ГЛАВА 8 . ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ ПОДХОД К ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНОЙ РАЗРАБОТКЕ ВОПРОСА О ПРИЯТНОМ И НЕПРИЯТНОМ ТОНЕ ОЩУЩЕНИЙ

Исходя из большой практической значимости вопроса о неприятном и приятном эмоциональном тоне ощущений, мы задались целью установить, какую роль в их возникновении играют безусловные оборонительные и ориентировочные рефлексы, принимающие участие в рецепции раздражителя.

Мы исходили из гипотезы, что неприятный эмоциональный тон ощущения является специальным сенсорным компонентом безусловного оборонительного рефлекса. Не представляя заранее результатов исследования, мы считали, что в любом случае изучение корреляции неприятного эмоционального тона ощущений сразу с двумя безусловными рефлексами поможет более правильному решению вопроса.

Выдвигаемая нами общая гипотеза об эмоциональном тоне ощущения как интегративном результате специальных сенсорных компонентов деятельности различных по своему биологическому значению безусловных рефлекторных систем непосредственно вытекает из представлений о рефлекторной природе ощущений.

Рассматривая учение И.П.Павлова в свете проблем психологии, С.Л.Рубенштейн писал: «Корковый анализ, синтез, генерализация раздражителей, считавшиеся до Сеченова и Павлова специальным достоянием мышления, включаются уже в ощущение. Это павловское понимание физиологических механизмов ощущения приводит к новой психологической трактовке ощущений. В старой ассоциативной психологии ощущение представлялось как конечный термин, исходный для синтеза и предельный для анализа. Сейчас ясно, что синтез и генерализация, анализ и дифференциация включаются в самое ощущение. Из точечного образования ощущение превращается в образование системное». С этой точки зрения проблема эмоционального тона ощущения должна быть рассмотрена также и в плане изучения сенсорных процессов.

В качестве телесных изменений как объективных показателей эмоциональных реакций обычно регистрируются электрические явления кожи, частота пульса, кровяное давление и объем сосудов (плетизмография), электрокардиограмма, спирогра- фические показатели, зрачковая реакция, мышечное напряжение, электроэнцефалограмма и т.п. Несомненно, что очень важным показателем уровня эмоций является эффективность той или иной деятельности (например, результат, достигнутый спортсменом на соревновании, или выполнение летчиком полетного задания). Результат деятельности здесь можно оценить с двух сторон: влияние эмоции на структуру деятельности; эффективность самой деятельности как показатель оптимальной эмоции. Способы регистрации телесных изменений при эмоциях описали П.М.Якобсон (1958), Ф.П.Космолинский и Е.А.Деревянко (1962), В.В. Буянов, С.Е.Комшалюк, Ф.П.Космолинский (1967), А.Б.Леонова (1984) и другие.

Историю представления о телесных реакциях достаточно проследить по одному из наиболее популярных «индикаторов» эмоций — кожногальваническому рефлексу (КГР).

Работы, в которых КГР рассматривалась как индикатор эмоциональных реакций, связаны с именами Векслера и Сейза (1928), Уэллса и Фербса (1930), Ландиса и Хаята (1935), Волковой (1954) и других. Предполагалось, что если для кожно- гальванического рефлекса необходима эмоциональная активность, то амплитуда психогальванического рефлекса должна соответствовать интенсивности эмоций.

Сегодня КГР широко используется в психологических, физиологических и клинико-физиологических исследованиях в качестве высокочувствительного, технически просто определяемого полифункционального индикатора многих психических процессов и состояний, в том числе и индивидуальных особенностей восприятия стрессоров (Т.И.Грекова, 1975; Д.Хэс- сет, 1981; А.А.Альдерсонс, 1985; Г.Г.Аракелов, 1997). Одним из свойств КГР является соответствие ее характеристик новизне ситуации. Время угашения КГР связано со значимостью для субъекта раздражителей любой природы, с возникающими эмоциями и эмоциональными состояниями, обусловленными как внутренними, так и внешними причинами.

Путем перерезки ретикулярной формации на разных уровнях была показана сложность регуляции КГР. Следует заметить, что анатомо-физиологический анализ механизмов кож- ногальванического ориентировочного рефлекса обнаруживает весьма сложное взаимодействие структур мозга при его осуществлении — ретикулярной формации ствола, неспецифического таламуса, гиппокампа, структур нижнего ствола и т.д. Однако ведущая роль как в вызове кожногальванического рефлекса, так и в его ограничении принадлежит кортикальным структурам, обладающим многообразными активирующими и тормозными формами влияния на нижележащие образования, и прежде всего на гипоталамическую часть ретикулярной системы, имеющей активирующее значение в протекании кожно- гальванической реакции.

Новые данные в области нейрофизиологии позволили установить, что немаловажную роль в данном процессе играют и некоторые локальные гормоны мозга (адреналин, дофамин), а также эндокринные железы, например, повышенный выброс гормонов щитовидной железы и мозгового вещества надпочечников (Г.Г.Аракелов, 1997).

Таким образом, детальный обзор особенностей кожногаль- ванических реакций, сделанный исследователями, позволяет распространить общие положения о механизмах угасания ориентировочного рефлекса на кожногальваническую реакцию.

