта форма обозначается как «эмоциональный личностный смысл» , «аффективная форма личностного смысла» , «значащие переживания». Сегодня вряд ли кто- то станет оспаривать тезис о том, что эмоции являются универсальным механизмом прямой, непроизвольной презентации субъекту личностного смысла отраженных в его сознании объектов и явлений. Принципиальная черта эмоциональных явлений заключается в том, что они не раскрывают содержание смысла, а лишь сигнализируют на своем особом «языке» о его наличии и ставят перед субъектом специальную задачу на его содержательную расшифровку. Решение этой задачи, названной А.Н. Леонтьевым «задачей на смысл» [46; 47], сводится к отысканию и осознанию того мотива или ценности, которые сообщают смысл соответствующим объектам и явлениям действительности. В результате ее решения смысл, первично облеченный в эмоциональную форму, рационализируется и вербализиру- ется, т.е. формулируется на языке значений. Воплощаясь в общественных значениях, он переходит во вторую форму существования на уровне индивидуального сознания, которую нарекают «вербализированным личностным смыслом» или «вербальной формой существования личностного смысла». Как пишет В.К. Вилюнас, «вербализация смысла — это восстановление в значениях его мотивационной обусловленности, это осознание породивших его отношений» [18, с.94].

Если спроецировать эти положения на феноменологию профессионального самоотношения, то непосредственные переживания личности по поводу себя как субъекта труда можно расценивать в качестве эмоциональной формы, а самооценочные суждения — в качестве вербализиро- ванной формы смысла «Я» в профессии. На этой основе становится возможным размежевание самоотношения и самооценки личности в профессии. Первое в отличие от второй не исчерпывается совокупностью оценочных представлений личности о своих профессионально важных свойствах и о себе как профессионале в целом. Самооценка всего лишь «верхушка» профессионального самоотношения, которое включает, помимо нее, подсистему неосознаваемого смыслового опыта, регулирующего профессиональную деятельность по собственной логике. Между тем, можно без преувеличения утверждать, что самооценка является ведущей подсистемой самоотношения личности, за счет которой создается ориентировочная основа для субъектной активности профессионала — осознанной саморегуляции профессиональной деятельности и осознанной самодетерминации профессионально важных свойств личности. Как форма сознательной репрезентации профессионального смысла «Я», самооценка обеспечивает более высокий уровень овладения личностью своей профессиональной деятельностью и более эффективный контроль личности за проявлениями своих профессионально важных качеств.

С учетом столь значимой функции профессиональной самооценки, необходимо детализировать некоторые аспекты ее формирования и функционирования.

Во-первых, самооценка является итогом решения рефлексивной задачи на профессиональный смысл «Я». Она формулируется путем означивания и осознания эмоциональных реакций на собственные свойства, которые тем или иным способом вторгаются, вклиниваются в ход профессиональной жизни. Эти эмоциональные реакции выступают как бы исходными данными к задаче на профессиональный смысл «Я», поскольку «именно через них осознается ценностный смысл для личности собственных различных отношений к себе, они выступают своеобразным критерием положительной или отрицательной сигнальности форм самоотношений» [77, с.111]. В психологических исследованиях самооценочный акт нередко выдается за чисто интроспективный процесс, не выходящий за «границы» внутреннего мира личности. При этом упускается из виду, что оценка — это такая форма психического отражения, в которой прежде всего явлен не сам оцениваемый объект, а его отношения с другими объектами и явлениями действительности. Поэтому любая самооценка профессионально значимых свойств — это рефлексия места и роли данных свойств в профессиональной деятельности; суждение не о самих свойствах, а об их значении для практической реализации мотивов и ценностей труда; мысленное воссоздание смысловых связей, относящих эти свойства к различным аспектам профессионального бытия личности. Следовательно, и задача на профессиональный смысл «Я», в результате которой рождается самооценка, решается не всматриванием вглубь себя и не самосозерцанием. Эта специфическая задача, которая направлена не столько на внутренний мир личности, сколько на ту профессиональную действительность, в которой на индивидуальные свойства личности наслаиваются системные «сверхчувственные» качества — профессиональные смыслы «Я».

Определяя самооценку как результат вербализации и осознания эмоциональных переживаний личности по поводу себя в профессии, следует помнить, что эти переживания обусловлены реальным процессом ее профессиональной жизни и деятельности. Недоучет этой особенности приводит к трактовке субъективных переживаний как чисто внутренних явлений, оторванных от жизненного контекста, и воскрешает интроспекцио- нистские представления о процессе формирования самооценки личности. В действительности, осознание эмоционального переживания — «это всегда выяснение его объективного отношения к причинам, его вызывающим, к объектам, на которые оно направлено, к действиям, которыми оно может быть реализовано. Осознание переживания, таким образом, всегда и неизбежно — не замыкание его во внутреннем мире, а соотнесение его с внешним, предметным миром» [64, с.17]. Решение рефлексивной задачи на профессиональный смысл «Я», т.е. более полная и точная самооценка личностью профессионально значимых свойств, осуществляется посредством мысленного нахождения контекста, в котором эти свойства вызывают соответствующие эмоциональные переживания. Только в результате такого анализа, направленного не внутрь, а вовне себя, личность открывает действительный смысл индивидуальных свойств в сфере профессиональной жизни. Под этим углом зрения профессиональная самооценка — это оценка личностью своих индивидуальных свойств, опосредованная мыслительным анализом объективных отношений, которые определяют место и роль этих свойств в контексте практической реализации профессиональных мотивов и ценностей.

