Профессиональная пригодность работающих

В предшествующей главе мы рассматривали с экономической точки зрения проблему „умственного испытания» для определения общего уровня интеллекта какого-либо индивидуума. Но это только введение к выяснению той роли, которую испытание умственной деятельности может — и предназначено — играть в сфере индустрии или труда. Когда кто-нибудь ищет работы, наниматель не может удовлетвориться знанием того, что этот человек обладает необходимою степенью умственных способностей. Наниматель может пожелать узнать, пригоден ли этот человек именно для того вида работы, который ему придется выполнять. И действительно, для всех видов труда, за исключением разве низших типов ручного труда, этот второй вопрос неизбежно возникает в той или другой форме. Если требуется специальное знание или специальная ловкость, то ищут доказательства того, есть ли на лицо это знание или эта ловкость. Если требуется пригодность, идущая глубже знания или ловкости, если в данном случае имеет значение пригодность в связи со склонностями, темпераментом или всей личностью в делом, то в смысле экономическом здесь может встретиться затруднений даже больше, чем когда дело касается интеллекта в общем смысле. Иногда человека принимают на работу с тем, что он первое время будет только обучаться, готовиться к выполнению необходимого экономического задания. Но задания эти так же разнообразны, как разнообразны свойства и качества индивидуумов, составляющих человеческий род. Между тем, в прошлом наниматель мог воспользоваться только самыми грубыми средствами для выяснения того, способен ли определенный индивидуум выполнять специальное задание или способен ли он научиться выполнить его с разумною продуктивностью (не говоря уже о максимуме этой продуктивности). Таким образом, определение профессиональных способностей или отсутствие их является дальнейшей проблемой в процессе испытания умственной деятельности с экономической точки зрения, параллельно точке зрения нанимателя.

Впрочем, решение указанной проблемы важно не только с точки зрения нанимающегося и нанимателя, но и с точки зрения интересов всего общества. Молодой человек, приступающий к какой-нибудь профессии, имеет мало возможности узнать свои специальные способности: часто он даже не совсем ясно представляет себе свои собственные вкусы и наклонности. Еще чаще он руководится, при выборе своей профессии, или только какою-нибудь прихотью, или подражанием своим товарищам, или несколько расплывчатым представлением, что та ила другая профессия открывает особенно хорошие финансовые или какие-либо иные перспективы.

Таким образом ему приходится произвести одно из самых важных решений своей жизни, руководствуясь мотивами совершенно ничтожными; иногда эти мотивы только смешны, в других же случаях прямо жалки. Он не знает ни своих сильных, ни своих слабых сторон, равно как не знает и того, что нужно для успеха в занятии данной профессией. И когда такое знание приходит к нему в результате горького опыта, то бывает уже поздно. Мюнстерберг для иллюстрации этого последнего положения, приводит пример с мальчиком, который имел страстное стремление (быть может, и очень глубокое), сделаться матросом. Но он оказался совершенно непригодным для такой профессии благодаря своей цветной «слепоте (дальтонизм), о существовании которой он не подозревал. Автору настоящего сочинения известен точно такой же случай. Мальчик был уже несколько лет в а корабле и не знал, что его восприятие цветов является дефективным, пока ему не пришлось обратиться к врачу за получением свидетельства при зачислений на одну из следующих должностей. Годы, проведенные на море, не только были для него потеряны, но и сделали его непригодным и для других профессий, куда он мог бы вступить пять или шесть лет тому назад. „Ясно, — замечает Мюнстерберг, — что подобные дефекты могут существовать в области внимания или памяти мальчика, в сфере суждений или чувств, мышления или воображения, в области внушаемости или высших эмоций и все они могут остаться необнаруженными, как в нашем примере не был обнаружен до известного времени дефект цветной слепоты».

