КРАТКИЙ ОБЗОР ГЛАВЫ

Теперь мы можем оглянуться на наше первое путешествие по психологии мотивации. Уже в сфере повседневной жизни мы приобрели немало опыта, который можно отнести к трем основным проблемным областям психологии мотивации. Во-первых, это широкие по содержанию классы ценностей, побуждающих, по всей видимости, человеческие действия: например, такие «мотивы», как достижение, общение и аффилиация, власть, агрессивность. Под мотивами понимаются весьма абстрактные содержательные классы значимых —- и привлекающих к себе, если эта значимость позитивна, — последствий собственных действий. Люди отличаются друг от друга с точки зрения выраженности отдельных мотивов и их иерархии, эти отличия обусловлены онтогенетическими и историческими причинами.

Во-вторых, это влияния текущей ситуации, которые, взаимодействуя со свойственными данному человеку мотивами, инициируют процессы «мотивации». Некоторые из процессов мотивации приводят к образованию намерения. Прочие же остаются пребывать в прединтенциональном состоянии. При этом до сих пор исследования в области мотивации, как правило, исходят из «эпизодического» способа рассмотрения предмета изучения: они возбуждают какой-то один мотиваци-онный процесс и регистрируют множество параметров вызываемого им действия. Естественно, при этом имеет место явное упрощение, если принять во внимание, что хотя процесс деятельности и состоит из отдельных эпизодов, но один эпизод деятельности непосредственно переходит в другой, и в основе этого потока действий лежит целый ряд различных и конкурирующих друг с другом тенденций. В частности, наряду с тенденцией, управляющей текущим действием, всегда имеются в наличии отодвинутые в сторону или прерванные тенденции. Согласно представлениям «динамической теории действия», сила управляющей действием тенденции по мере осуществления действия ослабевает, так что те тенденции, которые сначала были латентными, становятся доминирующими и начинают определять действия.

В-третьих, это условия и процессы, которые отвечают за то, чтобы образовавшиеся намерения при появлении подходящей возможности были реализованы, — т. е. «волевые процессы». Если мотивационные процессы трансформируют жела,-

ния и опасения с точки зрения того, стоит ли превращать их в цели действия, волевые процессы уже заранее предполагают положительный ответ на этот вопрос. Волевые процессы стремятся инициировать действие, реализующее намерение, и осуществить его.

Наряду с процессом мотивации и регуляции действия можно попытаться объяснить и индивидуальные различия действия. Если поведение того или иного человека не соответствует привычным ожиданиям, у нас всегда наготове способы «наивного объяснения поведения». Они не лишены логики и помогают нам не терять общую ориентацию и контроль за происходящим. Объяснения с первой точки зрения видят причины различий в поведении людей (в одинаковых на вид ситуациях) в соответствующих различиях их мотивов. Объяснения со второй точки зрения сводят различия поведения к влиянию наличной ситуации, тогда как объяснения с третьей точки зрения исходят из взаимодействия личностных и ситуативных факторов друг с другом. При наблюдении с позиции действующего субъекта причины действия приписываются преимущественно факторам ситуации (вторая точка зрения), для внешних же наблюдателей на переднем плане оказываются особенности действующего субъекта (первая точка зрения).

Столь привычные нам объяснения поведения с первой точки зрения в течение длительного времени преобладали и в психологии личности и психодиагностике. Представление о том, что поведение определяют прежде всего устойчивые свойства личности, приводит к ожиданию большей последовательности поведения отдельного человека в различных, кажущихся схожими ситуациях, чем это фактически обнаруживается при ближайшем рассмотрении. Этот парадокс последовательности смущал исследователей вплоть до самого последнего времени и уже породил две серьезные дискуссии — в конце 20-х и в начале 70-х гг.