Во-вторых, системы общественных значений, посредством которых происходит «семантизация» и рационализация эмоциональных переживаний по поводу себя как субъекта труда, также составляют важнейшее условие задачи на профессиональный смысл «Я». Одинаковый смысл «Я» в профессии, выраженный в одних и тех же эмоциональных переживаниях, может быть вербализирован в абсолютно разных самооценочных суждениях в зависимости от того, к какой системе значений прибегнет личность. Привычно используемая система значений является оператором задачи на профессиональный смысл «Я», т.к. канализирует самооценочные процессы в определенное содержательное русло и тем самым управляет формированием профессиональной самооценки. Как подчеркивает Р.Бернс, «источником оценочных значений различных представлений индивида о самом себе является его социокультурное окружение, в котором они нормативно фиксируются в языковых значениях» [6, с.35].
Системы значений объективируются и транслируются в обществе в разнообразных формах. Те из них, которые опосредуют становление самооценок личности в профессии, фиксируются в виде профессиональных эталонов, идеалов, стереотипов, корпоративных кодексов, трудовых норм, должностных инструкций и требований, моделей успешной карьеры и т.д. Именно в этих распространенных и характерных для профессионального сообщества формах системы значений входят в условия решения задачи на профессиональный смысл «Я». Они принимают функцию оценочных оснований и критериев, что преображает способ решения этой задачи в целом. Личность постигает место и роль индивидуальных свойств в профессиональной жизни не прямым соотнесением с индивидуальными мотивами и ценностями, а косвенным сравнением себя с социальными критериями, нормами, эталонами. Такой путь решения задачи субъективно более легок, поскольку в данном случае мышление вооружается культурными «орудиями» самопознания, амплифицируется групповыми схема- тизмами и инвариантами профессионального смысла «Я». Но этот путь решения достаточно зыбок, потому что социальные критерии самооценивания должны внутренне резонировать с индивидуальными мотивами и ценностями личности. В противном случае они могут оказаться навязанными и чуждыми, а личность, присвоившая их в качестве мерила собственных качеств, рискует прийти к неадекватной самооценке. В этих условиях истинные смыслы «Я» в профессии «могут не найти адекватно воплощающих их объективных значений, а тогда они начинают жить как бы в чужих одеждах» [46, с.154].

Системы значений помогают личности прояснить определенные эмоциональные переживания по поводу себя самой в контексте профессиональной деятельности, но в итоговых формулировках профессиональной самооценки они оказываются как бы скрытыми и невидимыми. Самооценка артикулируется личностью для себя и проговаривается для других в виде констатации, например, «Я — хороший специалист». При этом, как подчеркивает С.Р. Пантилеев, «из поля зрения уходит важнейший атрибут оценочного акта — то, что оценка — это всегда сравнение чего-то с чем- то» [57, с.41]. Но чтобы понять истоки любой самооценки, необходимо реконструировать значения, которыми была задана система семантических «координат» процесса осознания личностью профессионального смысла «Я». Понимание внутренних закономерностей этого интимного процесса — ключ к профессиональному самоотношению личности, а значит, и к ее поведению. Недаром корпорации, коллективы и прочие профессионально-ориентированные объединения людей вырабатывают специальные приемы и механизмы, обеспечивающие инициацию, посвящение и приобщение личности к собственной системе групповых значений. Личность становится их адептом в той степени, в какой она не только познает, но и оценивает себя как субъекта труда по меркам этой «профессиональной идеологии».