В последние годы спрос на более совершенные и более экономичные способы испытания профессиональной пригодности связан с тремя различными источниками, при чем эти источники явно совпадают? с интересами трех главных категорий. Непосредственные интересы отдельного лица и косвенные интересы общества удовлетворяются учреждением особых лабораторий для руководства выбором профессии детьми, оканчивающими школу. Наиболее просвещенные требования на наиболее совершенную систему испытания профессиональной пригодности идут, невидимому, из этого источника. Более непосредственные интересы всего общества обслуживаются разнообразными учреждениями для изучения социальных проблем и для оказания социальных услуг, каковые учреждения, различных типов, имеются в настоящее время во всех культурных странах. Эти учреждения, возникающие в силу непроизводительных социальных затрат и тяжелых потрясений, связанных с экономическими убытками от неправильного выбора профессий, ставят себе те же задачи, но исходят при этом с несколько иной точки зрения. Наконец, интерес нанимателя или производителя представлен научной организацией производства, которая, в поисках методов для повышения продуктивности труда, натолкнулась на проблему профессиональной непригодности, абсолютной или относительной и ищет средств для, устранения происходящего отсюда экономического ущерба. До недавнего времени наименьший интерес к профессиональным тестам наблюдало! именно в этой области, несмотря на то, что научная организация труда (НОТ) реально доказала преобладающую роль условий труда при решении этой проблемы, не говоря уже о ценных и важных успехах, достигнутых, благодаря НОТ’у, в других направлениях.
Требование было выставлено раньше, чем психолог лог пойти ему навстречу. Действительно, еще до возникновения экспериментальной психологии одна психологическая школа (именно, школа френологов) признавала за психологией научный долг идти навстречу этому требованию практической жизни, и именно эта школа сделала попытку оказать услугу запросам жизни. „Мае нет нужды—говорит Д. Комб,— слишком много распространяться о том, что освещаемые в данный момент принципы ценны для практической жизни и имеют большое значение. Если кто-нибудь нуждается в приглашении кого либо на.работу, убедите его, что внимание к трем главным элементам — темпераменту, развитию психических органов и воспитанию или тренировке—даст ему более надежные данные о качествах, присущих кандидату, и его практических способностях, чем свидетельство о его общем характере и о его достоинствах, в том виде, как обычно представляются эти свидетельства. Действительно, если устранить френологию Д. Комба и многое, что он писал по этому предмету, приведенные слова могли бы быть сказаны и современным психологом. Со времени падения френологии делалось много других попыток в целях профессионального диагноза на основах еще более фантастических.
Едва ли менее фантастический характер носили некоторые попытки и притязания, принадлежавшие более ранним защитникам научной организации производства. Так, Эмерсон, прекрасно сознавая смысл проблемы и ее психологический характер, явно заходит слишком далеко, когда говорит: „Компетентный специалист (психолог?), пополнивший свою природную одаренность и здравое суждение анализом и синтезом, может заметить склонности и предрасположения даже в очень молодых людях, преимущественно в лицах, еще только наполовину созревших: оя может почти с непогрешимой уверенностью указать не только то, за какую работу им взяться с полной надеждой на успех, но и то, какое незначительное видоизменеаие, прибавление или уменьшение может повысить больше чем вдвое силы или способности индивидуума». Это — просто слова, скрывающие скудость практических идей; Эмерсон приписывал психологу силу, которая в то время, когда ото писалось, могла бы считаться чем то близким к чуду. Даже и в наши дни, несмотря на прогресс в точности исследований, достигнутый в последние годы, ни один психолог не решился бы высказывать такие притязания, ибо он рисковал бы сделать себя смешным в глазах своих коллег-психологов.

Каковы же в настоящее время возможности у психологов в деле испытания профессиональной пригодности и удовлетворения требований, идущих из указанных выше трех источников? Прогресс в этом отношении наблюдается из года в год, чуть ля не каждую неделю; но положение в данный момент достаточно устойчиво для того, чтобы можно было дать описание этих возможностей, изменяются же не принципы, а лишь детали. Мюнстерберг, писавший по данному вопросу в начале этого движения, указал, что для психолога существуют два метода подхода, которые могут быть названы методами аналитическим и синтетическим. Отправляясь в обоих случаях от действительной работы, которая должна быть выполняема в определенной профессии, психолог может или разлагать эту работу на ее элементарные процессы и потом применять принятые психологические тесты, или он может изобрести новые тесты, для испытания соответствующей способности в каждом из этих процессов. Психолог может также придумать лабораторные тосты, е целью создать перед испытуемым некоторое сложное положение, обстановку, более или менее похожую на то, какое встречается при настоящей работе. Первый метод подхода, аналитический, (или его видоизменение) и есть тот метод, который употребляется обычно. Берутся установленные психологические тесты, признаваемые наиболее подходящими способами для испытания способностей, затрачиваемых данным трудом. При помощи этих тестов испытывается большое количество рабочих. Характер их активности в процессе испытания сравнивается с характером их активности в процессе действительной работы. На основе полученных результатов отбираются те тесты, которые обнаруживают наибольшее согласие показаний при этих испытаниях с результатами продуктивности в условиях действительной работы. Именно такой метод обыкновенно употребляется на практике для получения примерных профессиональных тестов.