Электроэнцефалографические показатели в виде депрессии альфа-ритма, связанные с ретикуло-кортикальными механизмами активации, рассматривались в качестве индикаторов эмоциональной реакции Линдслеем (1955). Ориентировочная природа депрессии альфа-ритма впервые была показана Г.В.Гершуни (1949). и получила широкое подтверждение в работах П.К.Анохина (1957, 1958). Е.Н.Соколова. Л.Г.Воронина (1956, 1958), А.Гасто, А. Роже, С.Денжье (1957), Ройтбак (1958) и других.

Исследования показали, что в сосудистых реакциях находят свое выражение также системы ориентировочных, оборонительных и адаптационных рефлексов (А.Т.Пшоник, 1952; Е.Н.Соколов, О.С.Виноградова, 1955, 1960 и др.).

Таким образом, биоэлектрические реакции мозга в виде явлений депрессии альфа-ритма, кожногальванические и сосудистые реакции и т.д., рассматривавшиеся ранее как объективные показатели только эмоциональной реакции, нашли свое место в системах ориентировочных, адаптационных и оборонительных рефлексов.

Впервые идея о том, что процесс рецепции раздражителя осуществляется рефлекторным путем, была высказана И.П.Павловым еще в 1909 г. Анализируя процесс зрительного восприятия величины формы рельефа, он пришел к выводу, что так называемые бессознательные умозаключения, по Гельм- гольцу, суть истинные условные рефлексы. Справедливость такого подхода к изучению сенсорных процессов была подтверждена и в области изучения более элементарных зрительных ощущений. Ученик И.П.Павлова А.О.До- лин (1936) впервые экспериментально показал возможность условно-рефлекторного изменения чувствительности. Так, им было получено ухудшение световой чувствительности темноадаптированного глаза при сочетании условного раздражителя с засветом глаза.

Явление рефлекторной регуляции элементарных сенсорных процессов в виде условно-рефлекторных изменений чувствительности для различных органов чувств было подтверждено работами К.Х.Кекчеева (1946), С.В.Кравкова (1948), П.О.Макарова (1955), П.Г. Снякина (1948) и других и получило название «сенсорных условных рефлексов» (С.В.Кракова, 1948).

Изучение сенсорных условных рефлексов стало одним из важнейших направлений в экспериментальном исследовании ощущений. Именно успешное изучение рефлекторных механизмов с концепции позиций Сеченова—Павлова, тонкость и точность новейших методов исследований позволяют надеяться, что, используя рефлекторный подход аналогичным образом, можно представить и проблему механизмов возникновения эмоционального тона ощущений.

Действительно, если возможно изучение рефлекторных механизмов одного «элементарного» психического акта — ощущения, то почему не предположить, что возможно и изучение другого, опять-таки выражаясь языком классической психологии, «элементарнейшего» психического акта — эмоционального тона.

Открытие целого ряда обратных связей в системе специфического и неспецифического пути проведения возбуждений позволило представить процесс рецепции раздражителя как систему рефлекторных актов.

Выделение в этой системе связей таких нервных образований, отличающихся от других систем (имеющих также рефлекторную природу) особенностями своего функционирования, и позволило раскрыть ощущение как своеобразную простейшую психическую реакцию (А.Н.Леонтьев, 1975, 1981).

В результате собственных исследований и исследований своих сотрудников, а также данных работ ряда других авторов, А.Н.Леонтьев сформулировал следующие положения.

Во-первых, процесс ощущения имеет рефлекторное строение: ощущение не есть результат только центростремительного процесса, одного только плеча рефлекса, в его основе лежит полный и притом сложный рефлекторный акт, подчиняющийся в своем формировании и течении общим законам рефлекторной деятельности.

Во-вторых, ощущение — это не эпифеномен, который возникает параллельно с возбуждением сенсорных нервных центров и составляет только субъективный его отблеск, сам по себе не играющий никакой роли. Ощущение как чувствительный образ воздействия объективного свойства выполняет именно в этом своем качестве специфическую функцию ориентирования и сигнальную функцию.

В-третьих, система рефлекторных процессов, которая составляет механизм ощущения, представляет собой специальную систему, имеющую особое строение.

Как известно, теория У.Джемса (1884) , которую Линдслей (1955) определил как еще не проверенную гипотезу, исходила из идеи сведения эмоций к телесным ощущениям, что явилось естественным результатом игнорирования как биологической значимости, так и содержательной стороны ощущений и эмоций, а тем самым и их сигнальной функции. Неправомерность этой теории со всей очевидностью видна из приведенных положений развития научных взглядов на природу ощущений.

Среди разных сенсорных рефлексов были также выделены и изучены системы рефлексов, ответственных за срочную, тонкую и точную регуляцию анализаторного прибора. Значительную роль в развитии взглядов в этом направлении сыграли результаты исследований, систематически проводимых в течение ряда лет Е.Н.Соколовым (1986,1997) и его сотрудниками.

При изучении рефлексов, участвующих в регуляции анализаторных приборов, Е.Н.Соколов выделил три группы, которые по-разному связаны со специфической и неспецифической системой проведения возбуждения.

Первая группа рефлексов связана со специфической системой проведения возбуждения. Эти рефлексы локальны по своему протеканию, зависят от свойств возбуждающего их раздражителя и составляют группу адаптационных рефлексов. Их проявления заключаются в сужении зрачка при действии светового раздражителя, расширении сосудов при действии теплового раздражителя и т.п.