В-третьих, понимание личностью реального смысла собственных свойств в рамках профессиональной жизни не всегда является точным и достоверным. Оно может искажаться неадекватным подбором оценочных оснований и контекстов, в соотнесении с которыми формируется профессиональная самооценка, либо заслоняться действием защитных механизмов, которые стремятся к ее удержанию на должном уровне. В последнем случае эмоциональные переживания, адресованные себе как исполнителю профессиональной роли, рационализируются при помощи субъективно выгодных, приемлемых, комфортных объяснений. Истинный смысл «Я» в профессии может длительное время прятаться и маскироваться за подобными объяснениями, но, как справедливо замечает С.Р. Пантилеев, «свобода манипулирования значимостью оказывается не безграничной, ведь многие критерии самооценки задаются объективной ситуацией жизнедеятельности» [57, с.10]. Дело в том, что истинность понимания профессионального смысла «Я» и адекватность всякой самооценки постоянно испытывается профессиональной практикой — всей совокупностью занятий и общений, которые личность совершает в силу своего трудового статуса. Те самооценки, которые сильно отклоняются от истинного смысла «Я» в профессии, достаточно быстро демаскируются и дискредитируются объективной логикой самой профессии. Как правило, профессиональный смысл «Я», выраженный в эмоциональной форме, более аутентичен и подлинен по сравнению с самооценкой. «Если вербализированный смысл шире и богаче непосредственного, то последний является истиннее первого» [18, с.94]. Преимуществом же самооценки как вербализированной формы смысла «Я» в профессии является открывающаяся на ее основе возможность сознательного самоконтроля тех эффектов, который индивидуальные свойства оказывают на протекание профессиональной деятельности. Профессиональная самооценка в данном случае выступает своеобразным внутренним «монитором», с помощью которого личность отслеживает и контролирует сообразность своих индивидуальных качеств ценностям, мотивам и целям профессионального труда, общения, карьеры. На основе самооценки она овладевает собой во всей совокупности профессионально значимых — как полезных, так и вредных — качеств. Это проявляется в умении осознанно активировать позитивные качества и санкционировать их включение в профессиональную деятельность, а также блокировать негативные качества, ограждать профессиональную деятельность и ее результат от их деструктивных, демобилизующих влияний.

Таким образом, осознание профессионального смысла «Я» и его оформление в виде профессиональной самооценки повышает уровень самоконтроля личности и потенциал осознанной саморегуляции трудовой деятельности, делового общения, служебной карьеры. Вместе с тем «результат процесса саморегулирования прямо соотнесен с «качеством» самооценки, с адекватностью, устойчивостью, глубиной. Только высокий уровень развития этих свойств самооценки в определенном сочетании обусловливает и соответствующий уровень развития саморегулирования, его адекватность и тонкость» [77, с.134]. Правомерность этого положения подтверждается результатами исследований, в которых выявлено ингиби- рующее влияние неадекватной и неустойчивой самооценки личности на продуктивность ее профессиональной деятельности [9; 41].

В завершение нашего анализа необходимо затронуть вопрос о тех эффектах, которые самоотношение вносит в психическую регуляцию профессиональной деятельности. Психическая регуляция в целом обеспечивает адекватность профессиональной деятельности предмету, средствам и условиям труда. Профессиональное самосознание как один из психических регуляторов отвечает за подстройку и сообразование профессиональной деятельности с особой группой объективных условий труда, а именно с индивидными и личностными свойствами самого субъекта труда. В структуре профессионального самосознания «спаяны» самопознание и самоотношение человека в профессии, которые по-разному осуществляют регулирующую функцию. Если представление о себе как субъекте профессии позволяет человеку учесть в профессиональной деятельности сам факт наличия или отсутствия у него определенных свойств, то отношение к себе как субъекту профессии помогает координировать эту деятельность с теми свойствами, которые оказывают немаловажное влияние на ее процесс и результаты. Отражая объективный смысл «Я» в профессии, самоотношение регулирует трудовую деятельность, рабочее поведение, деловое общение субъекта с поправкой на объективные закономерности взаимодействия индивидуальных свойств со специфическими факторами данного вида труда и рабочей среды. Механизмы и формы такой регуляции весьма многообразны, но их общее предназначение состоит в том, чтобы за счет нейтрализации, купирования, ликвидации индивидуальных свойств с отрицательным профессиональным смыслом минимизировать издержки и потери, а за счет активизации, эксплуатации, совершенствования индивидуальных свойств с положительным профессиональным смыслом максимизировать результаты трудовой деятельности, делового общения и профессиональной карьеры. Можно утверждать взаимную обусловленность профессиональной деятельности и самоотношения личности как субъекта профессии: с одной стороны, формирование профессионального самоотношения детерминировано тем, как в процессе трудовой деятельности сложатся отношения индивидуальных свойств деятеля с предметом, средствами и условиями труда; с другой стороны, профессиональное самоотношение подчиняет протекание трудовой деятельности уже объективно сложившемуся профессиональному смыслу «Я». Известно, что структурно-функциональные особенности психической регуляции конкретного вида профессиональной деятельности детерминируются ее содержанием, средствами и условиями, а также спецификой ее организации и регламентации. Несмотря на своеобразие состава психических регуляторов в различных видах труда, профессиональное самоотношение личности является универсальной регуляторной структурой, которая обусловливает важные параметры (продуктивность, надежность и т.д.) практически каждой профессиональной деятельности.

Таким образом, профессиональное самоотношение — это динамическая система смысловых структур и процессов, отражающих объективные отношения индивидуальных свойств личности к практической реализации мотивов и ценностей труда и обеспечивающих подчинение профессиональной деятельности, общения и карьеры устойчивой структуре этих отношений. На уровне индивидуального сознания эти объективные отношения, порождающие профессиональный смысл «Я», приобретают форму эмоциональных переживаний и самооценочных суждений личности о себе как субъекте труда.

