Психология. Техника. Культура. (Проблемы психотехнического анализа и синтеза)

Итак, проблема техники одна из наиболее актуальных в современной европейской культуре. Психология как элемент этой культуры тоже активно становится на путь техники. Хорошо это или плохо? Только ли техникой является психология или она нечто большее? Эти вопросы мы попытались поставить в книге и по возможности ответить на них.

Что представляют собой и откуда берут начало современные психотехники? Исследования показывают, что их источником является непосредственный психотехнический опыт. Существует некоторая сфера «естественных психотехник» (менее искусственных, менее рефлектированных, а также непосредственно включенных в повседневный опыт и культуру жизнедеятельности). Рассмотрим пример.

Опросники (тесты) как особые психотехнические орудия возникают внутри диагностической практики клинической беседы. В определенных ситуациях клинические вопросы (а затем и сама ситуация такой беседы) объективируются, подвергаются анализу и, наконец, предстают в виде простой совокупности вопросов, результаты ответов на которые автоматически задают представление о психике пациента. Таким образом строится модель психики, которая ранее существовала в сознании психотерапевта как интуитивное представление (естественная психотехника или психотехническое искусство и соответствующая им психологическая онтология). А если деятельность описана, то ее всегда можно воспроизвести. Психологическая интуиция, «смутное» знание превращается в систематически и повсеместно воспроизводимую технику, техническое орудие психолога. Поскольку вся процедура точно описана и результаты ответов на вопросы подлежат простой механической обработке, появляется возможность передать функцию и опроса, и обработки результатов, и даже выдачу результатов диагностики (и рекомендаций человеку) машине.

Следовательно, психотехника уже есть до всякой рефлексии. Более того, рефлексия как раз и становится возможной, когда эта психотехника в своем систематическом воспроизведении достаточно уплотнилась, объективировалась внутри самой себя. Тогда и появляется возможность настоящей объективации и рефлексии и, соответственно, психотехники как рационализации естественной психотехники. Поэтому психотехника строится как рефлексия (и последующее на базе ее проектирование) непосредственного психотехнического опыта, который содержит в свернутом виде и некоторую онтологию психики. Рационализация состоит в том, что исследователь не останавливается на простом описании для последующего воспроизводства. Хотя тот факт, что он, описывая деятельность, уже до этого значительно механизированную и автоматизированную, передает ее машине и таким образом автоматизирует умственный труд, тоже есть рационализация психологической деятельности. Но это описание стремится подняться на более высокий ранг рефлексии, охватить и описать всю совокупность ситуаций употребления техники, а на основе анализа этих описаний — оптимизировать естественную (наивную) психотехническую деятельность. Более глубокое исследование стремится выделить в психотехнике и подвергнуть анализу ее простые, атомарные элементы и закономерности. И если такое исследование удается, то появляется возможность построения обобщенных операционально-технических моделей психики (и деятельности, работы с психикой), психологических теорий, которые в своем основании глубоко психотехничны. Появляется возможность серьезного проектирования психотехнической (в широком смысле слова, в том числе и исследовательской) деятельности. Приведем еще пример.

Понимание психологии поэтапного формирования означает понимание того, что она возникает внутри практики обучения, фиксируя в себе проблемные ситуации, ситуации затруднения именно обучения. Например, неполнота ориентировки в традиционном обучении, невозможность или трудность контроля усвоения учебного материала учеником и т.п. (П. Я. Гальперин). Психология формирования внутри этой практики строит свою рефлексию, строит научный предмет, а затем проектирует на основе логико-семиотических моделей, изображающих усвоение знания (операциональные модели), оптимальные условия усвоения. Следовательно, строит психотехнику (на базе определенной онтологии и операционально-технических моделей психики). Снова мы имеем вначале педагогическую практику, в которую в результате ряда затруднений включается и психологическая деятельность (или вырастает внутри собственно педагогической деятельности), дающая ориентировку на психологические особенности усвоения и затем использующая их в практике обучения. Другими словами, психотехника уже есть, существенно отработана до ее объективации, описания и анализа. И это пред — существование психотехник означает, что существуют систематически воспроизводящиеся затруднения, которые интуитивно фиксируются наивной (первичной) психотехникой и становятся предметом рефлексии и проектирования рефлектированных психотехник. Такую же реконструкцию условий их возникновения (возможности) важно производить во всех психотехниках для понимания границ их

выполнимости. Например, ассоциативная психология возникает внутри практики самонаблюдения (а факт самонаблюдения, ситуация самонаблюдения обусловлены некоторой ситуацией человеческой жизнедеятельности) и механического запоминания.