Вторая группа рефлексов связана с проведением возбуждения по неспецифической системе, то есть ретикулярной формации. Эти рефлексы отличаются тем, что они генерализованы, не приурочены к определенным свойствам вытекающего их агента и составляют группу ориентировочных рефлексов. Их проявления заключаются в задержке дыхания, расширении зрачка и сосудов головы, возникновении кожногальванических реакций, депрессии альфа-ритма биотоков мозга и т.п. Ориентировочные реакции делятся на «генерализованные» и «локальные», что совпадает с разделением ретикулярной системы на стволовую ретикуляторную, оказывающую на кору диффузное действие, и таламическую, обладающую более локализованным действием.

Третью, особую группу, составляют оборонительные рефлексы, имеющие черты адаптационных рефлексов и связанные с данным специальным анализатором. Они теснейшим образом связаны с введением в действие неспецифической системы возбуждения и прежде всего механизма диффузной реакции, включая гуморальную регуляцию возбудимости анализаторов. Проявление этого рефлекса заключается в закрывании глаз, моргании при ярком свете, сужении сосудов головы и т.д.

Эти положения имеют принципиальные значения при подходе к проблеме рефлекторных механизмов возникновения эмоционального тона ощущений, так как только представление о механизмах работы анализаторного прибора позволяет правильно поставить вопрос и об эмоциональных компонентах процесса рецепции.

Вместо прежнего представления классической психологии об объективных показателях как индикаторах, непосредственно регистрирующих эмоциональную реакцию, можно выдвинуть положение о том, что эмоциональный тон ощущения получает свое телесное выражение посредством сложных систем безусловных ориентировочных, оборонительных и адаптационных рефлексов. Делая это разграничение, мы избегаем тем самым и упрощенных выводов относительно связи объективно регистрируемых реакций с эмоциональным тоном ощущения.

Регистрация телесных изменений давала на всем протяжении изучения эмоций нередко противоречивые результаты, но это было вызвано тем, что зачастую все регистрируемые реакции как при положительных, так и при отрицательных результатах являлись компонентами только ориентировочного рефлекса, точно так же, как нейроморфологическая структура ориентировочного рефлекса была, собственно, и положена в основу таламической теории Вальтера Кэннона и «активационной теории» Дональда Линдс- лея.

Если бы мы даже формально остались на позиции ныне существующих физиологических теорий эмоций, усматривающих природу эмоций просто в ощущении телесных изменений, и в то же время исходили из научных представлений о генезисе нервных функций ощущений, признающих, в частности, что «основным общим условием возможности возникновения ощущения внешнего воздействия является его соотносящая, ориен- тируюшая в среде функция» (А.Н.Леонтьев, 1975, 1981) , то и в этом случае мы не могли бы указать на один только безусловный ориентировочный рефлекс как рефлекс, лежащий в основе эмоционального тона ощущений. Это снова означало бы попытку свести механизмы возникновения эмоционального тона ощущений к механизмам ориентировочного рефлекса при возникновении ощущений, как это сделали В.Кэннон и Д.Линдслей, или к механизмам самих ощущений (У.Джемс).

Дело заключается не в том, что осуществленное на основании учета биологической значимости выделение системы ориентировочного рефлекса уже само по себе привело к выводам, критическим для существующих физиологических теорий эмоций и представлений об их объективных показателях: генетический подход к изучению нервных механизмов ощущения уже определил общий путь исследований.

В этом смысле экспериментальный анализ своеобразия тех реальных прижизненно складывающихся нервных механизмов, в функционировании которых, собственно, и состоит проявление эмоционального тона ощущения, должен быть иллюстрацией к известной мысли Маркса, что «…только благодаря (предметно) объективно развернутому богатству человеческой сущности получается богатство субъективной человеческой чувствительности, получается музыкальное ухо, глаз, умеющий понимать красоту форм, — словом, впервые отчасти порождаются, отчасти развиваются человеческие, способные наслаждаться чувства, чувства, которые утверждаются как человеческие существенные силы».

Однако при реализации вопроса о рефлекторных механизмах эмоционального тона ощущений нельзя воспользоваться теми конкретными экспериментальными приемами, которые применялись при изучении генезиса ощущения.

Динамичность, мимолетность и изменчивость эмоциональной окраски наших ощущений предполагают обращение к методам, с помощью которых осуществлялось изучение безусловно- и условно-рефлекторных механизмов тонкой и срочной регуляции сенсорных процессов рецепции раздражителя. Благодаря надежности и точности этих методов были представлены рефлекторные механизмы элементарнейших, сопутствующих протеканию ощущений, сенсорных процессов сенсибилизации и адаптации. Использование приема одновременной регистрации ряда реакций (кожногальванической, сосудистой, дыхательной, зрачковой, биопотенциалов мозга и т.п.) позволило Е.Н.Соколову выделить из них целостные функциональные системы безусловных ориентировочных, адаптационных и оборонительных рефлексов, каждый из которых имеет свой биологический смысл (регистрируемые частные реакции входят сюда в качестве одного из компонентов).

