Исследования ситуативного действия

Исследования действия в когнитивной науке в основном распадаются на два направления. В рамках первого речь идет о философском анализе интенционалъности как фактора, превращающего простое движение в действие (см. 1.2.3). При этом могут обсуждаться разные виды интенций, такие как (скорее рациональные) намерения и (скорее эмоциональные) желания, а также анализироваться неоднозначные ситуации, когда цель действия достигнута, но произошло это чисто случайно, отличным от сознательной интенции образом («хотел разбудить соседа и в поисках выключателя случайно уронил настольную лампу, чем и разбудил соседа»). Второе направление связано с анализом выполнения произвольных действий в экспериментах хронометрического типа. Как мы отмечали, в последнее время эти исследования выявили определенное запаздывание момента принятия решения о выполнении действия по отношению к процессам его нейрофизиологической подготовки, поставив, тем самым, под сомнение традиционные психологические объяснения причин действия (проблема свободы воли — см. 4.4.3 и 9.1.3). В экологическом подходе побудительные причины действия вынесены вовне28. Такими причинами считаются свойства окружения, предоставляющие организму возможности для осуществления тех или иных действий. Словосочетание «предоставляемые окружением возможности действия» — не совсем элегантный перевод одного из центральных для Гибсона и его последователей понятия «affordances». Это понятие, в свою очередь, является переводом гештальтистского понятия «Aufforderungen» («требования»), которое широко использовалось Верт-хаймером и учителем Гибсона Коффкой для описания «требовательных характеристик вещей» (в 1920-е годы близкие идеи развивали и другие авторы, в частности, Курт Левин, который использовал в сходном контексте термин «валентность» — см. 4.4.1). Как подчеркивает Гибсон: «Локомоции и манипуляции не запускаются… внутренней командой, а управляются. Они ограничиваются, ведутся, направляются… восприятием себя в мире. Управление осуществляется в системе животное—окружение» (Gibson, 1979, р. 225).

28 Здесь вновь просматривается сходство экологического подхода с концепциями, воз никшими под влиянием марксистской теории отражения. Так, в психологической тео рии деятельности А.Н. Леонтьева (см. 1.4.3) мотивы деятельности вынесены во внешний мир — они имеют «предметный характер». Деятельность перестает быть просто неспеци фическим беспокойством, если она может «опредметиться», «найти предмет своей по- требности» и т.д. Действенный характер имеет уже гибсонианское понятие перцептивной системы. Так, зрительная перцептивная система описывается им как иерархия внешнедвигательных активностей: подвижные глаза, подвижные глаза в подвижной голове, подвижные глаза в подвижной голове в подвижном теле. Добавление каждого уровня делает возможным новый класс движений, ведущих к более сложным трансформациям оптического потока и, соответственно, к выделению инвариант более высокого порядка. В своих работах Гибсон даже сравнивает глаз со щупа-лом, используя классический сеченовский образ29. Наряду со зрением в обследовании окружения участвуют и другие перцептивные системы. Однако зрение является самой важной перцептивной системой. «Запахи специфичны для летучих субстанций, звук специфичен для событий, но зрительная информация в оптическом потоке наиболее специфична из них и содержит все виды структурных инвариант для восприятия возможностей действия, предоставляемых окружением. Воспринимать некоторый предмет — означает также воспринимать, как приблизиться к нему и что с ним можно сделать» (Gibson, 1979, р. 226).

Интересным следствием из этого последнего утверждения является описание перцептивного образа как инварианты действенных трансформаций с репрезентированными в нем объектами (см. 3.4.1). Включенность активности особенно заметна в случае восприятия произведений изобразительного искусства или, в простейшем случае, изображений на плоскости. Известно, что пассивное рассматривание картины из идеального, с точки зрения линейной перспективы, положения не облегчает, а затрудняет оценку пространственных отношений изображенных предметов (Pirenne, 1970). Эти отношения лучше оцениваются при подвижности наблюдателя, либо, если возможность движения ограничена, из геометрически неидеальной позиции, когда идеальную позицию можно сравнительно легко реконструировать мысленно. Такому перебору точек зрения объективно способствует множественность перспектив, обычно присутствующих в картине (см. 3.1.1). В последние годы получена целая серия результатов, свидетельствующая о перцептивном расширении перспективы любой изображенной на плоскости сцены при ее последующем воспроизведении, как если бы мы осматривали сцену с разных сторон (Intraub, 1999). Особенно яркие иллюстрации идеи трансформационных инвариант при восприятии изображений могут быть найдены в рисунках Пабло Пикассо, сочетающих резко различные геометрические ракурсы изображаемых фигур (рис. 9.5).

29 Но не ссылаясь на него. Практически полное отсутствие ссылок — одна из особенностей необычного для научных публикаций стиля этого автора. Так, его работы, посвященные активному осязанию, не содержат ссылок на исследования Б.Г. Ананьева и сотрудников (Ананьев и др., 1959), нет в книгах Дж. Гибсона упоминания моторных теорий восприятия У. Джеймса и Т. Рибо, теории перцептивных действий A.B. Запорожца (Запо-326 рожец и др., 1967) и т.д.