В своих феноменологически превращенных формах профессиональный смысл «Я» «схватывается» самонаблюдением личности, а следовательно, может «улавливаться» и эмпирическими методами психологического исследования. В этой связи насущной задачей является создание специализированного диагностического инструментария для эмпирического изучения феноменологии профессионального самоотношения личности. Такой инструментарий открывает перспективу дальнейшей разработки концепции профессионального самоотношения личности в трех взаимосвязанных аспектах: структурном, генетическом, функциональном. Структурный аспект подразумевает анализ внутреннего строения профессионального самоотношения, а также поиск психических механизмов его инкорпорации, интеграции в структуру глобального самоотношения личности. Генетический аспект предполагает изучение генезиса профессионального самоотношения личности, отслеживание его специфики и изменений на отдельных стадиях профессионального жизненного пути, раскрытие генетических взаимосвязей с другими феноменами профессионального развития личности. Функциональный аспект требует установления места и роли профессионального самоотношения в системе психической регуляции трудовой деятельности, рабочего поведения, делового общения и служебной карьеры.

Список литературы

1. Анцыферова, Л.И. Развитие личности специалиста как субъекта своей профессиональной жизни / Л.И.Анцыферова // Психологические исследования проблемы формирования личности профессионала / под ред. В.А.Бодрова. — М.: Институт психологии АН СССР, 1991. — С. 27 — 42.

2. Асмолов, А.Г. Деятельность и установка / А.Г.Асмолов. — М.: Изд-во Моск. ун-та, 1979. — 152 с.

3. Асмолов, А.Г. Личность как предмет психологического исследования / А.Г.Асмолов. — М.: Изд-во Моск. ун-та, 1984. — 104 с.

4. Асмолов, А.Г. О некоторых перспективах исследования смысловых образований личности / А.Г.Асмолов, Б.С.Братусь, Б.В.Зейгарник // Вопросы психологии. — 1979. — № 4. — С. 35 — 46.

5. Бассин, Ф.В. «Значащие» переживания и проблема собственно-психологической закономерности / Ф.В.Бассин // Вопросы психологии. — 1972. — № 3. — С. 105 — 124.

6. Бернс, Р. Развитие Я-концепции и воспитание / Р.Бернс. — М.: Прогресс, 1986. — 420 с.

7. Боброва, Л.Ю. Акмеологические факторы профессионального самоотношения / Л.Ю.Боброва // Российский психологический журнал. — 2008. — Т.5. — № 3. — С. 67 — 69.

8. Бодров, В.А. Профессиональная зрелость человека (психологические аспекты) / В.А.Бодров // Феномен и категория зрелости в психологии / под ред. А.Л.Журавлева, Е.А.Сергиенко. — М.: ИП РАН, 2007. — С. 174 — 197.

9. Бодров, В.А. Психология профессиональной пригодности / В.А.Бодров. — М.: ПЕР СЭ, 2001. — 511 с.

10. Бодров, В.А. Современные исследования фундаментальных и прикладных проблем психологии профессиональной деятельности / В.А.Бодров // Проблемы фундаментальной и прикладной психологии профессиональной деятельности / под ред. В.А.Бодрова, А.Л.Журавлева. — М.: Институт психологии РАН, 2008. — С. 13 — 50.

11. Борисова, Е.М. О роли профессиональной деятельности в развитии личности / Е.М.Борисова // Психология формирования и развития личности / под ред. Л.И. Анцыферовой. — М.: Наука, 1981. — С. 159 — 177.

12. Братусь, Б.С. Аномалии личности / Б.С. Братусь. — М.: Мысль, 1988. —

301 с.

13. Брожик, В. Марксистская теория оценки / В. Брожик. — М.: Прогресс, 1982. — 261 с.

14. Бырдина, О.Г. Профессионально-ценностное самоотношение личности будущего учителя: сущность и содержание / О.Г.Бырдина // Педагогическое образование и наука. — 2007. — № 6. — С. 72 — 74.

15. Василюк, Ф.Е. Психология переживания. Анализ преодоления критических ситуаций / Ф.Е. Василюк. — М.: МГУ, 1984. — 200 с.

16. Васьковская, С.В. Психологические условия формирования профессионального самопознания учителя: автореф. дис..канд. психол. наук: 19.00.07 / С.В.Васьковская. — Киев, 1987. — 17 с.

17. Вачков, И.В. Психологические условия развития профессионального самосознания учителя: дис…. канд. психол. наук: 19.00.07 / И.В.Вачков. — М., 1995. — 180 с.

18. Вилюнас, В.К. Психология эмоциональных явлений / В.К.Вилюнас. — М.: Изд-во Моск. ун-та, 1976. — 142 с.

19. Дементий, Л.И. Проблемы профессиональной идентичности и марги- нальности в ситуации сознательной смены профессии (на примере получения второго высшего психологического образования) / Л.И.Дементий // Известия Алтайского государственного университета. — 2009. — № 2 (62). — С. 48 — 53.