Выделение систем безусловных рефлексов оказалось важным потому, что позволило раскрыть не только безусловно-, но и условно-рефлекторные моменты действия простейших «безусловных раздражителей» даже в таких элементарных сенсорных процессах, где обнаружить условно-рефлекторные компоненты на первый взгляд почти невозможно (Е.Н.Соколов, 1986, 1997).

Вместе с тем постановка проблемы рефлекторных механизмов эмоционального тона ощущений предполагает рассмотрение его как специального сенсорного компонента безусловных рефлексов, лежащих в основе эмоционального тона ощущений и тем самым принимающих участие в процессе рецепции раздражителя. Выделение в качестве предмета исследования неприятного эмоционального тона ощущений и представление о нем как о сенсорном компоненте специального безусловного рефлекса позволяет надеяться, что объективные показатели этого рефлекса могут быть найдены аналогично тому, как были выделены безусловные ориентировочные, адаптационные и оборонительные рефлексы, принимающие участие в работе анализаторного прибора. Остановимся на методической стороне исследований в этом направлении.

Основным приемом, позволяющим осуществить экспериментальное изучение рефлекторных механизмов процесса реакции, явилось измерение чувствительности и реактивности регистрируемых реакций. Класическое представление о строении дуги или кольца (П.К.Анохин, 1968) условных и безусловных реакций свидетельствуют о том, что измерение чувствительности и реактивности отдельной регистрируемой реакции может характеризовать возбудимость и реактивность рефлекторной цепи, в состав которой входит регистрируемая реакция и раздражаемый анализатор. С этой точки зрения чувствительность и реактивность анализатора в отношении различных раздражителей могут определяться применительно к человеку ранговыми оценками силы этих раздражителей (Е.Н.Соколов, О.С.Виноградова, 1957). В этом случае реактивность выражается независимостью ранговой оценки от силы раздражителя.

Следовательно, измерение возбудимости и реактивности рефлекторной дуги, в состав которой входят регистрируемый эмоциональный тон и раздражаемый анализатор, можно также осуществить путем использования шкалы ранговых оценок.

Вместе с тем осуществление параллельной записи объективно регистрируемых реакций и субъективных оценок дает возможность сопоставить динамику возбудителей и ре- активностей в разных рефлекторных дугах и представить их воздействия на корковом уровне. Такое представление исходит из понимания структуры условного рефлекса как строящегося из элементарных реакций по принципу образования обратной связи (П.К.Анохин, 1975).

Метод измерения чувствительности и реактивности по разным реакциям дает возможность изучать и самый процесс замыкания дуги условного рефлекса. Примером могут служить исследования, в результате которых была выявлена роль ориентировочного рефлекса в замыкании дуги условной реакции. Следовательно, измерение возбудимости и реактивности рефлекторной дуги, в состав которой входит регистрируемый эмоциональный тон и раздражаемый анализатор, можно также осуществить путем использования шкалы ранговых оценок, с помощью которой испытуемый определяет эмоциогенность раздражителя.

Наконец, что кажется чрезвычайно важным при изучении сенсорных процессов, метод измерения чувствительности и реактивности по разным реакциям дает возможность изучать и самый процесс замыкания дуги условного рефлекса. Примером этому могут служить исследования, показавшие роль ориентировочного рефлекса в замыкании дуги условной реакции.

Измерение чувствительности и реактивности реакций, регистрируемых в системе ориентировочного рефлекса, показало, что оно позволяет количественно охарактеризовать возбудимость и реактивность дуги ориентировочного рефлекса. В силу этого определение чувствительности и реактивности по ориентировочному рефлексу, возникающему как на сигнал, так и на подкрепление, позволило количественно охарактеризовать возбудимость и реактивность двух пунктов условно-рефлекторной дуги, замыкаемой при сочетании раздражителей (Е.Н.Соколов, О.С.Виноградова, 1957).

Результаты исследований в этом направлении позволили определить, что в изменении старых и замыкании новых временных связей важнейшая роль принадлежит ориентировочному рефлексу как механизму срочной регуляции и тонкой настройки условной связи (Е.Н.Соколов, 1975).

Особенно важными являются исследования, в которых измерение чувствительности и реактивности позволило обнаружить образование условного рефлекса не только на два сочетаемых раздражителя разной модальности, но даже и при многократном предъявлении одного и того же, неизменного по своим параметрам раздражителя.

Это оказалось возможным благодаря тому, что представление относительно безусловных ориентировочных, адаптационных и оборонительных рефлексов предполагает то или иное участие корковых компонентов в осуществлении каждой безусловной реакции. На этом основании анализ соотношений чув- ствительностей и реактивностей, определяемых по различным реакциям, позволил представить и рефлекторные механизмы взаимоотношений ориентировочных, адаптационных и оборонительных рефлексов как осуществляемые благодаря выработке внутрианализаторных условных связей по мере многократных повторений раздражителя.

Представление Е.Н. Соколова о возможности образования внутрианализаторных условных связей, лежащих в основе условных ориентировочных, адаптационных и оборонительных рефлексов, исходит из сложной природы всякого безусловного раздражителя, который может одновременно вызывать в одном и том же анализаторе разные безусловные рефлексы.

По мере повторения раздражителя вырабатываются условные ориентировочные, условные адаптационные и условные оборонительные реакции. В определенной мере условно рефлекторными являются и процессы блокады при угашении как ориентировочных, так и оборонительных рефлексов.