В этом смысле психология как психотехника существует давно, и мы ею активно пользуемся, изначально в нее включены как в некоторый вездесущий эфир (психологической) культуры. И в этом культурном эфире психологические техники органически сцеплены, ассимилированы другими культурными техниками (техническим моментом культуры). А психотехника психологов, психотехника во вторичном смысле является рефлексивной конструкцией на базе этой первичной психотехники. Рефлектированные техники органически включаются в функционирование техники в широком смысле как момента цивилизации, технического орудия культуры (Ю. А. Шрейдер). Об этом говорит и повсеместное употребление технических терминов в современной психологии: стандартизация, нормирование и т. п. И тот факт, что психология идет по пути техники, открывает перед ней поистине неограниченные возможности. Стандартизация психотехнической деятельности позволяет осуществить ее массовое воспроизводство. Осознанность и рефлектированность целей такой психотехники дает возможность систематически уточнять и оптимизировать психотехнические процедуры в рамках заданных целей и условий. Систематически все более развертываемая и объективируемая психотехническая деятельность позволяет предельно точно ее описать и передать машине. А рефлексивное опосредование развития психотехник как раз и обозначает систематическое и все более точное нормирование психотехнической деятельности.

За усилением нормативного развития культуры следует возможность (и необходимость, таков путь техники) механизации и автоматизации. Следовательно, за развертыванием следует свертывание и миниатюризация деятельности. Как в технике на смену громоздким лампам приходят транзисторы и микросхемы, так и в психологии происходит техническое свертывание процедур и миниатюризация средств. И это свертывание опосредовано точностью измерения и определенностью задач, а точность и определенность измерений порождают неограниченную возможность имплицитных заключений, что в свою очередь обозначает другую сторону развития психотехники, модус свертывания психотехнической деятельности. Если психотехническая деятельность описана, то ее всегда можно сформировать, механизировать и автоматизировать в индивиде, превратить сложную психотехнику в простую привычку. Благодаря этому техника и осознается как техника, как только техника.

Но привычка (и техника) освобождает, как говорил по этому поводу Г. Гегель, позволяет осознать саму техничность техники,

объективируя ее в человеческое тело. Но, объективируя все объектное в себе в технику, человек освобождается от объекта в себе, вынося его в «овнешненную» технику, и осознанно формирует свои технические привычки. Появляется свобода и выбор.

Техника осознается как систематическая рефлексия и проектирование (психологического) непосредственного опыта. У психологии на базе технического подхода появляются колоссальные возможности технической интеграции, конструирования подвижных (гибких) и многофункциональных семиотических машин, средств точного психологического воздействия. Например, на основе анализа и последующего проектирования текстов с заданными психологическими свойствами появляется возможность оказывать точное и прицельное влияние на сознание. Но есть и принципиальные границы технического подхода, и их важно понять. А это и означает преодоление техники, только техники.

Мы сегодня говорим отдельно о психодиагностике, психотерапии и формировании психических навыков как о более или менее самостоятельных психологических практиках, деятельностях. И это тоже факт использования технического мышления в психологии, технического рассудка, все расчленяющего на простые, далее неразложимые элементы, а затем строящего технические конструкции. И в этом смысле действительно сначала существует диагностика, затем терапия и т.д.

Но при более глубоком исследовании мы обнаруживаем внутри психотерапии и диагностику. Не в том смысле, что диагноз предшествует психотерапии, но в том, что всякое психотерапевтическое действие не только предполагает диагноз, но и завершается им и протекает под диагностическим контролем. В этом смысле диагностическое действие уже заранее в свернутом виде включено в психотерапевтическое и, наоборот, постоянно существуют два плана, систематически перекрещивающиеся. Также и в диагностике существует и органически в нее включен, причем в силу самого культурного статуса диагностики, ее функции в культуре, момент психологического воздействия. Уже сама ситуация «проверки» человека (а диагностика всегда «проверка»), испытание (диагностику важно понять именно как испытание) на его способность удовлетворять требованиям быть человеком — ситуация глубоко психотехническая.

И чтобы это уяснить, необходимо понять испытание именно как культурный феномен, как символ культуры, а не просто как элемент техники наряду с другими. Важно поэтому проследить становление испытания как символа культуры и как социального института в большом историческом времени. От инициации, которая была не только испытанием, но и посвящением в новую социальную роль, возведением к новому периоду жизни, к новой форме самосознания, к сократическому диалогу, который также

не был только испытанием на мудрость, но и являлся рождением (майевтика), воз — рождением человека, к христианской исповеди, которая представлялась не только самоотчетом перед Богом, вынесением вовне всего недостойного в человеке, но также и покаянием, любовным прощением греха и возрождением к новой жизни в Боге, к европейским экзаменам и современной психодиагностике. Оба последние — это уже элементы просто техники.