Однако теперь парадокс последовательности частично утратил свою загадочность. Ситуации и способы поведения, внешне кажущиеся одинаковыми, не обладают одним и тем же значением для всех субъектов действия или наблюдателей, иначе говоря, не являются «эквивалентными». У каждого человека есть свои индивидуально специфичные классы эквивалентности ситуаций и способов поведения, хотя, конечно, классы эквивалентности разных людей могут весьма существенно пересекаться друг с другом. С точки зрения психологии мотивации, классы эквивалентности определяются в конечном счете своей эквифинальностью, т. е. тем, насколько человек верит в то, что определенные ситуации, с одной стороны, и определенные действия — с другой, способствуют либо препятствуют достижению целей, принадлежащих тому или иному специфическому содержательному классу ценностей (мотиву).

Индивидуальные различия классов эквивалентности обусловлены, прежде всего, тремя факторами. Во-первых, люди отличаются друг от друга своими иерархиями ценностных диспозиций (мотивами). Например, интеллектуальные способности могут быть существенной ценностью для одного человека, в то время как другой может относиться к ним совершенно безразлично. Во-вторых, существуют различные, альтернативные, а порой даже противоположные ситуации и способы поведения, которые могут приводить к достижению одной и той же цели. Так, для

получения ссуды от другого человека кто-то будет добиваться его симпатии, а кто-то начнет угрожать санкциями, если ссуда не будет ему предоставлена. Оба этих способа поведения являются эквифинальными прототипами, даже если первый человек и не готов угрожать, а второй не способен добиваться симпатии. Наконец, в-третьих, убеждение в том, что поведение отдельного человека является весьма последовательным, подтверждается прежде всего тем наблюдением, что при повторении одних и тех.же обстоятельств человек всегда склонен вести себя так же, как и прежде.

Если соотнести вышесказанное с тремя измерениями ковариации «куба атрибуции» Келли, то постоянство поведения в разные моменты времени (параметр последовательности) оказывается более важным для складывающегося у нас впечатления последовательности, чем постоянство поведения в различных ситуациях (параметр специфичности).

Это вполне понятно, если вспомнить отом, что при сравнении различных ситуаций и способов поведения труднее раскрыть индивидуальные классы эквивалентности и связанную с ними прототипичность, чем когда мы просто обращаем внимание на повторение одного и того же поведения в одинаковых обстоятельствах (которые по этой причине сами выступают эквивалентными и прототипичными). Кроме того, нам легче это сделать, поскольку нужно вынести суждение о поведении лишь одного человека, а не многих людей одновременно. Такая «идеографическая» процедура не только более проста, но и явно обладает большей точностью. Она защищает нас прежде всег, от «номотетической ловушки». В повседневной жизни все мы наблюдаем скорее с идеографической, чем с номотетической позиции. Конечно, мы свободно рассуждаем в понятиях обыденной речи и об индивидуальных особенностях и влияниях ситуации, представляющихся на первый взгляд номотетическими.

После этих пояснений по поводу индивидуальной последовательности и межиндивидуальных различий поведения мы снова возвращаемся к процессуальному способу рассмотрения. Мотивационные события, соответствующие отдельному эпизоду действия, мы разделили на несколько фаз — а именно на фазу мотивации, предшествующую действию и заканчивающуюся образованием намерения, две фазы волевых процессов: фазу инициирования действия (пока актуализированное намерение не получит доступа к действию) и фазу управления действием, реализующим данное намерение. После завершения или прерывания действия наступает фаза мотивации после действия, в ходе которой ретроспективно оцениваются результаты действия и взвешиваются перспективы продолжения действия в будущем. Решающими переходами в этом многофазном процессе являются возникновение намерения и инициирование действия.

Если принять во внимание тот факт, что в потоке поведения отдельные эпизоды действий непосредственно следуют друг за другом, то станет ясно, что различные побудительные’фазы разных эпизодов часто бывают актуальными одновременно и осуществляются параллельно. Например, взвешивая все «за» и «против» той или иной возможной цели на фазе мотивационной переработки побуждения, человек может быть одновременно занят достижением какой-то другой цели, а после того, как он уже начал новое действие, может продолжать оценивать успешность предыдущего действия. Причем это явно зависит не от силы соответствующей ре^

зультирующей мотинационной тенденции, соответствующей тому или иному действию, но в гораздо большей степени от того, какие из стремящихся к реализации намерений уже получили контроль над действием. Они должны защищать ход всего процесса от навязывающихся конкурирующих тенденций, независимо от того, находятся ли те в пред- или постинтенциональной фазе или же в фазе мотивации после осуществления действия.

