ТЕОРИЯ СОЦИАЛЬНОГО НАУЧЕНИЯ

Концепции агрессии, разработанные в русле теорий социального научения, ведут свое происхождение от теоретических представлений 5—й-типа (прежде всего от Халла): в них различным образом определяются и по-разному связываются между собой компоненты поведения, ответственные за его побуждение и направление. Наиболее влиятельными представителями этого течения являются Берковиц и Бандура. Первоначально Берковиц (Berkowitz, 1962) стоял на позициях, тесно связанных с фрустрационной теорией агрессии. Отказавшись от не выдерживающего критики постулата о том, что фрустрация всегда ведет к агрессии, он ввел две промежуточные переменные, одна из которых относилась к побуждению, а другая — к направленности поведения, а именно гнев (как побудительный компонент) и пусковые раздражители (запускающие или вызывающие реакцию ключевые признаки, releasing or eliciting cues). Гнев возникает в том случае, когда достижение целей, на которые направлено действие субъекта, блокируется извне. Однако сам по себе он еще не ведет к поведению, определяемому побуждением данного типа. Чтобь гэто поведение осуществилось, необходимы адекватные ему пусковые раздражители, а адекватными они станут лишь в случае непосредственной или опосредованной (например, установленной с помощью размышления) связи с источником гнева, т. е. с причиной фрустраций. Таким образом, основополагающей для Берковица здесь оказывается концепция поведения как следствия толчка (push), вписывающаяся в парадигму классического обусловливания. Сам он приводит следующее определение:

«Сила агрессивной реакции на какое-либо препятствие представляет собой совместную функцию интенсивности возникшего гнева и степени связи между его побудителем и пусковым признаком» (Berkowitz, 1962, р. 33).

3. Схема различных теорий агрессии. Гипотетические конструкты заключены в рамк

3. Схема различных теорий агрессии. Гипотетические конструкты заключены в рамк

(Bandura, 1973, р. 54}

Позднее Берковиц (Berkowitz, 1974, 1984) расширил и видоизменил свою механистическую концепцию толчка, соответствующую лоренцовской модели врожденного запускающего механизма. Согласно первой модификации модели (1974 г.) пусковой раздражитель уже не является необходимым условием перехода от гнева к агрессии; агрессия может вызываться и раздражителями, связанными с подкрепляющей функцией последствий агрессивных действий. Иными словами, в качестве дополнительной опоры своей концепции Берковиц привлекает парадигму инструментального обусловливания. Кроме того, предполагается, что появление релевантных агрессии ключевых раздражителей может повысить интенсивность агрессивного действия; например, замечание оружия в ситуации, воспринимаемой человеком как провокационная, — так называемый эффект оружия (Berkowitz, LePage, 1967).

Вторая модификация стимулировалась когнитивно-психологическими представлениями и результатами новейших исследований памяти, согласно которым восприимчивость к информации, подобной встреченной ранее, возрастает (эффект загрузки), и даже слабо связанные с ней содержания могут от этого выиграть, ибо семантические сети активируются и остаются активными в течение некоторого времени (эффект распространения). Такой способ рассмотрения представляется более адекватным для понимания побуждающего воздействия средств массовой информации, чем прежние объяснения, исходившие из теории стимула и реакции. Согласно этому «когнитивному неоассоцианизму», образ агрессивного действия активизирует семантически родственные ему представления, которые, в свою очередь, заставляют переоценить распространенность такого рода активности в обществе (предположительно, на основе «эвристики доступности», ср.: Tverski, Kalmeman, 1973), так что человек лишается сдерживающих механизмов, препятствующих осуществлению им самим такого рода действий.

Бандура (Bandura, 1973) больше ориентировался на парадигму инструментального обусловливания, причем центральное место он отводит научению путем наблюдения за образцом. По его мнению, эмоция гнева не является ни необходимым, ни достаточным условием агрессии. Поскольку гнев представляет собой с точки зрения Бандуры всего лишь состояние возбуждения, которое идентифицируется как гнев лишь постфактум, всякое эмоциональное возбуждение, идущее от негативно воспринимаемой стимуляции (скажем шум, жара), может влиять на интенсивность агрессивных действий, если только действие вообще будет развиваться по пути агрессии. Протекание такого действия не связано с простым запуском условных реакций, зависящих от предвосхищаемых последствий возможных действий, и никакое состояние эмоционального возбуждения, никакой побудительный компонент не являются для него необходимыми. Теоретическая позиция Бандуры, будучи многокомпонентной, ориентированной на теорию привлекательности концепцией поведения в духе притяжения (pull), представляет собой синтез идей теории научения и когнитивных теорий мотивации. В первую очередь поведение определяется привлекательностью предвосхищаемых последствий действий. К числу таких решающих дело последствий относится не только подкрепление со стороны других людей, но и самоподкрепление, зависящее от соблюдения внутренне обязательных для личности норм поведения. Поэтому при одних и тех же особенностях ситуации вместо агрессии может быть выбрано действие совершенно иного рода, например: подчинение, достижение, отступление, конструктивное решение проблемы и т. д.