Сюда следует добавить также восточные символы испытания, особенно брахманические и буддистские, которые также не являются просто техническим испытанием, но схватывают в акте испытания целое личности и являются одновременно средствами развития. Последние два момента особенно важны, поскольку указывают на личность, оперируют в терминах человеческой личности и ее развития, а не отдельными свойствами человека и обособлением момента испытания от других, связанных с ним моментов (развития, самоидентификации и пр.). В первом случае речь идет об испытании личности и формулируется это на языке культуры, а во втором — об испытании субъекта деятельности и социального общежития на определенные свойства, функции, требования, которые задает социальная норма, и формулируется это на техническом языке. Из таких частей нельзя собрать целое. Одно лишь техническое понимание диагностики неверно. Как сама ситуация диагностики, так и любая информация о человеке всегда ценностно окрашены и интерпретированы (извне, социально), содержат в себе ценность, оценку как извне, со стороны культуры (в том числе психологической), так и изнутри самого человека, который всегда ценностно воспринимает знание других людей о нем, а следовательно, соответствующим образом реагирует, интерпретирует диагностику и вносит тем самым существенный артефакт в результаты диагностики (М. М. Бахтин). И этот артефакт является реакцией на то, что техническая цивилизация игнорирует человека как личность и рассматривает только как функцию, объект. Как на этот факт (если он осознается) отреагирует техническое мышление? Оно попробует описать и стандартизировать также и эти условия, которые еще не описаны. Но затем нужно будет описывать условия условий и так до бесконечности. Здесь видятся и границы техники, и необходимость включения момента личности, культуры в построение диагностики.

Еще один пример. В психологии поэтапного формирования существует эксплицированное методическое положение: «исследовать — значит сформировать» (П. Я. Гальперин). Это обозначает опосредованность исследования не только деятельностью экспериментатора, но и деятельностью испытуемого, т. е. исследование является сложной со — деятельностью диады, осуществляющей психологическую практику (или включенную в нее). И этот тезис указывает опосредованно на то, что всякое исследование является

такого рода формированием. Здесь важно добавить еще один предикат или условие, которое не отображается в теории поэтапного формирования, — человек должен принять задачу (условие принятия задачи), что связано, по-видимому, с тем, что основная масса экспериментов проводилась с детьми, для которых такая проблема не вставала, и во-вторых, с тем, что это условие — более высокий ранг рефлексии. Можно сказать, что предикаты (и психотехнические действия): исследовать, сформировать и принять (а принятие опосредованно обозначает форму сознания) предполагают друг друга и взаимно обусловлены, относятся к определенного рода целостности. Все это указывает на некоторое единство психологических практик, их существенную, фундаментальную связность и онтологическую укорененность. Эта связность понимания существенного единства диагностики и формирования, психологического воздействия и исследования, условий принятия и оценки как целостности продуктивной (реальной) психологии, психотехники, онтологически укорененной в культуре, где эта реальная психотехника что — то систематически производит и воспроизводит. Производит она человека, личность. А целостностью является сознание. Поэтому важно уяснить, понять и исследовать всякую психологию как психологию сознания, исследующую некоторый его обособленный момент.

В этом смысле важно разбить психологические знания, психологические дисциплины по условиям их происхождения и способам получения знаний на два класса (М. М. Бахтин): 1) психологии, возникающие преимущественно на основе (внутри) наблюдения за собой (ассоциативная психология, психоанализ, гуманистическая психология и пр.); 2) психологии, появляющиеся в условиях наблюдения (и действия) над другими людьми (бихевиоризм, психология деятельности, особенно психология поэтапного формирования, структурализм как общенаучное направление и связанные с ним психологические модели, когнитивная психология и пр.). Это одновременно принципиально различные способы описания человеческой психики (сознания) — изнутри и извне. Оба являются совершенно необходимыми. Необходим и синтез этих типов описания. Онтологическим основанием для такого синтеза, соединения обеих точек зрения в единое целое, конфигурирования двух типов теорий является принципиально субъектно-объектная структура сознания, т. е. то, что субъектность сознания имплицирует его объект, а объект указывает на субъект, а также то, что существуют переходы от субъекта к объекту (объективация сознания, существование объективированного сознания) и наоборот (субъективация объективированного, осознавание).

