Интерес к нейропсихологическим данным

Глобальная тенденция, ярко выступившая в течение последнего десятилетия 20-го века, связана с ростом интереса к мозговым механизмам — реальной архитектуре познавательных процессов. Возникновение когнитивного подхода многие психологи восприняли первоначально как освобождение от (пусть часто лишь декларируемой) необходимости интересоваться мозговым субстратом и возможными нейрофизиологическими механизмами тех или иных познавательных процессов. Если уподобить психику компьютерным программам, то очень важно, что одна и та же программа может быть запущена на разном «хардвере» — на различных реализациях машины Тьюринга. Есть, следовательно, известная независимость программного обеспечения, или «софтвера», от машинного субстрата. Суть ранней компьютерной метафоры состояла в предположении о том, что психика относится к мозгу так же, как программа относится к машинному субстрату. Компьютерные программы в качестве психологической теории позволяют интерпретировать наблюдаемые в исследованиях эффекты, «не дожидаясь — по словам Найссера — пока придет нейрофизиолог и все объяснит» (см. 2.3.2).

В 1982 году Дэвид Марр (Магг, 1982), изучавший сенсорные механизмы зрительного восприятия и координации движений, сформулировал альтернативный методологический принцип, предполагающий одновременный анализ как биологических, так и искусственных систем переработки информации на трех уровнях их описания:

1) общий функциональный анализ решаемых системой задач;

2) алгоритмическое описание выполняемых операций;

3) анализ воплощения этих алгоритмов на конкретном субстрате, или «хардвере».

В последующие годы с появлением множества нестандартных архитектур в коннекционизме и, в особенности, в связи со спекуляциями о мозговой локализации тех или иных «когнитивных модулей» естественно стал возникать вопрос о том, как эти гипотетические механизмы реализованы на самом деле. Требование Марра к доведению анализа до уровня нейрофизиологического «воплощения» постепенно стало если не необходимым, то во всяком случае желательным элементом любого претендующего на научную полноту когнитивного исследования.

Все это, наряду с наметившимися трудностями проверки формальных моделей (см. 9.1.2), привело к настоящему всплеску интереса к нейропсихологическим данным о нарушениях и мозговых механизмах познавательных процессов. Изменился и сам характер когнитивных исследований, которые в значительной степени опираются сегодня на данные нейропсихологических и нейрофизиологических работ. Поэтому общие очертания многих моделей познавательных процессов в нача-

12. Новая метафора когнитивных исследований: А. Левое полушарие коры с

12. Новая метафора когнитивных исследований: А. Левое полушарие коры с

обозначением долей: (1) фронтальных, (2 теменных, (3) затылочных и (4) височных; Б. Продольный разрез мозга, позволяющий увидеть некоторые субкортикальные структуры, такие как таламус и средний мозг.

ле 21-го века напоминают рис. 2.12. Напротив, начиная с 1990-х годов ослабло влияние собственно компьютерной метафоры и машинных (или машиноподобных) моделей. В связи с этим развитием в психологических работах стали использоваться анатомо-физиологические термины, в частности, для обозначения локализации возможных мозговых механизмов: антериорные (передние), постериорные (задние), дорзаль-ные (расположенные в верхней части коры), вентральные (в нижней ее части), латеральные (на боковой поверхности), медианные (вблизи разделяющей кору на два полушария продольной борозды). Типичным стало и упоминание долей коры головного мозга: фронтальных (лобных), темпоральных (височных), париетальных (теменных), окципитальных (затылочных), а также и более локальных их областей16.

Традиционным нейропсихологическим подходом является выделение разнообразных синдромов — систематического сочетания отдельных симптомов нарушения поведения и работы мозга. Значение синдромного анализа двояко. Во-первых, он позволяет относительно упорядочить материал клинических наблюдений, главным образом, поведенческих коррелятов локальных поражений мозга. Во-вторых, он дает возможность, хотя бы в самом первом приближении, опреде-

16 В этой книге при упоминании различных долей коры используются принятые в русскоязычной литературе термины с одним исключением — вместо термина «лобные доли» мы вынуждены чаще использовать международный термин «фронтальные доли». Это связано с тем, что вслед за упоминанием общего региона сегодня часто приходится вводить дальнейшие уточнения локализации, такие как «префронтальные» или «фронтополяр-ные» структуры (см. 4.4.2). Соответствующих производных от прилагательного «лобные» не существует.