5. Рисунок Пикассо, иллюстрирующий трансформационную природу перцептивного образа.

Отталкиваясь от этих общих положений, последователи Гибсона (неогибсонианцы) развернули исследования организации действия. Их основой, наряду с экологическим подходом и теорией динамических систем, в явном виде служат работы H.A. Бернштейна и группы советских математиков и физиологов — И.М. Гельфанда, B.C. Гурфинкеля, М.Л. Цетлина, М.Л. Шика и других. Центральной является идея управления движениями путем ограничения числа избыточных степеней свободы и распределения целей между несколькими относительно автономными группами механизмов («уровнями»). М. Турвей, Р. Шоу и У. Мэйс (Turvey, Shaw & Mace, 1977) специально проанализировали возможности нескольких координационных структур — цепочек, комплексов, иерархий, гетерархий (коалиций) — и пришли к выводу, что только последние могут объяснить реальную сложность двигательного поведения. В отличие от иерархий, гетерархий имеют гибкую функциональную архитектуру — в них отсутствует «верховная инстанция», из которой бы при всех обстоятельствах производилось управление системой. Именно таким образом функционируют уровни когнитивной организации (см. 8.4.3).

Особенно интересен вопрос о связи моторных программ с восприятием. Если планирование действий связано с топологическим описанием окружения, то их реализация предполагает точную метрическую привязку к пространственному положению и свойствам предметов.

Эта дополнительная спецификация осуществляется благодаря автоматической настройке низкоуровневых механизмов на параметры среды.

Управление движением осуществляется, следовательно, не только действующим субъектом, но и его окружением (Turvey, 1977). Аналогично, H.A. Бернштейн (1966) подчеркивал, что картина движения является результирующей центральных команд и воздействий среды. Второе предположение состоит в том, что низкоуровневая настройка осуществляется автономно от планирования действия. «Преимущества распределения ответственности… особенно выражены, когда действия должны соотноситься с событиями в окружении… При конфронтации с часто встречающимися классами событий можно было бы использовать стандартный набор планов, оставляя относительно независимым системам настройки решение задачи достижения конкретного варианта… Работы этологов свидетельствуют о том, что эволюция основательно использовала принцип отделения спецификации плана действия от настройки. Инстинктивные ритуалы запускаются стимуляцией простого вида, но поведение является гибким: оно соотносится с локальными особенностями окружения» (Turvey, 1977, р. 245—246).

Если объекты и постоянные свойства среды характеризуются инвариантами оптического потока, то для преднастройки и управления движениями прежде всего используются переменные характеристики, названные Дж. Гибсоном (Gibson, 1950) «зрительной кинестезией» и детально описанные им для различных видов движения (см. 3.1.2). «Мы приходим, таким образом, к различению свойств стимуляции, предоставляющих возможность приближения, избегания, слежения, полета… от тех свойств, которые управляют локомоциями во всех этих случаях. Создается впечатление, что первые признаки — это признаки, которые не меняются во времени, тогда как вторые — меняются» (Turvey, 1977, р. 249). У H.A. Бернштейна (1966) таким закономерно меняющимся во время собственных движений характеристикам афферентации соответствовал термин «проприоцепция в широком смысле слова». В этом же контексте известные немецкие физиологи Э. фон Хольст и X. Миттель-штедт (Holst & Mittelstaedt, 1950) писали о «реафферентации».

Работы неогибсонианцев обусловили в 1980-е годы оживление интереса к изучению организации движений и действия. В последнее время стали раздаваться призывы перестройки когнитивных исследований на основе «сенсомоторной теории психики» (Barsalou, 1999; O’Reagan & Noe, 2001). Речь идет о двух возможностях. Во-первых, о переносе общих принципов, выявленных при изучении движений, на сферу познания. Например, в случае такой формы познавательной активности, как понимание, автоматическая преднастройка (прайминг) и последующий контроль явно служат цели ограничения степеней свободы интерпретации сообщения (см. 7.2.2). Взаимоотношения между высшими уровнями когнитивной организации ? и F (о существовании этих механизмов H.A. Бернштейн мог только догадываться) естественно описываются по аналогии с отношениями более низких, преимущественно сенсомотор-ных уровней. «Координация», таким образом, имеет все шансы заменить в недалеком будущем термины «информация» и «репрезентация» в качестве центрального понятия, используемого при изучении познавательных процессов.

Экологический подход имеет в виду другую перспективу, исключающую из рассмотрения высшие, преимущественно символические формы познания. Как ранее бихевиоризм (см. 1.3.2), этот подход исходит из концепции пустого организма. С точки зрения гибсонианской экологической психологии, у нас в голове нет никаких репрезентаций, являющихся «моделью мира» или хотя бы «уменьшенными копиями вещей». Сами мозговые механизмы — это всего лишь не специфицируемые далее устройства {smart devices), срабатывающие в резонанс со стимульны-ми переменными высших порядков. В центре внимания оказываются мир и активность организма в экологически естественных условиях. К последним относятся условия временных ограничений, накладываемые автономным развитием событий. Этим объясняется интерес к исследованию ситуативного действия. По своей практической направленности данные исследования смыкаются с работами в области инженерной психологии (см. 2.1.2) и когнитивной роботики (см. 9.2.3).