Характерно, что по мере повторения болевого раздражителя изменяется физиологическая сила ориентировочных и оборонительных рефлексов. Эти изменения связаны с таким взаимоотношением вызываемых им безусловных рефлексов, которое само опосредовано механизмом выработки временных связей. Так, по мере образования условно-рефлекторной блокады ориентировочного рефлекса происходит также и образование условной оборонительной реакции

(Е.Н.Соколов, 1986, 1997).

Наличие у безусловных ориентировочных, адаптационных и оборонительных рефлексов корковых компонентов подтверждается не только возможностью образования условных ориентировочных, адаптационных и оборонительных рефлексов, но еще и их ролью в регуляции сенсорных процессов рецепции, а также возможностью образования условных сенсорных реакций. Поэтому основное значение выделения целостных систем безусловных ориентировочных, адаптационных и оборонительных рефлексов заключается в том, что они помогли раскрыть рефлекторные механизмы регуляции сенсорных процессов рецепции раздражителя.

На этом основании при постановке проблемы рефлекторных механизмов возникновения эмоционального тона ощущений представляется принципиально важным определить роль этих механизмов и для процесса формирования и протекания эмоционального тона. В связи с этим возникает и конкретное решение: использовать измерение чувствительности и реактивности, определяемой в системах различных рефлексов (ориентировочных, оборонительных и др.), для изучения рефлекторных механизмов эмоционального тона.

При решении данной проблемы необходимо остановиться прежде всего на вопросе о безусловном возбудителе оборонительного рефлекса.

Как всякий безусловный рефлекс, защитная реакция должна иметь свой безусловный возбудитель. Характерно, что если легко определяются безусловные раздражители, такие, как вкус или запах еды для пищевого рефлекса и связанных с ним, например, «переживаний могучих эмоций голода» (И.П.Павлов), то в отношении возбудителя безусловного оборонительного рефлекса дело обстоит несколько сложнее. Принято считать, что при достижении определенной силы раздражителя возникает защитная реакция организма. Так, ослепительный свет, действующий на глаза, вызывает защитные мигательные реакции или закрывание глаз. В этом и аналогичных случаях модальность раздражителей соответствует раздражаемому анализатору. Возбудителем защитной реакции выступает чрезмерная сила раздражителя, приобретающая характер разрушительный, угрожающий целостности анализаторного прибора.

Однако более интересными являются другого рода случаи, когда возбудителем оборонительной реакции становятся агенты, не соответствующие по своей модальности раздражаемому анализатору. Примером может служить механическое воздействие на глаз. Реальная сила воздействия здесь может не играть никакой роли или же весьма относительную. Крохотная песчинка на коже руки не дает реакции. Та же песчинка в глазу вызовет ярко выраженную защитную реакцию. Следовательно, при определенных условиях даже минимальная сила раздражителя выступает как возбудитель защитных реакций. Однако эта «минимальность» силы очень условна. Она минимальна в отношении тактильных рецепторов кожного анализатора, но в то же время оптимальна для тактильных рецепторов глаза.

Следовательно, несмотря на то, что понятие «неадекватности» раздражителя модальности анализатора всегда можно свести к понятию «неадекватного» по силе раздражения специальных рецепторов рабочего анализатора, оно менее удобно для анализа целостности данного анализатора, и мы им будем пользоваться как рабочим термином.

Практический смысл такого рабочего термина становится очевидным, если решить вопрос о том, какие из анализаторов человека сохраняют достаточную надежность при работе в экстремальных условиях, например, в авиационном полете. Так, в условиях действия ускорений давление, которое возникает в глазу под влиянием перегрузки, более сильное, чем давление, возникающее в других тканях и органах человеческого организма. В этом случае тактильные рецепторы глаза в ответ на действие перегрузки могут сыграть ведущую роль в вызове защитных реакций. Деформация глазного яблока может вызвать сильные защитные реакции, которые могут привести к нарушению зрения и изменению чувствительности и реактивности зрительного анализатора не только на периферии, но и в центре. Неадекватность силы и модальности раздражителя функциональным возможностям анализаторных приборов выступает как причина возникновения защитных оборонительных реакций. «Неадекватность» как свойство раздражителя имеет в этом смысле свое определенное биологическое значение. Поэтому в качестве рабочей гипотезы можно считать, что «неадекватность» раздражителя функциональным возможностям анализаторного прибора является тем свойством, которое служит безусловным возбудителем безусловного оборонительного рефлекса.

Этот ход мыслей аналогичен тем рассуждениям, согласно которым безусловным возбудителем ориентировочного рефлекса выступают такие свойства раздражителя, как новизна или его необычность (П.К.Анохин, 1941; Мэгун, 1960, и др.).

При увеличении силы раздражителя, которая становится неадекватной функциональной возможности анализатора, действующий агент может вызвать не только оборонительный, но одновременно и ориентировочный безусловный рефлекс, так как возбудителем последнего служит любое изменение раздражителя. Сам по себе факт изменения интенсивности раздражителя находит отражение как в оборонительном, так и в ориентировочном рефлексах, но в каждой из реакций он приобретает свой биологический смысл.