Рассмотрим, однако, различные методы испытаний более подробно. Исследуем несколько глубже аналитический метод: это поможет нам уяснить себе принцип испытания, независимо от того, какой именно метод мы изберем. Предположим, что нам нужно подобрать серию тестов для наборщиков (на наборных машинах) по этому обычному методу. Прежде всего отбираем, в качестве наиболее подводящих для нашей цели, те тесты, которые, очевидно, затрагивают умственные и двигательные процессы, имеющие место в процессе работы на пишущей машине. Предположим, что тесты подобраны в таком виде: тест замещения (букв), тест вычеркивания, тест объема памяти (на однозначные числа или слоги), тест помехи или замешательства (называние цветов), тест с временем реакции и два теста ассоциаций (действие — агент, глагол — дополнение). Мы, таким образом, собрали в одно целое семь тестов.

… Тест помехи или замешательства, коэффициент которого является самым низким, может быть удержан в качестве теста, вскрывающего особую функцию, которая не вскрывается другими тестами и которая, невидимому, является составным элементом способности писать на пишущей машине. Но самым лучшим для нашей цели тестом из всех является, согласно нашим данным, тест замены или подстановки. Этого и можно было ожидать, так как упражнение в машинном наборе не может не содействовать успешности испытания при помощи этого теста, и наши испытуемые все были опытными наборщиками.

Отсюда не следует, что тест замены, или замещения, должен показать подобную же высокую корреляцию вместе с зачатками способности Е типографскому набору. Во всяком случае, мы выбрали таким образом шесть тестов, при помощи которых мы, по-видимому, с известною степенью достоверности можем исследовать разнообразные элементы, входящие в состав этой сложной способности.

Мюнстерберг прибегал к тому же самому методу при испытании кандидаток для телефонной службы. Он испытывал „память, внимание, ум, точность и быстроту». Применявшиеся им тесты были следующие: объем памяти (однозначные числа), зачеркивание, ассоциации (смешанные отношения или аналогии), разделение линии, быстрота движений, тест цели и свободная ассоциация. Чтобы распределить испытуемых по категориям в соответствии с результатами, Мюнстерберг делал это распределение для каждого теста отдельно и затем брал среднюю цифру из всех тестов, указывая таким образом окончательное место для каждого испытуемого. Эта процедура, конечно, дает повод для серьезных возражений, так как здесь придается одинаковое значение всем тестам, а между тем, мы здесь исследуем очень различные элементарные процессы, имеющие, вероятно, различную степень ценности. Но указанный подбор тестов имеет зато преимущество удобства и простоты; кроме того, здесь относительно легко дать сравнительную оценку отдельным тестам, а также доводить испытание до желательной степени. С другой стороны, это значит ставить способ грубо-практического изменения на место точных математических методов: поэтому подобный прием не может претендовать на ту научную ценность, какая присуща результатам, полученным при применении коэффициента корреляции. Все объекты испытаний у Мюнстерберга были служащие телефонной компании, и их распределение по тестам, установленное вышеуказанным образом, сравнивалось затем с сравнительно оценкой продуктивности, производимой телефонной компанией после трехмесячной службы. Компания, выбирая лиц для испытаний, включила в этот список служащих самой высшей продуктивности не предупредив об этом исследователя. В результате психологические тесты оправдали себя полностью. Тесты дали этим служащим самую высокую оценку. С другой стороны, те, которые оказались при этих испытаниях внизу списка, ужа через три месяца были признаны компанией неподходящими. Конечно, были некоторые разногласия между показаниями тестов и показаниями реальной продуктивности, в силу различных ошибок, которые могли быть допущены при распределении по категориям. Однако, эксперимент в конце концов показал, что испытанием в течение нескольких минут при помощи соответствующих тестов можно определить вероятную продуктивность телефонной служащей с точностью, по крайней мере, равной той, которая опирается на трехмесячное испытание при помощи самой службы.
Все же не следует полагать, что проблемы профессионального испытания были полностью решены (или могут быть решены) таким путем. Полагаться на примерные тесты и коэффициенты корреляции— значит все же рассчитывать на случай или удачу, и на все это нельзя смотреть как на нечто вполне совершенное или вполне удовлетворительное; как бы благоприятно мы ни расценивали успехи, уже достигнутые, дальнейший анализ здесь безусловно необходим. Действительно надежное испытание в целях определения профессии (если только не иметь в виду самые общие цели) предполагает, прежде всего, тщательное изучение данной профессиональной работы. Далее, необходимо возможно более полное и совершенное исследование факторов, вскрываемых нашим анализом. Нужно проделать еще большую работу, прежде чем можно будет признать выполненными оба этих предварительных условия в той разнообразной обстановке, какая может встретиться на практике. Но индустриальный психолог уже сейчас достаточно вооружен и готов приступить к разрешению всех этих сложных проблем.