20. Деркач, А.А. Акмеологические основы развития профессионализма /

A. А.Деркач. — М.: Московский психолого-социальный институт; Воронеж: НПО «МОДЭК», 2004. — 752 с.

21. Джанерьян, С.Т. Профессиональная Я-концепция: системный подход: дис…. д-ра. психол. наук: 19.00.01 / С.Т.Джанерьян. — Ростов-на-Дону, 2005 — 600 с.

22. Дикая, Л.Г. Психическая саморегуляция функционального состояния человека (системно-деятельностный подход) / Л.Г. Дикая. — М.: Изд-во ИП РАН, 2003. — 318 с.

23. Ермолаева Е.П. Психология социальной реализации профессионала / Е.П.Ермолаева. — М.: Институт психологии РАН, 2008 — 352 с.

24. Завалишина, Д.Н. Субъектно-динамический аспект профессиональной деятельности / Д.Н.Завалишина // Психологический журнал. — 2003. — Т. 24. — № 6. — С. 5 — 15.

25. Зинченко, В.П. А.Н. Леонтьев и развитие современной психологии /

26. П.Зинченко // Леонтьев А.Н. Избранные психологические произведения: В 2 т. — М.: Педагогика, 1983. — Т. 1. — С. 8 — 16.
27. Иванова, Н.Л. Профессиональная идентичность в социально-психологических исследованиях / Н.Л.Иванова // Вопросы психологии. — 2008. — №1. — С. 89 — 100.

28. Иванова, Н.Л. Профессиональная идентичность и профессиональное пространство / Н.Л.Иванова, Е.В.Конева // Мир психологии. — 2004. — №2. — С. 148 — 167.

29. Ильин, Е.П. Мотивация и мотивы / Е.П.Ильин. — СПб.: Питер, 2000. —

512 с.

30. Кагальяник, А.И. Формирование самооценки профессионально значимых качеств будущих учителей / А.И.Кагальяник, К.Е.Ящишин // Вопросы психологии. — 1988. — № 3. — С. 45 — 51.

31. Карпинский, К.В. Жизненный смысл профессии как проблема психологии жизненного пути личности / К.В.Карпинский // Актуальные проблемы психологии личности / под ред. К.В.Карпинского. — Гродно: ГрГУ, 2009. — С. 11 — 37.

32. Климов, Е.А. Введение в психологию труда / Е.А.Климов. — М.: Изд-во Моск. ун-та, 1988. — 199 с.

33. Климов, Е.А. Психология профессионального самоопределения / Е.А. Климов. — Ростов-на-Дону: Феникс, 1996. — 512 с.

34. Климов, Е.А. Пути в профессионализм (Психологический взгляд) / Е.А. Климов. — М.: Флинта, 2003. — 320 с.

35. Козиев, В.Н. Психологический анализ профессионального самосознания учителя: автореф. дис…. канд. психол. наук: 19.00.07 / В.Н.Козиев; ЛГУ им. А.А. Жданова. — Л., 1980. — 16 с.

36. Козиевская, Е.В. Профессиональная самооценка в развитии мотивации достижения государственных служащих: дис…. канд. психол. наук: 19.00.13 / Е.В.Козиевская. — Москва, 1998. — 155 с.

37. Колышко, А.М. Психология самоотношения / А.М. Колышко. — Гродно: ГрГУ, 2004. — 102 с.

38. Кон, И.С. Открытие «Я» / И.С. Кон. — М.: Политиздат, 1978. — 367 с.

39. Конопкин, О.А. Психологические механизмы регуляции деятельности / О.А.Конопкин. — М.: Наука, 1980. — 256 с.

40. Корнеева, Л.Н.. Самооценка как механизм саморегуляции профессиональной деятельности / Л.Н. Корнеева // Вестник ЛГУ — 1989. — Вып. 4. — С. 91 — 96.

41. Корнеева, Л.Н. Самооценка как фактор саморегуляции деятельности пилота: автореф. дис…. канд. психол. наук: 19.00.03 / Л.Н.Корнеева; ЛГУ им. А.А.Жданова. — Л., 1984. — 17 с.

42. Корнеева, Л.Н. Основные закономерности развития личности профессионала / Л.Н.Корнеева // Психологическое обеспечение профессиональной деятельности / под ред. Г.С.Никифорова. — СПб.: Изд-во СПбГУ, 1991. — С. 74 — 84.

43. Кузьмина, Н.В. Профессионализм деятельности преподавателя и мастера производственного обучения / Н.В. Кузьмина. — М.: Высшая школа, 1990. — 190 с.

44. Леонова, А.Б. Комплексная стратегия анализа профессионального стресса: от диагностики к профилактике и коррекции / А.Б.Леонова // Психологический журнал. — 2004. — Т. 25. — № 2. — С. 75 — 85.

45. Леонова, А.Б. Основные подходы к изучению профессионального стресса / А.Б.Леонова // Вестн. Моск. ун-та. — Серия 14. Психология. — 2000. — № 3. — С. 4 — 21.