Так, если в оборонительном рефлексе находит отражение несоответствие новой силы агента функциональной возможности анализатора, то в ориентировочной реакции отражается факт отличия этого нового сильного агента от предшествующих более слабых. Может быть и обратная картина перехода от более сильного к менее сильному, например, снижение интенсивности шума авиационного двигателя в полете вызывает немедленно ориентировочную реакцию летчика.

Если функциональные возможности анализатора снижены или очень ограничены, то диапазон таких совпадений может расшириться. Так, в молодом организме, когда в отношении силы действующих агентов функциональные возможности анализаторного прибора еще не развиты и только начинают формироваться и развертываться, любое вообще новое раздражение может выступить прежде всего со стороны неадекватности своей силы и вызвать не только ориентировочную, но и оборонительную реакцию. На это обращал внимание И.П.Павлов, когда на клинических средах анализировал опыты Розенталя со щенками. При этом критерием защитной реакции являлось специфическое поведение животного, которое И.П.Павлов определял как проявление эмоции страха.

Критерием ориентировочного рефлекса являлись двигательные реакции, связанные с обнюхиванием и осматриванием окружающих предметов. «Страх, — говорил И.П.Павлов, — есть первый законный рефлекс жизни. Всякое появляющееся на свет существо должно бояться окружающей среды, с этого оно и начинается. На щенке можно заметить, до чего он боится всего нового. Это и есть страх. У Розенталя описаны опыты со щенками. Он держал щенка у себя на коленях, прикрывал его рукой, и тем не менее при каждом новом раздражении, хотя бы новом звуке, щенок начинал дрожать и т.д. Потом он боится опуститься на пол, когда же с этим освоится, начинает все понемножку обходить, обнюхивать, осматриваться, но и здесь страх дает себя знать на каждом шагу. В конце концов осваивается и с этим, но стоит только выйти за дверь — он опять в страхе».

Разбираемый И.П.Павловым пример очень ярко показывает, что бок о бок появляются на один и тот же внешний агент ориентировочный и оборонительный рефлексы, первые рефлексы, которыми организм отвечает на внешние воздействия. Последнее обстоятельство надо особенно учитывать при экспериментальном изучении возбудителя безусловного оборонительного рефлекса. Чтобы дифференцировать ориентировочные и оборонительные рефлексы, нужно изучать фактор силы раздражителя в возникновении, протекании как оборонительного, так и ориентировочного рефлексов. Поэтому в проводимом исследовании специально рассматривается зависимость ориентировочного рефлекса от «силы действующих агентов».

Наряду с изучением силы агента как одной из возможных причин «неадекватности» действующего раздражителя А.К.Поповым (1964) изучалась зависимость ориентировочного рефлекса от «неадекватности» модальности действующих агентов».

Следует особо остановиться на вопросе изучения сенсорных компонентов безусловных ориентировочных, адаптационных и оборонительных рефлексов.

Изучение динамики безусловных рефлексов в процессе многократных предъявлений раздражителя позволило представить рефлекторные механизмы регуляции сенсорных процессов в анализаторном приборе как осуществляемые благодаря образованию условных ориентировочных, адаптационных и оборонительных рефлексов. Так, изменение чувствительности сенсорного процесса, происходящего в анализаторе, осуществляется благодаря взаимодействию и образованию условных ориентировочных и оборонительных рефлексов, замыкаемых на корковом уровне. Поэтому аналогичным образом можно предполагать раскрытие роли этих рефлексов и в возникновении эмоционального тона ощущений.

Среди сенсорных процессов, сопутствующих ощущению, были изучены явления сенсибилизации и адаптации и представлены их физиологические механизмы в виде безусловных и условных ориентировочных и адаптационных рефлексов. Специальные исследования, проведенные Е.Н.Соколовым (1956, 1997) , показали, что ориентировочный рефлекс имеет непосредственное отношение к сенсорным процессам, так как повышение возбудимости центральных отделов анализатора при осуществлении ориентировочных реакций совпадает с повышением чувствительности. При этом угасание реакций сенсибилизации совпадало и с угашением ориентировочного рефлекса, а восстановление чувствительности — с его восстановлением. Параллельная регистрация компонентов ориентировочного рефлекса и различных характеристик ощущения (порог ощущения, оценка силы раздражителя) показала, что одним из компонентов ориентировочного рефлекса оказалось повышение возбудимости анализатора в отношении применяемых раздражителей. Таким образом, повышение чувствительности оказалось связанным с ориентировочным рефлексом и было представлено как его сенсорный компонент (Е.Н.Соколов, 1986).

Однако если явление сенсибилизации в ощущениях раздражителя четко определено как сенсорный компонент безусловного ориентировочного рефлекса, то в отношении явления адаптации такого четкого определения сделано не было. Между тем имеющийся фактический материал позволяет рассматривать явление адаптации в ощущениях раздражителя так же, как сенсорный компонент безусловного адаптационного рефлекса. Таким образом, ориентировочные и адаптационные рефлексы выступают как целостные системы, имеющие не только рефлекторное строение, но и свой сенсорный механизм. Тем не менее еще не ясно, исчерпывается ли содержание сенсорной части указанных рефлексов явлениями сенсибилизации и адаптации. Изучение роли ориентировочного рефлекса в процессе как возникновения, так и протекания эмоциональных компонентов процесса рецепции раздражителей при практической реализации вопроса должно осуществляться с учетом не только сенсибилизирующих влияний ориентировочного рефлекса, но и значения механизмов его угасания, что имеет большое практическое значение при выработке двигательных навыков в условиях меняющейся обстановки и при наличии внешних помех.