Основные положения концепций Фрейда, Лоренца, Берковица и Бандуры в виде несколько упрощенных схем представлены на рис. 10.3. Более поздние теоретические подходы, базирующиеся на теории социального научения, в значительной мере объединяет отказ от подчеркнутой простоты и строгости S—R- механизма за счет расширения роли когнитивных процессов в осмыслении ситуационной информации — тенденция эта восходит к Хайдеру (Heider, 1958). К этим процессам относятся атрибуция состояний эмоционального возбуждения, интерпретация намерений других людей, объяснение как своего, так и чужого действия диспозициональными или ситуационными факторами, обозначение поведения как агрессии (Dengerink, 1976) и эффект обдумывания представляемого насилия (Berkowitz, 1984):

Наряду с Берковицем и Бандурой среди авторов, сыгравших значительную роль в разработке данного направления, следует упомянуть Фешбаха (S. Feshbach, 1964, 1970, 1974). Как мы уже видели, он внес существенный вклад в уточнение понятия «агрессия», а в более поздних работах и в выявление условий возникновения агрессии и индивидуальных различий агрессивности, соотнеся последние с общим когнитивным развитием.

Фешбах придерживается точки зрения, очень близкой типичным когнитивно-личностным и мотивационно-психологическим концепциям, таким как концепции Корнадта (Kornadt, г974, 1982b) и Олвеуса (Oiveus, 1972), рассмотрению которых посвящен один из последующих разделов.

Экспериментальное изучение агрессии

Во второй половине 1950-х гг., еще до появления работ Басса (Buss, 1961) и Берковица (Berkowitz, 1962), стимулировавших лабораторные экспериментальные исследования агрессии, были приложены большие усилия для измерения индивидуальных различий агрессивности в терминах тенденций стремления-избегания, прежде всего с помощью методик, основанных на ТАТ (см.: S. Feshbach, 1970, р. 180-184). Данные, полученные с помощью различных ключевых категорий анализа содержания рассказов ТАТ, сопоставлялись с прямыми показателями агрессивного поведения (например с оценками других людей, с наказуемыми проступками). В результате возникла довольно сложная картина, противоречивость которой была устранена лишь после того, как исследователи с помощью ТАТ занялись вычленением тенденции подавления агрессии, рассматривая ее как регулятор открыто агрессивного поведения. В начале 1960-х гг., т. е. после разработки лабораторных экспериментальных исследований, в которых до сих пор индивидуальные различия никак не изучаются, эти усилия сошли на нет. И только в 1970-е гг. возобновились попытки диагностики мотива агрессии, но уже посредством проективных методик (Oiveus, 1972; Kornadt, 1974).

Экспериментальное исследование агрессии началось с поисков ответа на один нелегкий вопрос. Как, возбуждая агрессивность в лабораторном эксперименте, контролировать условия ее возникновения, измерять ее воздействие на поведение и не причинять при этом страдания испытуемым и не нарушать этических принципов? Как правило, испытуемый получает инструкцию, предписывающую ему осуществить электроразряд на другом человеке, выполняющем какое-либо задание. (В действительности этот человек, будучи помощником экспериментатора, никакого удара током не получал.) Разумеется, чтобы побудить испытуемого наказывать другого человека, требуется какой-либо фиктивный повод. Рассмотрим три экспериментальные процедуры, обычно применявшиеся в этих опытах. Первой из них была «машина агрессии» Басса (Buss, 1961). Испытуемый с помощью электроразряда различной интенсивности должен был сообщать другому человеку, который в том же или в соседнем помещении выполнял задание на научение, о допущенных тем ошибках. Испытуемым говорилось, что таким образом они смогут оказывать влияние на успешность научения другого человека. Как правило, они могли выбирать из 10 степеней интенсивности электроразряда (минимальная из них должна была означать успех). Помимо силы тока зависимыми переменными выступали количество, продолжительность и латентное время наказаний; последнее, скорее, отражало импульсивные тенденции наказывающего (Berkowitz, 1974). Вторая процедура (Berkowitz, 1962) с незначительными изменениями повторяла первую. Испытуемый должен был оценить работу (например сочинение) другого и выразить свое мнение ударом тока определенной интенсивности. Удар током осуществлялся под предлогом обратной связи, направленной на улучшение результатов, и мог, как и в случае «машины агрессии», истолковываться в качестве просоциального акта (что и происходило на самом деле) (см.: Baron, Eggleston, 1972). В последнее время было проведено также немало исследований, в которых вместо электроразряда использовались шумы различной силы, превосходящей болевой порог (Fitz, 1976).