Изучение ситуативных действий предполагает анализ когнитивных процессов, регулирующих выполнение действия по ходу развития событий, строго on-line. При этом часто наблюдается значительное число ошибок, а если решение и достигается, то скорее в интуитивном режиме. Мы остановимся здесь на маленьком фрагменте этих исследований, связанном с решением задач, которые обычно вовлекают операцию мысленного вращения, наиболее полно изученную Р. Шепардом и его коллегами (см. 5.3.1 и 8.1.3). Д. Кирш и П. Майо (Kirsch & Maglio, 1994) проанализировали поведение испытуемых в известной компьютерной игре Тетрис10. Вместо того чтобы сначала мысленно проигрывать варианты вращения фигуры, а затем осуществлять их на практике, испытуемые самым банальным, но, тем не менее, эффективным образом опирались на стратегию быстрых сенсомоторных проб и ошибок, которые прекращались, когда между фигурой в ее актуальной ориентации и потенциальной ячейкой усматривалось сходство общих очертаний. Более того, в самое последнее время было показано, что и в исходной ситуации экспериментов Ше-парда и Метцлер ужесточение фактора времени приводит к тому, что признаки ментального вращения (то есть зависимость времени реакции от угла поворота фигур) исчезают, хотя задача по-прежнему решается не случайным образом (Johnson & Cohen, 2003).

Таким образом, контекст ситуативного действия на самом деле ограничивает правомерность центрального для когнитивной науки

30 В «Тетрисе», созданном в 1980-е годы А. Пажитновым, задача состоит в том, чтобы успеть повернуть и сдвинуть в горизонтальном направлении за время полета падающие сверху фигурные блоки, добиваясь их максимально плотной упаковки с упавшими ранее блоками. Идея этой игры была непосредственно навеяна психологическими эксперимен тами на мысленное вращение. предположения о существовании внутренних репрезентации и их существенном вкладе в процессы решения задач. Вопрос, конечно, состоит в том, насколько такое «познание на сковородке» может быть прообразом познания вообще. Хотя в условиях сенсомоторной активности роль внутренних репрезентаций снижается, сама эта активность сохраняет интенциональный характер Кроме того, роль внутренних репрезентаций может возрастать при других обстоятельствах. В предыдущих главах (см. 3.4.2 и 8.4.3) подробно обсуждался основной довод против тезиса о «растворении восприятия в сенсомоторной активности»: существование двух различных уровней организации, опосредованных дорзальным и вентральным потоками переработки сенсорной информации. Тезис о прямом характере восприятия справедлив лишь в отношении нижнего из этих уровней, а именно уровня пространственного поля С, связанного с филогенетически более старым дорзальным потоком.

Январь 24, 2019 Психология труда, инженерная психология, эргономика
Еще по теме
РАЗВИТИЕ ИССЛЕДОВАНИЙ ПО ФОРМИРОВАНИЮ УМСТВЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ
Исследование действий, полностью перенесенных во внутренний план.
ШКАЛА СИТУАТИВНОЙ ТРЕВОЖНОСТИ (СТ)
ДЕЛЕНИЕ ЭМОЦИЙ НА ВЕДУЩИЕ И СИТУАТИВНЫЕ.
СИТУАТИВНЫЕ ПОБУЖДАЮЩИЕ ЭФФЕКТЫ
6.2.3 РОЛЬ примеров и ситуативных факторов
Лекция 10. Формирование умственных действий. Ориентировочная основа действий.
2. ВРЕМЕННЫЕ, СИТУАТИВНЫЕ, БЫСТРОПРОХОДЯЩИЕ СОСТОЯНИЯ.
ЛИЧНОСТНЫЙ И СОЦИАЛЬНО-СИТУАТИВНЫЙ ПОДХОДЫ
Арбузова Е.Н. СИТУАТИВНЫЕ АСПЕКТЫ ЭМОЦИОНАЛЬНОЙ НАПРЯЖЕННОСТИ У МЛАДШИХ ШКОЛЬНИКОВ
ОСТРЫЙ СИНДРОМ ЖЕРТВЫ СИТУАТИВНОЙ АГРЕССИИ (ACUTE SITUATIONAL AGGRESSION VICTIM SYNDROME)
А. В. Микляева АКТУАЛИЗАЦИЯ ВОЗРАСТНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ ЛИЧНОСТИ: СИТУАТИВНЫЙ КОНТЕКСТ
ПЕРЕМЕНА ДЕЙСТВИЯ: «ДИНАМИЧЕСКАЯ МОДЕЛЬ ДЕЙСТВИЯ»
Хронический синдром жертвы ситуативной агрессии (chronic situational aggression victim syndrome).
4 уровня действия:
ДЕЙСТВИЯ
Работа и действие
ДЕЙСТВИЕ
РЕПРЕЗЕНТАЦИИ, СВЯЗАННЫЕ С ДЕЙСТВИЕМ
Добавить комментарий