46. Леонтьев Д. А. Структурная организация смысловой сферы личности: автореф дис…. канд. психол. наук: 19.00.01 / Д.А. Леонтьев; Моск. гос. ун-т. — М., 1988. — 24 с.

47. Леонтьев, А.Н. Деятельность Сознание. Личность / А.Н. Леонтьев. — М.: Политиздат, 1975. — 304 с.

48. Леонтьев, А.Н. Философия психологии / А.Н. Леонтьев. — М.: Изд-во Моск. ун-та, 1994. — 287 с.

49. Леонтьев, Д.А. Психология смысла: природа, строение и динамика смысловой реальности / Д.А. Леонтьев. — М.: Смысл, 1999. — 487 с.

50. Маркова, А.К. Психология профессионализма / А.К. Маркова. — М.: Знание, 1996. — 308 с.

51. Митина, А.М. Психология труда и профессионального развития учителя / А.М. Митина. — М.: Академия, 2004. — 318 с.

52. Митина, Л.М. Формирование профессионального самосознания учителя / А.М. Митина // Вопросы психологии. — 1990. — № 3. — С. 58 — 64.

53. Мищенко, Т.В. Становление профессиональной идентичности у студентов педагогического вуза: дис…. канд. психол. наук: 19.00.07 / Т.В. Мищенко. — Ярославль, 2005. — 224 с.

54. Моросанова, В.И. Индивидуальный стиль саморегуляции: феномен, структура и функции в произвольной активности человека / В.И. Моросанова. — М.: Наука, 2001. — 192 с.

55. Насиновская, Е.Е. Методы изучения мотивации личности. Опыт исследования личностно-смыслового аспекта мотивации / Е.Е. Насиновская. — М.: Изд- во Моск. ун-та, 1988. — 80 с.

56. Обознов, А.А. На пути построения системной модели психической регуляции операторской деятельности / А.А. Обознов // Идея системности в современной психологии / под ред. В.А. Барабанщикова. — М.: Изд-во ИП РАН, 2005. — С. 385 — 404.

57. Пантилеев, С.Р. Методика исследования самоотношения / С.Р. Панти- леев. — М.: Смысл, 1993. — 32 с.

58. Пантилеев, С.Р. Самоотношение как эмоционально-оценочная система / С.Р. Пантилеев. — М.: МГУ, 1991. — 110 с.

59. Панфилова, М.В. Профессионально-личностная идентификация как фактор становления будущего менеджера по туризму: автореф. дис…. канд. пед. наук: 13.00.08 / М.В. Панфилова; Кубанский государственный университет. — Краснодар, 2008. — 24 с.

60. Поваренков, Ю.П. Профессиональное становление личности: дис…. д-ра психол. наук: 19.00.03, 19.00.07 / Ю.П. Поваренков. — Ярославль, 1999. — 359 с.

61. Поваренков, Ю.П. Системогенетическая концепция профессионального становления человека / Ю.П. Поваренков // Идея системности в современной психологии / под ред. В.А. Барабанщикова. — М.: Изд-во ИП РАН, 2005. — С. 360 — 384.

62. Просекова, В.М. Динамика профессионального самосознания психолога-практика (психосемантический аспект) / В.М. Просекова // Журнал практического психолога. — 2002. — № 6. — С. 29 — 49.

63. Пряжников, Н.С. Профессиональное и личностное самоопределение / Н.С. Пряжников. — М.: Институт практической психологии, Воронеж: МОДЭК, 1996. — 256 с.

64. Пряжников, Н.С. Психологический смысл труда / Н.С. Пряжников. — М.: МПСИ; Воронеж: НПО «Модэк», 1997. — 352 с.

65. Рубинштейн С.Л. Проблемы общей психологии / С.Л. Рубинштейн. — М.: Педагогика, 1973. — 424 с.

66. Рябикина, З.И. Личность. Личностное развитие. Профессиональный рост / З.И. Рябикина. — Краснодар: Кубанский гос. ун-т, 1995. — 176 с.

67. Садкова, А.В. Психологические особенности профессиональной самооценки личности и условия ее совершенствования: дис…. канд. психол. наук: 19.00.13 / А.В. Садкова. — Москва, 1998. — 192 с.

68. Сарджвеладзе, Н.И. Личность и ее взаимодействие с социальной средой / Н.И. Сарджвеладзе. — Тбилиси: Мицниереба, 1989. — 206 с.

69. Столин, В.В. Познание себя и отношение к себе в структуре самосознания личности: дис…. д-ра психол. наук: 19.00.01 / В.В.Столин; Моск. гос. ун-т. — М., 1985. — 342 с.

70. Столин, В.В. Самосознание личности / В.В. Столин. — М.: МГУ, 1983. — 284 с.

71. Столин, В.В., Кальвиньо, М. Личностный смысл: строение и форма существования в сознании / В.В. Столин, М. Кальвиньо // Вестник Моск. ун-та. — Сер. 14. Психология. — 1982. — № 3. — С. 38 — 47.