Проблема изобретения тестов не представляет особенно серьезных трудностей. Если нельзя воспользоваться примерными психологическими тестами, то можно придумать специальные тесты для данной специальной потребности. Поскольку индустриальная психология развивается в этом направлении ее уже и теперь можно использовать в самых различных областях. Во время воины аналогичная работа была предпринята психологами в ряде стран для испытания кандидатов на различные типы работы. Например, в нашей „воздушной» службе применялись особые тесты, полученные путем пополнения обычных тестов, даваемых психологической лабораторией. Подобная же работа была выполнена при отборе кандидатов для подготовки к гидрофонной работе против подводных лодок. Примерные „умственные» тесты ни в коем случае не исчерпывают всех ресурсов психологической лаборатории. В Америке были сделаны значительные успехи в изобретении тестов для испытания таких способностей, от которых зависит успех продавца; например, способность вспоминать и узнавать лица, по-видимому, является одной из таких способностей, и один американский психолог придумал простой тест с фотографиями для испытания этой последней. Впрочем, если придумывание и выбор тестов не может представить особых трудностей, то действительно целесообразное и глубокое изучение различных профессий связано с серьезными трудностями. Впрочем, к этому вопросу мы еще вернемся ниже.

Второй метод, синтетический, который является единственным способом избежать этих трудностей, состоит, как мы уже видели, в создании перед испытуемым положения, вполне сходного с тем, какое создается действительной профессиональной работой. Этот метод лучше всего иллюстрируется одним из экспериментов Мюнстерберга. Задача состояла в испытании пригодности определенного индивидуума к профессии вагоновожатого электрического трамвая. Компанию, для которой выполнял работу Мюнстерберг интересовали два пункта. С одной стороны, компания желала иметь вагоновожатых, которые могли бы ехать с разумной, допустимой быстротой. С другой стороны, она желала иметь таких вагоновожатых, которые не допускали бы несчастных случаев. Оба качества на первый взгляд отчасти противоречивы, но границы наибольшей продуктивности в обоих направлениях указывались обстановкой реальной жизни. При медленной и осторожной езде было бы легко избежать несчастных случаев, но важно было осуществлять также и известную скорость. Понятно, что вагоновожатый, который слишком медлителен, признается недостаточно продуктивным, хотя бы он и успешно избегал несчастных случаев. Равным образом, человек, способный развивать большую скорость, но вызывающий в то же время катастрофы, также убыточен для компании. Для решения вопроса о том, как измерить (до лабораторных исследований) вероятную продуктивность, на которую способен будущий вагоновожатый, Мюнстерберг придумал очень остроумный тест, изображающий положение, чрезвычайно близкое к тому, с которым вагоновожатый может встретиться в действительной жизни. Он взял картонный лист и разделил его на квадратики: 26 в длину и 9 в ширину. По обеим сторонам центрального ряда он провел более толстые линии, обозначающие трамвайные рельсы. Три ряда квадратиков, расположенные по обеим сторонам, по-видимому, без всякого порядка, обозначены цифрами 1, 2 и 3, красного или черного цвета, ври чем на каждом квадратике помещалось не больше одной цифры. Цифры имели определенное значение: 1 означала „пешеход», 2—„лошадь» и 3—мотор или автомобиль. Предполагалось, что пешеход может пройти один квадратик, лошадь—два, и автомобиль—три квадратика (при приближении и проходе трамвая). Черный цвет обозначал движение параллельное трамвайным линиям, и эти цифры могли служить только развлекающим элементом для вагоновожатого. Красный цвет обозначал движение, перекрещивающееся с трамвайными линиями. Красная „1″ в ряду, ближайшем к рельсам, красное—„2″ во втором ряду и красное „3″—в третьем ряду от рельс могли бы оказаться на рельсах, когда вагон подходил к этому пункту, и соответствующий квадратик указывал на опасность этого пункта. Каждый квадратик на трамвайной линии был обозначен буквами от А до Z.