лить области мозга, ответственные за те или иные функциональные проявления — речь (синдромы афазии), память {амнезия), восприятие (агнозия), программирование и реализацию действий (апраксия) и т.д. Некоторые из числа наиболее известных синдромных нарушений приведены в таблице 2.1.

Таблица 2.1. Наиболее известные синдромы клинической нейропсихологии

Синдром Область нарушений
Речевые процессы (см. 7.1.3 и 7.3.3)
Афазия Брока Произношение и грамматическая правильность речи
Афазия Вернике Понимание речи, использование подходящих слов
Проводниковая афазия Повторение услышанных (и понятых) слов и предложений
Аномия Нахождение слова в памяти
Словестная глухота Узнавание слова на слух и его повторение
Алексия/Дислексия Чтение, понимание и повторение написанного
Аграфия Различные аспекты навыка письменной речи
Другие символические координации
Акалькулия Математические способности, счет в уме
Восприятие и сенсомоторные процессы (см. 3.3.1 и 3.4.2)
Агнозия Узнавание предметов в той или иной модальности
Прозопагнозия Зрительное узнавание лиц
Апраксия Произвольные движения и сенсомоторные навыки
Внимание (см. 3.4.2 и 4.4.3)
Синдром Балинта Интеграция локальных впечатлений в целостный образ
Игнорирование полупространства Внимание к предметам, латерализованным в пространстве
Память (см. 5.1.1 и 5.3.2)
Амнезия Процессы произвольного припоминания и узнавания
Мышление и планирование деятельности (см.

4.4.2, 5.2.3 и 8.1.3)

Лобный/Дезэкзе-кутивный синдром Произвольный контроль действий, достижение целей, а также их смена в случае изменения обстоятельств

Несколько иная стратегия исследований связана с анализом отдельных случаев, когда в первую очередь подчеркивается индивидуальная картина нарушения и личности пациента, а не то общее, что роднит данный случай с множеством аналогичных, как при описании обобщенных синдромов. Настоящим мастером анализа отдельных случаев был А.Р. Лурия. Этот жанр чрезвычайно распространен и в современной когнитивной науке, особенно в работах известного американского нейро-психолога Оливера Закса (например, Sacks, 1995). Наконец, третья стратегия исследований, называемая методом двойных диссоциаций, состоит в поиске таких пар отдельных случаев (или, если повезет, синдромов), которые представляют собой как бы зеркальную картину друг друга.

В связи с тем, что поиск двойных диссоциаций — это весьма распространенная стратегия в современных когнитивных исследованиях, остановимся на ней несколько подробнее. Этот прием предназначен для контроля правильности интерпретации отдельных случаев. Рассмотрим конкретную проблему. В последние годы описано несколько случаев пациентов с интересной формой семантической агнозии. Эти пациенты способны узнавать и семантически классифицировать неодушевленные предметы, но испытывают сильные затруднения в узнавании живых существ. Можно ли на основании этих данных сделать вывод о том, что семантическая память и ее мозговые механизмы разделены на две подструктуры по принципу живой—неживой? Очевидно, такой вывод был бы преждевременным, поскольку узнавание живых существ может быть просто более сложным процессом, превышающим ослабленные познавательные возможности пациентов с поражениями мозга. Поэтому если бы удалось найти двойную (парную) диссоциацию — один или более случаев сохранного узнавания живых существ и трудностей с узнаванием неодушевленных предметов, то о возможном расщеплении механизмов семантической памяти можно было бы говорить с большей степенью определенности (см. 6.1.3).

Первоначально в когнитивной психологии роль нейропсихологи-ческих данных была связана с обсуждением отдельных, особенно ярких клинических случаев. Однако вскоре стало ясно, что они могут играть важную роль и при проверке справедливости некоторых, подчас весьма общих психологических теорий. Так, Т. Шаллис и Э. Уоррингтон (Shallice & Warrington, 1970) описали пациента, у которого есть долговременная, но нарушена кратковременная память. Существование такого нарушения означает, что едва ли может быть правильной распространенная в когнитивной психологии трактовка запоминания, в которой информация, чтобы попасть в блок долговременного хранения, обязательно должна пройти через блок кратковременной памяти (см. 5.2.1).