72. Столин, В.В., Кальвиньо, М. Психосемантические различия личностных смыслов / В.В. Столин, М. Кальвиньо // Вестник Моск. ун-та. — Сер. 14. Психология. — 1983. — № 3. — С. 13 — 22.

73. Толочек, В.А. Стили профессиональной деятельности / В.А. Толочек. — М.: Смысл, 2000. — 199 с.

74. Фонарев, А.Р. Психология личностного становления педагога-профессионала: автореф. дис…. докт. психол. наук: 19.00.07 / А.Р. Фонарев; Московский государственный университет технологий и управления. — Москва, 2007. — 49 с.

75. Хаммер, Я.С. Профессиональный успех и его детерминанты / Я.С. Хам- мер // Вопросы психологии. — 2008. — № 4. — С. 147 — 153.

76. Хараш, А.У. Личность в общении /А.У. Хараш // Общение и оптимизация совместной деятельности / под ред. Г.М. Андреевой, Я. Яноушека. — М.: Изд- во Моск. ун-та, 1987. — С. 30 — 41.

77. Чернышев, Я.А. Понятие «профессиональная карьера»: потребностно- мотивационная характеристика / Я.А. Чернышев // Мир психологии. — 2008. — № 2. — С. 221 — 232.

78. Чеснокова, И.И. Проблемы самосознания в психологии / И.И. Чесноко- ва. — М.: Наука, 1977. — 144 с.

79. Ширапова, Д.Д. Психологические факторы развития профессиональной самооценки студентов: дис…. канд. психол. наук: 19.00.13 / Д.Д. Ширапова; СПбГУ. — СПб., 2005. — 165 с.

80. Baumeister, R.F. Meanings of life / R.F. Baumeister. — New York: Guilford Press, 1991. — 211 р.

81. Bernstein, J. The professional self-evaluation of immigrant physicians from the former Soviet Union in Israel / J. Bernstein // Journal of Immigrant Health. — 2000. — № 2. — Р. 183 — 190.

82. Bhagat, R.S. The role of self-esteem and locus of control in the differential prediction of performance, program satisfaction, and life satisfaction in an educational organization / R.S. Bhagat, М.В. Chassie // Journal of Vocational Behavior. — 1978. — № 13. — Р. 317 — 326.

83. Brett, J.M. Working 61 plus hours a week: Why do managers do it? / J.M.Brett, L.K.Stroh // Journal of Applied Psychology. — 2003. — V. 88. — P. 67 — 78.

84. Butcher, J., Sieminski, S. The challenge of a distance learning professional doctorate in education / J.Butcher, S.Sieminski // Open Learning. — 2006. — Vol. 21. — № 1. — P. 59 — 69.

85. Carmel, S. The professional self-esteem of physicians scale, structure, properties and the relationship to work outcomes and life satisfaction / S. Carmel // Psychological Reports. — 1997. — № 80. — P. 591 — 602.

86. Grant, A. Introducing undergraduate medical teaching into general practice: an action research study / A. Grant, M. Robling // Medical Teacher. — 2006. — Vol. 28. — № 7. — P. 192 — 197.

87. Hall, D.T. Psychological success: When the career is a calling / D.T. Hall, D.E. Chandler // Journal of Organizational Behavior. — 2005. — Vol. 26. — P. 155 — 176.

88. Hesketh, B. Attribution theory and unemployment: Kelley’s covariation model, self-esteem, and locus of control / B. Hesketh // Journal of Vocational Behavior. — 1984. — № 24. — Р. 94 — 109.

89. Heslin, P. A. Conceptualizing and evaluating career success / P. A. Heslin // Journal of Organizational Behavior. — 2005. — Vol. 26. — P. 113 — 136.

90. Heslin, P.A. Self and other referent criteria of career success / P.A. Heslin // Journal of Career Assessment. — 2003. — V. 11. — P. 262 — 286.

91. Judge, T.A. An empirical investigation of the predictors of executive career success / T.A. Judge // Personnel Psychology. — 1995. — Vol. 48. — P. 485 — 519.

92. Judge, T.A. A rose by any other name: Are self-esteem, generalized self- efficacy, neuroticism, and locus of control indicators of a common construct? / T.A. Judge, J.E. Bono // Personality psychology in the workplace / B.W. Roberts & R. Hogan (Eds.). — Washington, DC: American Psychological Association, 2001. — P. 93 — 118.

93. Judge, T.A. The power of being positive: The relation between positive self-concept and job performance / T.A. Judge, A. Erez, J.E. Bono // Human Performance. — 1998. — № 11. — Р. 167 — 187.

94. Judge, T.A. Personality and career success / T.A. Judge, J.D. Kammeyer- Mueller // Handbook of career studies / H.P. Gunz, M.A. Peiperl [et al.]. — Thousand Oaks, CA: Sage Publications, 2007. — P. 59 — 78.

95. Kaplan, H.B. Self-Attitudes and Deviant Behavior / H.B. Kaplan. — Pacific Palisades: Calif., 1975. — 185 p.

96. Kishor, N. The effect of self-esteem and locus of control in career decision making of adolescents in Fiji / N. Kishor // Journal of Vocational Behavior. — 1981. — № 19. — P. 227 — 232.