12 таких картонных листов, снабженных особым приспособлением, при помощи которого экспериментатор мог вытягивать листы, чтобы на место вытянутого поставить другой, кладутся один на другой под стекло, к которому они прижимаются пружиной снизу. Стекло покрывается черной бархатной лентой, имеющей через известные промежутки отверстия, через которые испытуемый может видеть в картонах до пяти рядов квадратиков. Эта лента приводится в движение при помощи рукоятки, которая может вращаться испытуемым по его желанию. Испытуемый начинал с первого картона, приводя в движение ленту и глядя в отверстие, он выкрикивал опасные пункты, при чем экспериментатор записывал буквы. По использовании первого листа, экспериментатор вытягивал его, выдвигая следующий, и в то же время через ближайшее оконце испытуемый вновь начинает свои наблюдения в отношении этого нового картона. Таким способом просматривалась вся серия из 12 листов, при чем отмечалось время для всех серий.

Результаты этого эксперимента нашли свое выражение в трех цифрах, при чем первая обозначала затраченное время, вторая — пропущенные опасные пункты, третья — буквы, неправильно названные (т.-е. называвшиеся тогда, когда на самом деле не было опасности). Мюнстерберг игнорировал последнюю Цифру (по мнению автора настоящего сочинения, это едва ли правильно, раз, в условиях реальной жизни, она представляла неизбежное замедление движения, которое, в условиях эксперимента, не могло быть выражено во времени), и он выражал продуктивную работу (или же способность) каждого испытуемого путем прибавки затраченного времени к десятикратному числу пропусков, считая таким образом, что один пропуск равняется 10 секундам лишнего времени. Поэтому абсолютная пригодность к профессии вагоновожатого могла бы выразиться при помощи цифры, превосходящей предел, который может быть определен по отношению к нормальному или наилучшему выполнению работы. Этот предел мог быть превышен или слишком большой затратой времени, или слишком большим количеством пропусков, или комбинацией обоих этих дефектов. Действительно, Мюнстерберг взял слишком произвольные пределы как в отношении наибольшей продуктивности, так и в отношении количества пропусков. Но совершенно ясно, что не было необходимости в такой произвольности, раз условия самого эксперимента могли бы дать дополнительные указания относительно этих пределов.

Более интересный и часто цитируемый пример того, как испытание при помощи тестов может привести к важным экономическим результатам, проводится одним из представителей научной организации производства. Тэйлор рассказывает, как С. Э. Томпсон исследовал время реакции у девушек, работающих на заводе по изготовлению велосипедных шариков. Работа девушек на заводе состоит в отборе дефектных шариков. Они кладут шарики на тыловую поверхность левой руки, внимательно рассматривают их при хорошем освещении и магнитом, находящимся в правой руке, отбирают те из них, которые кажутся им дефектными. Эту работу выполняли 120 девушек. Томпсон удалил всех, у которых время реакции было сравнительно длинным. Хотя это, на первый взгляд, повлекло за собой удаление самых трудолюбивых и надежных работниц, но в конце концов это привело к тому, что работа, ранее выполнявшаяся 120 девушками, стала выполняться 35, с 60% выигрыша в степени аккуратности. Заработок девушек почти удвоился, при чем количество рабочих часов уменьшилось, а себестоимость производства дли компании значительно понизилась.

Январь 24, 2019 Психология труда, инженерная психология, эргономика
Еще по теме
4. Профессиональная пригодность
Глава 3. ПСИХОЛОГИЯ ФОРМИРОВАНИЯ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ПРИГОДНОСТИ
3.1. Содержание профессиональной пригодности
ГЛАВА IV. ИДЕИ ОЦЕНКИ И ПРОГНОЗИРОВАНИЯ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ПРИГОДНОСТИ ЛЮДЕЙ
9.1. ПРИНЦИПЫ ОПРЕДЕЛЕНИЯ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ПРИГОДНОСТИ И ПРОЦЕСС ЕЕ ФОРМИРОВАНИЯ
ПОД ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ПРИГОДНОСТЬЮ ПОНИМАЮТ
ГЛАВА ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ПРИГОДНОСТЬ И ПРОФЕССИОНАЛИЗМ
8.2. ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ПРИГОДНОСТЬ и пути адаптации человека к требованиям профессии
2. Психологический отбор персонала и современное понимание профессиональной пригодности
МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ РАЗРАБОТКИ ДЛЯ ДИАГНОСТИКИ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ПРИГОДНОСТИ
Добавить комментарий