Аналогично и несколько ранее А. Р. Лурия (1968) описал знаменитого мнемониста Ш., исследования памяти которого заставляют усомниться в том, что способности к кратковременному запоминанию всегда ог-

раничены «магическим числом» Миллера17. На самом деле, между кратковременной и долговременной памятью Ш. не было большого различия (см. 5.1.1). Следует заметить, что описание личности и специфических возможностей (а также ограничений) памяти, восприятия и мышления Ш., конечно же, не было «клиническим случаем» в прямом смысле этого слова, однако по характеру анализа оно остается одним из лучших исследований нейропсихологического типа (case study, Einzelfallanalyse) в мировой научной литературе.

С возникновением гипотезы модулярной организации познания (см. 2.3.2) в середине 1980-х годов нейропсихологическим данным как таковым начало уделяться повышенное внимание. Более того, многие модели познавательных процессов стали в явном виде строиться как нейрофизиологические модели, причем не только нормального, но и аномального функционирования мозга. Серьезной проблемой на этом пути оказался неэкспериментальный, корреляционный характер ней-ропсихологических данных. Всякое мозговое поражение — это своего рода уникальный «эксперимент природы». У клинического нейропси-холога нет возможности выполнить требования, необходимые для подлинного эксперимента: произвольно воспроизводить поражение или создать контрольную ситуацию, которая бы отличалась от исходной исключительно фактом данного поражения. Поэтому в случае клинических данных всегда остается вероятность того, что наблюдаемая картина в какой-то степени обусловлена особенностями, сложившимися еще до возникновения патологических изменений.

Конечно, если бы было возможно временно «выключать» и затем «включать» без каких-либо последствий отдельные мозговые структуры или, быть может, даже «видеть» их функционирование по ходу нормального решения задач, то можно было бы надеяться на получение значительно более надежных и общих результатов, чем при анализе клинических данных. Такие методы действительно появились в течение последних 10—15 лет, став особенно мощным стимулом нейропси-хологической и нейрофизиологической переориентации заметной час-

17 Об этом же могут говорить наблюдения канадского нейрохирурга У. Пенфидда, раз дражавшего во время операций на мозге различные участки коры бодрствующих пациен тов. Примерно в 40 случаях (из 520) электрической стимуляции нижних височных облас тей возникал своеобразный феномен, названный «вспышками пережитого». Они пред ставляли собой живые зрительные и слуховые образы, которые всегда переживались па циентом как воспоминания из его далекого прошлого, а не актуальные события. Ни в одном из описанных случаев не наблюдалось обратного течения событий или пересече ний воспоминаний из различных периодов жизни пациента. Воспоминания прекраща лись с остановкой стимуляции, но иногда могли быть возобновлены с прерванного мо мента при повторном раздражении той же точки коры. При интерпретации этих данных возникают трудности, связанные прежде всего с идентификаций сообщений как аутен тичных переживаний из прошлого пациента. Возможно поэтому наблюдения Пенфидда уже около 50 лет остаются непроверенными другими авторами. ти современной научной психологии и когнитивных исследований в целом. Речь идет о создании и начавшемся широком применении новых методов трехмерного картирования мозга и его функциональных состояний {brain imaging). Разработка этих методов была отмечена в 2003 году присуждением Нобелевской премии. Мозговое картирование используется сегодня как в клинических, так и в чисто исследовательских целях, в частности, во все большем числе относительно традиционных психологических экспериментов, проводимых с обычными испытуемыми.

Январь 24, 2019 Психология труда, инженерная психология, эргономика
Еще по теме
ДАННЫМ ПУТЕМ — К РЕШЕНИЮ НАШИХ ПРОБЛЕМ
О СТАРОМ АФОРИЗМЕ «ГЛАЗА – ЗЕРКАЛО ДУШИ» ПО ИРИДО-ПУПИЛЛЯРНЫМ ДАННЫМ
По данным О.А. Величенковой (2001) дисграфия становиться причиной неуспеваемости у 10-20% школьников.
НЕЙРОПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ПОДХОД В НЕЙРОРЕАБИЛИТАЦИИ
ФАКТОРЫ, ВЛИЯЮЩИЕ НА НЕЙРОПСИХОЛОГИЧЕСКУЮ ОЦЕНКУ
ИНТЕРЕСЫ К ДЕЯТЕЛЬНОСТИ.
Яковлева Н.А. НЕЙРОПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ПАМЯТИ ДЕТЕЙ С ЗПР
6.1.3 Нейропсихологические исследования
ПОГОСЯН Б.С. НЕЙРОПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗВЫСШИХ ПСИХИЧЕСКИХ ФУНКЦИЙ
УРОВНЕВАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ МОДЕЛИ НЕЙРОПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ
Добавить комментарий