Что касается оборонительного рефлекса, то его отношение к сенсорным процессам изучалось в двух направлениях. Во- первых, исследовалось влияние оборонительного рефлекса на ориентировочный рефлекс и его сенсорный компонент, а посредством этого — и на чувствительность анализатора. Были обнаружены как активирующие, так и угнетающие влияния оборонительного рефлекса на ориентировочный. Во-вторых, изучалась связь оборонительного рефлекса с болевыми ощущениями. В работах Е.Н.Соколова и О.С.Виноградовой (1957— 1975) было показано, что возникновение болевых ощущений совпадает с появлением объективно регистрируемых реакций оборонительного типа. Было также установлено, что появление ощущений боли и «дискомфорта» (как известно, болевые ощущения всегда заведомо неприятны, то есть окрашены в неприятный эмоциональный тон) зависит не только от силы раздражителя, но еще и от соотношения физиологической силы ориентировочных и оборонительных рефлексов.

Так, всякое усиление ориентировочного рефлекса вело к подавлению оборонительных реакций и сопровождалось повышением болевых порогов. Здесь открывается возможность более конкретно связать эмоциональный тон ощущения с безусловными рефлексами, участвующими в процессе рецепции раздражителя, так как указанные выше факты наряду с вопросом о корреляции ощущений боли с оборонительным рефлексом позволяют четко поставить вопрос и о соотношении оборонительного рефлекса именно с неприятным тоном болевых ощущений.

Решение вопроса о механизмах возникновения неприятного эмоционального тона ощущений может быть использовано при устранении так называемых ощущений «дискомфорта» при различных видах человеческой деятельности, связанных с шумами, недостаточными или, напротив, чрезмерным освещением рабочего места, изменением гравитационного поля и т.п., встречающихся в спортивной практике, в авиационных и космических полетах.

Если с защитной оборонительной реакцией связана боль, а болевые ощущения связаны с неприятным чувственным тоном, то естественно поставить вопрос о связи неприятного эмоционального тона с безусловным оборонительным рефлексом.

Когда причиной возникновения защитной реакции является «неадекватность» модальности действующего агента раздражаемому анализатору, также может возникать боль, но болевые ощущения при этом не отражают модальности раздражителя. Так, в болевых ощущениях, вызванных попаданием песчинки на слизистую оболочку глаза, не содержится ощущений света. Содержание сенсорного процесса в этом случае приобретает более своеобразный вид. Болевые ощущения и сопутствующий им отрицательный эмоциональный тон выступает как более непосредственный результат неадекватного воздействия на глаз и возникающей при этом защитной реакции. Вновь встает вопрос о связи неприятного эмоционального тона ощущения с безусловным оборонительным рефлексом.

Этот вопрос становится особенно острым в тех случаях, когда оборонительная реакция и отрицательный эмоциональный тон возникают при отсутствии боли (скажем, соринка в глазу может восприниматься как неприятная помеха зрению, но при этом не вызывает болевого ощущения). «Неадекватность» модальности агента раздражаемому анализатору как причина не только защитной реакции, но и своеобразия содержания сенсорного процесса теперь выдвигается на первый план. Таким образом, как в первом (неадекватность по силе), так и во втором (неадекватность по модальности) случаях «неадекватность» как биологически значимое свойство раздражителя одинаковым образом связывается с неприятным эмоциональным тоном ощущения.

«Неадекватность» раздражителя оказывается как бы в некотором смысле «осознаваемой» человеком и, что можно предположить, находит отражение в определенном, а именно неприятном эмоциональном содержании сенсорного процесса. Как известно, И.П.Павлов связывал инстинктивные реакции с эмоциями, рассматривая их, по сути дела, как эмоциональный сенсорный компонент безусловных рефлексов. Следовательно, главнейшей задачей исследования является изучение соотношений и связи неприятного эмоционального тона ощущений с безусловным оборонительным рефлексом.

Вместе с тем осуществленные Е.Н.Соколовым и О.С.Виноградовой исследования взаимоотношений оборонительного и ориентировочного рефлексов показали, что физиологическая сила оборонительного рефлекса зависит не только от силы раздражителя, но во многом определяется и теми взаимодействиями, которые происходят между оборонительными и различными другими безусловными рефлексами в процессе рецепции раздражителя.

Поэтому вопрос о корреляции отрицательного эмоционального тона ощущения с оборонительным рефлексом не может решаться вне плана изучения взаимодействий защитного рефлекса с другими безусловными рефлексами. Раскрытие этой связи позволит более правильно подойти к вопросу о связи неприятного эмоционального тона ощущений с безусловным оборонительным рефлексом, изучение которого не может осуществляться вне плана его воздействий с ориентировочным.