Без такого рода упорядочивания процесса, которое Куль (Kuhi, 1983) назвал «контролем над действием», эффективное действие едва ли было бы возможным. Если какое-либо намерение начало управлять действием, это значит, что оно уже, похоже, победило конкурирующие намерения, даже если и лежащая в их оспоие тенденция к действию являлась гораздо более сильной. Однако экспериментальное подтверждение этого тезиса еще предстоит получить. В противоположность вышесказанному динамическая теория действия предполагает, что побеждает всегда наиболее сильная в данный момент тенденция, причем существует непрерывный поток конкурирующих между собой тенденций и сила осуществляющейся в ходе действия тенденции убывает, а сила тенденций, не получивших еще доступа к действию, нарастает в зависимости от того, насколько их актуализирует данная ситуация.

То, что мы знаем об образовании намерений, отчасти восходит к представлениям и результатам старой психологии воли начала XX столетия (Ах, Джеймс, Ми-шотт). Переход к намерению не обязательно, осуществляется в виде полностью развернутого волевого акта наподобие принятия решения или акта выбора. Уже внутреннего согласия на осуществление намеченного действия может оказаться достаточно (Michotte, Priim, 1910).

На этапе осуществления управляющее действием намерение защищено не только от конкурирующих намерений. Сила волевой тенденции в каждый момент автоматически устанавливается в соответствии с изменяющимися требованиями ситуации осуществления действия. Этот процесс был еще в 1912 г. экспериментально продемонстрирован учеником Аха Хиллгрубером, назвавшим его «мотива-ционпым законом трудности». Это позволяет объяснить тот парадоксальный на первый взгляд факт, что при усложнении условий или более высокой планке цели человек не только прикладывает больше усилий на протяжении более длительного времени, но и добивается лучших результатов.

Наконец, мотивационный этап после действия является своего рода двуликим Янусом. Он, как и этап до действия, ориентирован не на реализацию, а на реальность. С одной стороны, суть его состоит в том, чтобы оценить достигнутый результат действия как с содержательной, так и с самооценочной точки зрения. Это особенно важно, если результат не соответствует ожиданиям, ибо ретроспективный анализ и оценка могут послужить существенному обогащению опыта субъекта. С другой же стороны, он, естественно, является важным источником зарождающихся и направленных в будущее мотивационных процессов, взвешивающих целесообразность и уместность новых действий или осуществления следующих шагов.

Январь 24, 2019 Психология труда, инженерная психология, эргономика
Еще по теме
ОБЗОР ЗАДАЧ ГЛАВЫ
ОБЗОР ЗАДАЧ ГЛАВЫ
ОБЗОР ЗАДАЧ ГЛАВЫ
ОБЗОР ЗАДАЧ ГЛАВЫ
ОБЗОР ЗАДАЧ ГЛАВЫ
ОБЗОР ЗАДАЧ ГЛАВЫ
ОБЗОР ЗАДАЧ ГЛАВЫ
ОБЗОР ЗАДАЧ ГЛАВЫ
24.2. Краткий обзор учений о темпераменте
ОБЗОР ЗАДАЧ ГЛАВЫ
ОБЗОР ЗАДАЧ ГЛАВЫ
ОБЗОР ЗАДАЧ ГЛАВЫ
ОБЗОР ЗАДАЧ ГЛАВЫ
КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ ГЛАВЫ
КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ ГЛАВЫ
КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ ГЛАВЫ
КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ ГЛАВЫ
КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ ГЛАВЫ
КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ ГЛАВЫ
КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ ГЛАВЫ
Добавить комментарий