Третья процедура — выполнение задания на скорость реакции — была предложена Тейлором (S. Taylor, 1965,1967). Испытуемые-мужчины соревновались с подставным партнером. Перед каждым туром им предлагалось выбрать один из 5 вариантов интенсивности тока, который они могли применить по отношению к сопернику, если время реакции последнего превосходило время реакции испытуемого. Испытуемым сообщалось, что их «противник» будет вести себя точно так же.

Типичными вариациями условий во всех трех процедурах являются предварительное оскорбление человеком, которого испытуемый затем должен ударять током, интенсивность тока, которую намеревался применить другой человек, и ожидание того, что роли переменятся и оппонент сможет отомстить. Введение предварительного оскорбления соединяет инструментальную агрессию с враждебной. Актуализованная агрессивность контролировалась главным образом с помощью опроса, направленного на выяснение ее типа, степени и состава (результаты опроса, разумеется, соотносились с последующей силой ударов током). Применявшиеся в этих исследованиях экспериментальные ситуации были весьма искусственными. Поэтому осталось неясным, в какой мере полученные результаты обладали внешней (экологической) валидностью, иначе говоря, сохраняли или нет выявленные взаимосвязи свою силу для ситуаций повседневной жизни. Удар током был выбран исследователями в качестве формы наказания, поскольку он хорошо соответствовал строго бихевиористскому определению агрессии Басса и поскольку причинение физической боли считалось существенным признаком нападения. Однако в действительности все было не так. В частности, в ситуации перемены

ролей не было обнаружено никаких различий в силе ответных ударов током в тех случаях, когда до этого испытуемый получал от своего противника реальные удары током или когда он просто узнавал, током какой интенсивности противник намерен его ударить (Schuck, Pisor, 1974). Кроме того, сомнения вызывает и внутренняя валидность результатов, полученных при помощи машины Басса (см.: Капе, Joseph, Tedeschi, 1976; Werbik, Munzert, 1978).

Лишь в очень немногих1 исследованиях испытуемые не включались в структуру весьма искусственного механизма наказания электротоком, а вовлекались в события, искусственность которых была заметна далеко не сразу (Kornadt, 1974). Однако в этих случаях всегда остается проблематичной этическая сторона дела, даже когда после эксперимента испытуемым все объясняют. Как показывают результаты уже рассмотренного исследования Бандуры и его коллег (Bandura et al, 1975), для многих испытуемых то, что им приходится делать, представляется сомнительным с моральной точки зрения.

Январь 24, 2019 Психология труда, инженерная психология, эргономика
Еще по теме
ТЕОРИЯ СОЦИАЛЬНОГО НАУЧЕНИЯ
ТЕОРИЯ СОЦИАЛЬНОГО НАУЧЕНИЯ И СМИ.
КЛАССИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ НАУЧЕНИЯ
ДВУХПРОЦЕССНАЯ ТЕОРИЯ НАУЧЕНИЯ (TWO-PROCESS LEARNING THEORY)
МАТЕМАТИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ НАУЧЕНИЯ (MATHEMATICAL LEARNING THEORY)
СТРУКТУРНАЯ ТЕОРИЯ НАУЧЕНИЯ (STRUCTURAL LEARNING THEORY)
АГРЕССИЯ КАК СОЦИАЛЬНОЕ НАУЧЕНИЕ
СОЦИАЛЬНОЕ НАУЧЕНИЕ И РАЗВИТИЕ Я-КОНЦЕПЦИИ
КОНЦЕПЦИЯ СОЦИАЛЬНОГО НАУЧЕНИЯ: НЕКОТОРЫЕ ВАЖНЫЕ ВЫВОДЫ
ПЕРСПЕКТИВЫ СОЦИАЛЬНОГО НАУЧЕНИЯ
ПЕРЕНОС СОЦИАЛЬНОГО НАУЧЕНИЯ.
АГРЕССИЯ КАК ПРИОБРЕТЕННОЕ СОЦИАЛЬНОЕ ПОВЕДЕНИЕ: ПРЯМОЕ И ВИКАРНОЕ [1] НАУЧЕНИЕ НАСИЛИЮ
ТЕОРИИ СОЦИАЛЬНОГО НАУЧЕНИЯ (SOCIAL LEARNING THEORIES)
ТЕОРИЯ СОЦИАЛЬНЫХ РОЛЕЙ
ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА СОЦИАЛЬНО-ПЕДАГОГИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
Добавить комментарий