Наконец, необходимо выделить специально эмоциональные сенсорные компоненты рефлексов, регулирующих работу анализаторных приборов. Здесь мы коснемся в основном только неприятного и приятного эмоционального тона ощущения и только безусловного оборонительного рефлекса. Однако было бы методологически неправильно ограничиться при экспериментальном исследовании установлением наличия или отсутствия связи только между неприятным эмоциональным тоном и безусловным оборонительным рефлексом. Как показано ранее, оборонительный рефлекс существует и взаимодействует с другими безусловными рефлексами и прежде всего с ориентировочным рефлексом. Поэтому предположение, что «неадекватность» раздражителя является безусловным возбудителем оборонительного рефлекса, заставляет сначала изучить это свойство раздражителя и в отношении ориентировочных реакций. Для этой цели осуществлялось измерение чувствительности и реактивности ориентировочных реакций в зависимости от силы действующих агентов.

Точно так же при изучении связи неприятного эмоционального тона с оборонительным рефлексом сначала исследовались взаимоотношения неприятного эмоционального тона с ориентировочным рефлексом, причем для сравнения также изучалась и связь ориентировочного рефлекса не только с ранговыми оценками степени неприятности раздражителя, но еще и с ранговыми оценками силы действующего агента.

Известно, что сам факт оценки раздражителя влияет на протекание ориентировочной реакции (Е.Н.Соколов, 1975, 1986; О.С.Виноградова, 1975, Данилова Н.Н., 1998 и др.). Поэтому надо было особенно тщательно изучить ориентировочные реакции прежде всего на «индифферентные» раздражители, когда перед испытуемым не ставилось никаких задач.

Наконец, при изучении связи неприятного эмоционального тона ощущений с ориентировочными и оборонительными реакциями для контроля исследовалась связь этих же безусловных рефлексов и с приятным эмоциональным тоном ощущений.

Общей задачей всех разделов исследования являлось раскрытие при изучении указанных ранее корреляций не только безусловных, но и условно-рефлекторных моментов процесса возникновения эмоционального тона ощущений.

Таким образом, экспериментальное исследование рефлекторных механизмов эмоционального тона ощущений строилось на основе измерения чувствительности и реактивности регистрируемых реакций, принадлежащих к различным системам регуляции сенсорных процессов рецепции раздражителя, и ставило своей задачей решение следующего круга вопросов:

— связь эмоционального тона ощущений с системой ориентировочного рефлекса;

— связь эмоционального тона ощущений с системой оборонительного рефлекса;

— зависимость эмоционального тона ощущений от соотношения ориентировочных и оборонительных рефлексов;

— сравнительная характеристика приятного и неприятного эмоционального тона ощущений по объективным показателям ориентировочных и оборонительных рефлексов;

— роль условно-рефлекторных механизмов в возникновении и протекании эмоционального тона.

Январь 24, 2019 Психология развития, акмеология
Еще по теме
ГЛАВА 17. СИСТЕМНЫЙ ПОДХОД И ПРОБЛЕМА ФОРМИРОВАНИЯ ДВИГАТЕЛЬНОГО ПОТЕНЦИАЛА КАК ЭФФЕКТИВНОГО ФАКТОРА РАЗВИТИЯ ПРИЯТНОГО ТОНА ЭМОЦИОНАЛЬНЫХ ОЩУЩЕНИЙ
Глава 21. Теоретические и экспериментальные подходы к исследованию личности
ГЛАВА 24. МОДЕЛЬНЫЕ ВАРИАНТЫ НАПРАВЛЕННОГО ФОРМИРОВАНИЯ ПРИЯТНОГО ТОНА ЭМОЦИОНАЛЬНЫХ ОЩУЩЕНИЙ СРЕДСТВАМИ ФИЗИЧЕСКИХ УПРАЖНЕНИЙ
12.3. Теоретические и экспериментальные подходы к исследованию мышления
25.2. Теоретические и экспериментальные подходы к исследованию харак-тера
ГЛАВА 9. ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ ПРОБЛЕМЫ ЭМОЦИОНАЛЬНОГО ТОНА ОЩУЩЕНИЙ
ГЛАВА 3. В ПОИСКАХ ТЕОРЕТИЧЕСКИХ ПОДХОДОВ К ПРОБЛЕМЕ
Глава 1. Теоретические подходы к исследованию психологической адаптации личности
ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ И ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНАЯ ПСИХОЛОГИЯ
ГЛАВА 1. ЗРИТЕЛЬНЫЕ ОЩУЩЕНИЯ. СЛУХОВЫЕ ОЩУЩЕНИЯ
3.3 ЭТАП РАЗРАБОТКИ ТЕОРЕТИЧЕСКИХ ОСНОВ ПЕДАГОГИЧЕСКОЙ ПСИХОЛОГИИ.
ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЕ И НЕЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЕ ПОДХОДЫ В ИССЛЕДОВАНИЯХ
ПОДХОДЫ К ИЗУЧЕНИЮ ОЩУЩЕНИЯ И ВОСПРИЯТИЯ
§4. КЛАССИФИКАЦИЯ ОЩУЩЕНИЙ: СИСТЕМАТИЧЕСКИЙ И ГЕНЕТИЧЕСКИЙ ПОДХОДЫ
ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЙ ПОДХОД К ЭМПИРИЧЕСКОМУ ИЗУЧЕНИЮ СМЫСЛА ЖИЗНИ.
Основные теоретические подходы в когнитивной психологии
1. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПОДХОДЫ К ИСЛЕДОВАНИЮ САМОРЕАЛИЗАЦИИ ЛИЧНОСТИ
Глава 7. Ощущение
ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ИСТОКИ СТИЛЕВОГО ПОДХОДА
Добавить комментарий