97. Promoting a biopsychosocial orientation in family practice: effect of two teaching programs on the knowledge and attitudes of practicing primary care physicians / A.P. Margalit [et oal.] // Medical Teacher. — 2005. — Vol. 27. — № 7. — P. 613 — 618.

98. Nicholson, N. Playing to win: Biological imperatives, self-regulation, and trade-offs in the game of career success / N. Nicholson, W.De Waal-Andrews // Journal of Organizational Behavior. — 2005. — Vol. 26. — P. 137 — 154.

99. Noonan, A.E. Meaning in caregiving and its contribution to caregiver well- being / A.E. Noonan, S.L.Tennstedt // The Gerontologist. — 1997. — № 37. — Р. 785 — 795.

100. Rockeach, M. The Nature of Human Values / M. Rockeach. — New York: The Free Press, 1973. — 438 p.

101. Rosenberg, M. Conceiving the Self / M. Rosenberg. — N.Y.: Basic Books, 1979. — 319 p.

102. Schwartz, S.H. Toward a theory of the universal content and structure of values: Extensions and cross-cultural replications / S.H. Schwartz, W. Bilski // Journal of Personality and Social Psychology. — 1990. — V. 58. — P. 878 — 891.

103. Seibert, S.E. Proactive personality and career success / S.E. Seibert, J.M. Crant, M.L. Kraimer // Journal of Applied Psychology. — 1999. — V 84. — P. 416 — 427.

104. Solomon, S. A terror management theory of social-behavior: The psychological functions of self-esteem and cultural worldviews / S. Solomon, J. Greenberg, T. Pyszczynski // Advances in Experimental Social Psychology. — 1991. — № 24. — P. 93 -159.

105. Solomon, S. Why do people need self-esteem? Converging evidence that self-esteem serves an anxiety buffering function / S.Solomon, J.Greenberg, T.Pyszczynski // Journal of Personality and Social Psychology. — 1992. — № 63. — Р. 913 — 922.

106. Taubman, O. Meaning in life and personal growth among pediatric physicians and nurses / O.Taubman, A.Weintroub // Death Studies. — 2008. — № 32. — Р. 621 — 645.

107. Tiggemann, M. The effects of unemployment on the mood, self-esteem, locus of control, and depressive affect of school-leavers / M. Tiggemann, A.H. Winefield // Journal of Occupational Psychology. — 1984. — № 57. — Р. 33 — 42.

Январь 24, 2019 Психология развития, акмеология
Еще по теме
СМЫСЛОВАЯ КОНЦЕПЦИЯ ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО САМООТНОШЕНИЯ ЛИЧНОСТИ
Гнатюк Ольга Владиславовна ПОНЯТИЙНЫЙ КОНСТРУКТ "СИСТЕМА САМООТНОШЕНИЙ ЛИЧНОСТИ" КАК СРЕДСТВО АНАЛИЗА НЕЗАВИСИМЫХ ТЕОРЕТИЧЕСКИХ КОНЦЕПЦИЙ В ПСИХОЛОГИИ ЛИЧНОСТИ.
ПРОБЛЕМА ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО САМООТНОШЕНИЯ ЛИЧНОСТИ В ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ПСИХОЛОГИИ
ГЛАВА ПРОФЕССИОНАЛЬНОЕ САМООТНОШЕНИЕ ЛИЧНОСТИ КАК ПРОБЛЕМА ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ НАУКИ
ГЛАВА ПСИХОМЕТРИЧЕСКАЯ РАЗРАБОТКА И АПРОБАЦИЯ ОПРОСНИКА ПРОФЕССИОНАЛЬНОЮ САМООТНОШЕНИЯ ЛИЧНОСТИ
К.В. КАРПИНСКИЙ, А.М. КОЛЫШКО. ПРОФЕССИОНАЛЬНОЕ САМООТНОШЕНИЕ ЛИЧНОСТИ И МЕТОДИКА ЕЮ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ДИАГНОСТИКИ, 2010
ПРОБЛЕМА ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО САМООТНОШЕНИЯ ЛИЧНОСТИ В ЗАРУБЕЖНОЙ ПСИХОЛОГИИ
СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ УСТАНОВКИ ЛИЧНОСТИ И ИХ ОБУСЛОВЛЕННОСТЬ ЕЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНЫМ САМООТНОШЕНИЕМ
ПЕРСПЕКТИВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЮ САМООТНОШЕНИЯ ЛИЧНОСТИ В ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ НАУКЕ (ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ)
3. Теоретические концепции профессионального развития личности в целях профконсультирования
СТАНДАРТИЗАЦИЯ ОПРОСНИКА ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО САМООТНОШЕНИЯ
Ключ к опроснику профессионального самоотношения
ОПРЕДЕЛЕНИЕ НАДЕЖНОСТИ ОПРОСНИКА ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО САМООТНОШЕНИЯ
Добавить комментарий