Дисциплиной, внутри которой возможно совмещение этих точек зрения, а следовательно, описание сознания и его развития, является психология развития. Она может быть органически
включена в культуру как психология личности, целого, саморазвивающегося человека. Психологическое сознание всегда было связано с условиями культуры. Например, психоанализ не случайно возникает не только в условиях отсутствия исповеди в протестантском мире, но и в условиях давления на личность формализма закона; и у нас, по-видимому, не случайно при авторитарном режиме отдавалось предпочтение психологии деятельности, а еще точнее — стратегии интериоризации (в ущерб экстериоризации). Сегодня мы осуществляем переход к демократической культуре, которая запрашивает и осуществляет себя в свободной личности. А свобода — это и есть сознание. Мы говорим о психологической культуре как большей частью о культуре технической. Но существует проблема включения психологии в культуру, проблема институциализации психологии не просто как технического средства, не как факта, а как воспроизводящегося в культуре акта развития личности, символа развития. В этом случае можно было бы говорить о культуре развития личности и проблеме приобщения к этой культуре. Именно в этом отношении можно говорить о психотехнике как искусстве, свободном проектировании себя, своего жизненного пути и осуществлении своего экзистенциального самоопределения. Но сегодня такая психология, возможная синтетическая психотехника разбросана по различным социальным сферам, социальным практикам и обслуживает их (психологически) проблемные (болевые) точки. Она «разбросана» также в истории, где можно найти островки высочайшей психотехнической культуры.

Психологическое знание автоматически включено в культуру, поэтому необратимо является фактом культуры. Оно возникает в проблемных точках становления культуры, где проблемой является психика человека, и психологические знания, формы психотехник существенно опосредованы этими начальными условиями их становления. Следовательно, через осознавание этих первичных условий только и возможно серьезное понимание психологического знания. Понимание означает знание условий возможности чего-то, границы осмысленности знания. Поэтому понять психологическое знание — значит реконструировать те ситуации, внутри которых появляется необходимость или создаются условия осознавания возможности именно этих психологических форм. Отсюда следует необходимость говорить о топике таких ситуаций, проблемных точек в культуре (в горизонтальном срезе). Кроме того, мы знаем, что психологические знания из одних сфер психологической практики (например, практик обучения, воспитания) могут переходить в другие сферы психологии (например, медицинская психология, психотерапия, психологическая практика внутри религиозного опыта, и пр.) и обратно. Все это и более глубокое проникновение в структуру психологического опыта свидетельствует также о единстве и непрерывности психологического опыта. И это единство дает возможность говорить не только о топике, но и о топологии (т.е. не только о совокупности фиксированных мест, имплицирующих опыт, но и об осмысленных и необходимых переходах, их логике) психологического опыта. Построение таких онтологических конструкций позволяет рефлектировать свою деятельность (нечто делать, но также и знать, что я делаю) и активно проектировать саму психологическую работу, как практическую, так и теоретическую. Особенно важен сквозной срез исследования психотехник, исследования по вертикали большого исторического времени. Это в особенности дает возможность осознать непрерывность психологического опыта и условия его развития, а также органическую включенность психологии в культуру.

Январь 24, 2019 Психология труда, инженерная психология, эргономика
Еще по теме
1.1. Проблема техники в европейской культуре и феномен психотехники
1.2. Психотехнический элемент в культуре. Социотехника и психотехника
ГЛАВА 3. СОЦИОКУЛЬТУРНЫЕ ПРИЧИНЫ ФОРМИРОВАНИЯ ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ И СОЗНАНИЯ. ПРОЦЕССЫ РАЗВИТИЯ НОВОЙ ПСИХОТЕХНИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ
Выделение частей (анализ) и их интеграция (синтез)
§ 14. АНАЛИЗ И СИНТЕЗ МНОГОКОМПОНЕНТНЫХ СИСТЕМ ОТОБРАЖЕНИЯ ИНФОРМАЦИИ
7.2. Анализ психотехнических циклов. Цикличность и диалектичность психологических процессов
«ПРОБЛЕМЫ РАЗВИТИЯ И ТЕХНИКИ СОВЛАДЕ-НИЯ»
Маглыш В.А. Выявление особенностей родительского воспитания техникой контент-анализа
ПРОБЛЕМЫ РАЗВИТИЯ И ТЕХНИКИ СОВЛАДАНИЯ
ПРОБЛЕМЫ РАЗВИТИЯ И ТЕХНИКИ СОВЛАДАНИЯ
4.1. Культурно-исторические условия возникновения бихевиоризма, формирование психотехнического схематизма "стимул - реакция" и бихевиоральная психология
Розум ПСИХОЛОГИЯ КОМПЬЮТЕРИЗАЦИИ И КОМПЬЮТЕРНАЯ КУЛЬТУРА ПРОФЕССИОНАЛЬНЫХ ПСИХОЛОГОВ
Шестиловская Н.А. ГЕНДЕРНЫЙ АНАЛИЗ ТипОВ организационной культуры
ШЕСТИЛОВСКАЯ Н.А. ГЕНДЕРНЫЙ АНАЛИЗ ТИПОВ ОРГАНИЗАЦИОННОЙ КУЛЬТУРЫ
Добавить комментарий